Ночные кошмары

      Хванун открыл глаза и с удивлением обнаружил себя в университетской аудитории — оказывается, он уснул прямо во время лекции, уткнувшись головой в сложенные на парте руки. Он потянулся, разминая затекшую от неудобной позы шею, потер глаза, чтобы окончательно проснуться, и постарался включиться в тему занятия. К счастью, никто даже не обратил внимания на задремавшего студента.       — Итак, — вещал стоящий за трибуной лектор, — обобщая сказанное, мы с вами приходим к выводу, что люди, обладающие аномальными способностями, так же известные как носители, представляют угрозу современному обществу и при обнаружении подлежат немедленной изоляции на территории исследовательского центра. Данное учреждение было создано правительством с целью предотвращения преступлений и правонарушений, совершаемых носителями, а также изучения их способностей в лабораторных условиях. Как мы помним, общественная безопасность является приоритетом государственной политики, в связи с этим…       Хванун оцепенел, ощущая, как от нахлынувшего волной страха у него внутри всё похолодело. О чем он говорит? Какие еще носители? У них же должна была быть лекция по… истории Кореи? антропологии? С нарастающей паникой Хванун осознал, что не помнит ни тему лекции, ни название предмета, ни как он оказался в этой аудитории и почему уснул прямо во время занятия. Да и сама обстановка казалась ему какой-то… незнакомой. Враждебной. Здесь будто даже стены смотрели на него косо.       — Тогда почему Хванун сидит здесь? — спросил кто-то из его одногруппников. — Он же носитель.       Хванун сухо сглотнул, чувствуя, как сердце стремительно ускоряет частоту ударов, норовя выпрыгнуть из груди. Со всех сторон на него тотчас устремились недружелюбные взгляды, от которых остро захотелось спрятаться куда-нибудь под парту. Он попытался открыть рот, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту, опровергнуть это нелепое обвинение, но с ужасом обнаружил, что не может произнести и слова. Голос пропал, и всё, что получалось — бестолково открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба.       — Он действительно носитель?       — Я слышала, из-за него людям снятся кошмары и мерещатся призраки.       — Какой ужас, почему он всё ещё учится с нами? Поскорей бы его забрали на «Базу».       — Правильно, туда ему и дорога. Этих уродов надо изолировать от общества.       Отовсюду послышались взволнованные перешептывания. На смену страху пришло искреннее замешательство. Откуда… откуда они узнали? Это казалось невозможным. Они не могли узнать об этом, ведь ещё вчера никто из них даже не догадывался о том, что в их группе учится носитель. Тогда в чем дело?       Вскочив на ноги, Хванун едва не опрокинул стул, на котором сидел. Он хотел закричать, чтобы они перестали говорить о нем так, будто он был пустым местом, перестали нести весь этот бред. Они, черт возьми, не имели на это никакого права. Хотел — и не смог. Голос подвел его и на этот раз.       — Ë Хванун, оставайтесь, пожалуйста, на месте, — сказал преподаватель таким тоном, от которого Хванунп прошиб холодный пот. — За вами придут сотрудники полиции и доставят на «Базу».       В тот миг он понял так просто и легко, что если останется здесь, то ничем хорошим это не закончится. Его поймают, отвезут на «Базу» и запрут в клетке, а потом… одному лишь богу известно, что с ним будет потом.       Налетевший внезапно сквозняк с грохотом захлопнул открытую дверь, от неожиданности заставив вздрогнуть. Лампы под потолком погасли с тихим, вкрадчивым треском, и помещение погрузилось во мрак, разгоняемый лишь тусклым светом уличных фонарей. Стало тихо — настолько, что Хванун слышал лишь шум крови в ушах. Он медленно поднял взгляд от собственных дрожащих ладоней, стискивающих край столешницы, — и испуганный крик застрял где-то в горле, так и не вырвавшись наружу.       Его одногруппники бесследно исчезли, и их место заняли те, чьего прихода Хванун боялся больше всего на свете. Они все смотрели на него — уродливые, искажённые тени, лишь отдаленно напоминающие людей. Похожие на мертвецов, с черными провалами глазниц, обгоревшей кожей и искривленными в уродливых ухмылках ртами, они беззвучно смеялись, упиваясь его беспомощностью, и тянули к нему костлявые руки. Их было много, так много, что Хвануна замутило от страха и отвращения, когда он увидел их скрюченные, окровавленные пальцы, норовящие вцепиться в него мертвой хваткой.       Тени не были настоящими. Тени были всего лишь жуткими порождениями его дара, являющимися во снах, но он, охваченный паникой, едва ли осознавал, что всё это происходит не по-настоящему. Для него, запертого в ловушке собственного кошмара, происходящее было более чем реально.       Дверь закрылась, отрезав единственный путь к отступлению. Хванун не считал себя трусом, но он ни за что на свете не осмелился бы пройти мимо них, чтобы выскочить в коридор. Они ведь только этого и ждали. Ждали, когда он сам подойдет ближе, чтобы наброситься на него и утащить во тьму. Туда, откуда он уже не сможет выбраться.       Одна из теней незаметно оказалась рядом и попыталась ухватить его за штанину. Хванун отшатнулся, чудом избежав прикосновения. Его передернуло от омерзения, а к горлу подкатила тошнота, стоило только представить, как его касаются эти костлявые, перепачканные черной дрянью руки. Казалось, с каждой секундой теней становилось только больше, и все они — все до единой — смотрели прямо на него.       Он забрался на подоконник, распахнул окно, и холодный ветер тотчас ворвался внутрь, заставив его вздрогнуть. У него было два варианта — вылезти наружу или остаться в помещении, кишащем готовыми сожрать его тенями. Естественно, Хванун выбрал первый.       Тени, почуяв неладное, встревоженно зашевелились. Смиренно дожидаться, когда кто-нибудь из них ухватит его за ногу, Хванун не собирался. Он сел на подоконник, опасливо глянул вниз — прыгать с высоты второго этажа было страшно, но выбирать не приходилось. Всяко лучше, чем остаться один на один с собственным кошмаром. Поэтому Хванун не оставил себе времени на раздумья, оттолкнулся руками и прыгнул.       До земли было метров пять, если не больше. Он подумал о том, что наверняка переломает себе ноги, спрыгнув с такой высоты, и зажмурился, приготовившись к падению, но столкновения с землей не последовало. Вместо этого он, запутавшись в одеяле, с грохотом свалился с кровати в своей комнате. Но не просто упал, а вдобавок приложился затылком о пол, и теперь голова болела так, как будто по ней хорошенько вдарили чем-нибудь тяжелым.       — Твою-то мать, — выругался Хванун сквозь стиснутые зубы и обхватил голову руками, уткнувшись лбом в колени.       Это был сон. Всё это произошло не по-настоящему. Никаких теней, никаких разговоров про носителей и прыжков из окна второго этажа. Никто не собирался забирать его на «Базу». Всего лишь очередной кошмар.       К счастью, проснулся он раньше, чем сошел с ума от страха.       Когда голова перестала раскалываться, Хванун поднялся на ноги и, потирая ушибленное место, поплелся на кухню, чтобы приложить к синяку лед из морозилки. Было темно — часы показывали пятнадцать минут четвертого. Значит, Ёнджо вернется только через полтора часа. Хванун знал, что уже не уснет, пока не дождется его возвращения, и решил посмотреть телевизор в гостиной — его невыносимо клонило в сон, так, что аж глаза слипались, но возвращаться обратно в кошмар не хотелось.       В отсутствие Ёнджо любой сон превращался в ночной кошмар.       Они встречались уже полгода, но тот день, когда Ёнджо предложил жить вместе, Хванун помнил так отчетливо, будто все случилось вчера. Нет, он не согласился съехаться сразу, едва только услышав это предложение, а попросил время подумать, и Ёнджо отнёсся к его решению с пониманием. Все-таки это был серьезный шаг в их отношениях, к которому Хванун пока что не был готов.       Потом, все-таки решившись, он поделился своими мыслями с родителями, и те, разумеется, захотели обсудить это не только с ним, но и с Ёнджо тоже. Сколько бы лет ни было Хвануну, родители волновались за него, ведь он был не только их сыном, но еще и носителем.       — А как же твой дар? — с беспокойством спросила мама, услышав о планах Хвануна насчет переезда. — Вы ведь будете жить вместе, рано или поздно Ёнджо обо всем догадается. Ты хорошо подумал, Ун-и? Это очень большой риск.       — Все в порядке, мам, — успокоил ее Хванун. — Мой дар на Ёнджо-хёна не действует. Я… проверял.       Он благоразумно умолчал о том, что Ёнджо уже давно обо всем догадался. Что их ссора, едва не закончившаяся расставанием, произошла как раз из-за этого. Аргумент был вполне себе сносным, и родители, к счастью, не стали развивать эту тему. Рассказывать им о том, что его парень и сам является носителем Хванун уж точно не стал бы. Что-что, а чужие тайны он хранить умел.       Собираясь на ужин к родителям Хвануна, Ёнджо жутко волновался. Он весь извелся, постоянно спрашивая, нормально ли выглядит, переживал, что может им не понравиться и без конца поправлял и без того идеальную прическу. Обычно такой самоуверенный и раскованный, он нервничал, словно школьник на первом свидании, и Хвануну пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить его в том, что все будет хорошо.       К счастью, встреча действительно прошла гладко, и даже волнение не помешало Ёнджо произвести на родителей Хвануна положительное впечатление. Сам Хванун не удивился этому ни капли — иначе и быть не могло, ведь Ёнджо нравился всем без исключения, и дело было даже не в том, что его дар настраивал окружающих на позитивный лад. Просто он умел очаровывать людей, вот и все.       После переезда Хванун нашел себе подработку — начал писать на заказ рефераты и письменные работы для школьников и студентов. Работать из дома было весьма удобно, ведь ему не приходилось пересекаться с другими людьми, да и график был относительно свободным. Миллионы он не зарабатывал, но на совместную жизнь в трехкомнатной квартире им вполне хватало. К большому удивлению Хвануна, его переживания насчет переезда оказались напрасными. Они даже не ссорились на бытовой почве — например, из-за того, чья пришла очередь готовить ужин, потому что готовил всегда Ёнджо, а Хванун отвечал за уборку. Когда у Ёнджо были свободные от работы дни, они ночевали вместе, и тогда Хвануну всегда снились исключительно хорошие сны. Им было хорошо и комфортно вместе, и в этом была простая правда.       Откровенно говоря, Хванун ни разу не пожалел, что согласился съехаться.       Предавшись воспоминаниям, он почти задремал на диване, но встрепенулся от хлопка входной двери. Полтора часа пролетели незаметно. Он прислушался. Какое-то время Ёнджо возился в прихожей, снимая обувь и верхнюю одежду, а потом заглянул в гостиную, привлеченный светом лампы и тихим бормотанием телевизора.       — Так и знал, что ты не спишь, — он подошел к дивану и уселся рядом, когда Хванун поджал ноги, чтобы освободить ему немного места. — Кошмар приснился?       Хванун широко зевнул и помотал головой, чтобы хоть немного взбодриться.       — Без тебя мне плохо спится, — признался он. — Обнимешь?       Ёнджо выглядел уставшим после целой ночи, проведенной на ногах, но всё равно с готовностью притянул его в объятия и прижал к себе, даря долгожданное умиротворение. Хванун блаженно зажмурился. Чем дольше они были вместе, тем острее он ощущал потребность в этих ласковых прикосновениях — кажется, Ёнджо стал его персональной зависимостью, избавиться от которой было невозможно. Да и не особо хотелось, если честно.       Они просидели так несколько минут, наслаждаясь мгновениями спокойствия, а потом Ёнджо мягко отстранился.       — Иди в кровать, я приму душ и вернусь к тебе.       — Тут поспать не хочешь?       — Чтобы проснуться на полу? — фыркнул Ёнджо. — Нет уж, спасибо, мне хватило прошлого раза.       Хванун хихикнул, вспомнив последний раз, когда они решили поспать на диване, потому им было лень дойти до спальни. Диван в отличие от кровати был узким, ночью Хвануну стало жарко, из-за чего он постоянно ерзал во сне, и так уж вышло, что он спихнул Ёнджо на пол. Совершенно случайно. А когда проснулся, то поначалу даже не понял, что случилось. Остаток ночи прошел без происшествий, но Ёнджо ещё долго припоминал Хвануну этот случай, подначивая его и заставляя недовольно закатывать глаза. Подумаешь, крутился во сне, с кем не бывает. Просто ему нужно много места, вот и все.       — Ладно, иди, — Хванун поднялся с дивана и подтолкнул Ёнджо в сторону ванной. — Надеюсь, что не усну, пока ты будешь там плескаться.       — Ты уж постарайся, — игриво подмигнул тот. — А не то останешься без сказки на ночь.       И скрылся за дверью ванной быстрее, чем Хванун успел придумать остроумный ответ.       — Скорее уж на утро…       Выключив телевизор, он вернулся в спальню, рухнул на кровать и принялся считать едва различимые полоски на обоях, чтобы не уснуть раньше времени. Ёнджо пришел минут через десять, залез к нему под одеяло и тут же полез обниматься — после работы его потребность в прикосновениях повышалась до максимума.       — У тебя волосы мокрые, — Хванун попытался отодвинуться, но Ёнджо притянул его обратно и нарочно обнял покрепче, чтобы не сопротивлялся. — Утром будешь похож на пуделя.       — Ну и пусть, я всё равно красивый.       — Кто бы спорил, — закатил глаза Хванун. — Ты красивый даже когда невыспавшийся.       — Сочту за комплимент.       Ёнджо мягко поцеловал его в щеку, как всегда делал перед сном, чуть отстранился, потому что лежать в объятиях друг друга было довольно жарко, но руку с талии не убрал.       — Что тебе снилось?       — Ужастики какие-то, — нехотя признался Хванун. — В прошлый раз я тонул в реке, а сегодня выпрыгнул из окна. Ощущения десять из десяти, всем советую.       — Хотел бы я оставаться с тобой каждую ночь, чтобы ты мог спать спокойно, — в голосе Ёнджо звучало искреннее сожаление. — Я переживаю за тебя.       Хванун от подобной откровенности как-то даже растерялся.       — Да ты чего, хëн, — пробормотал он. — Это ведь просто кошмары. Мне достаточно и того, что всё остальное время ты рядом со мной.       — Я всё равно переживаю, — вздохнул Ёнджо, переместил руку выше, чтобы погладить его по голове, и вдруг замер, недоуменно нахмурившись. — Постой, у тебя что, шишка?       Хванун поморщился при воспоминании о том, как грохнулся с кровати в попытке спастись от кошмара. Он не собирался рассказывать об этой нелепой ситуации, в которую угодил по милости собственного дара, но излишняя проницательность Ёнджо вынудила признаться.       — Упал, с кем не бывает, — легкомысленно отмахнулся Хванун. — Я приложил лёд, поэтому синяка не будет. Наверное.       — А вдруг у тебя сотрясение?       — Тут полметра до пола, — закатил глаза Хванун. — Да и я вроде не хрустальный.       — Не хрустальный, зато вредный, — вздохнул Ёнджо. — Ладно, давай спать, тебе утром ко второй паре.       Хванун вымученно вздохнул, уже представляя, как с утра пораньше потащит свое бренное тело в универ и будет мечтать только о том, как бы вернуться домой и поскорее завалиться спать.       — Надеюсь, прыгать из окна во второй раз мне не придется.

***

      Несмотря на то, что они жили вместе уже полгода, им по-прежнему нравилось выбираться на свидания, если представлялась такая возможность. Это воскресенье, выпавшее на последний день сентября, выдалось на удивление теплым и солнечным, поэтому они единогласно решили поехать в центр города, чтобы погулять, а заодно пройтись по магазинам.       В торговом центре, вопреки опасениям Хвануна, они проторчали не половину дня, а всего три часа. Правда, Ёнджо все равно умудрился потратить на одежду почти все свои накопления, оставшиеся с прошлого месяца. По-другому он просто не умел.       — Зачем тебе столько шмоток? — скривился Хванун, разглядывая пакеты в его руках — кажется, сегодня Ёнджо успел закупиться по меньшей мере в трех магазинах. — Они у тебя уже в шкаф не помещаются.       — Не проблема, — пожал плечами Ёнджо. — В твоем шкафу еще полно места.       И пока Хванун с недоуменным выражением на лице переваривал услышанное, он легко щелкнул его по носу, взял за руку и потащил в сторону лифтов. Хванун с облегчением выдохнул — сил прочесывать местные бутики у него не осталось, да и пустой желудок настойчиво требовал еды. Сидеть на фуд-корте в окружении подростков, шумных компаний и семей с маленькими детьми не очень-то и хотелось, поэтому поесть решили на свежем воздухе — рядом с торговым центром очень удачно располагался городской парк.       Людей здесь было в разы меньше, нежели в торговом центре, поэтому свободная скамейка нашлась довольно быстро. Пока Ёнджо доставал из бумажного пакета рамэн, заказанный в японском ресторанчике, Хванун уже распаковал чизбургер и теперь смотрел на него так, словно откопал долгожданное сокровище.       — Как ты можешь это есть? — Ёнджо покосился на фастфуд в его руках почти с отвращением.       Хванун нарочно откусил большой кусок, с аппетитом прожевал, запил газировкой и только после этого соизволил ответить.       — Молча, хён, — закатил он глаза. — Берешь, открываешь рот и ешь. Это не сложно, попробуй.       С этими словами он пихнул чизбургер ему едва ли не под нос, на что Ёнджо фыркнул, словно рассерженный кот, и отодвинулся на другой край скамейки.       — Пожалуй, откажусь.       Настаивать Хванун не стал. Покончив с едой, он потянулся и довольно зажмурился, подставляя лицо солнечным лучам, просачивающимся сквозь кроны деревьев. В данную минуту ему не хотелось ни думать, ни переживать и уж тем более не вспоминать о том, что завтра утром придется просыпаться в семь утра. Хотелось просто смотреть на проходящих мимо немногочисленных прохожих, слушать тихий шелест листьев и наслаждаться последними деньками уходящего лета.       — Здесь так тихо и спокойно, — Хванун повернулся к Ёнджо и поймал на себе его влюбленный, слегка задумчивый взгляд. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, склонив голову набок.       — Вспоминаю тот день, когда впервые тебя увидел.       Хванун удивленно моргнул.       — Ты даже запомнил, когда это было?       — Конечно, — кивнул Ёнджо. — Я пришел в кофейню, а ты стоял у окна и вид у тебя был такой, словно ты вот-вот уснешь прямо там. Как сейчас помню — ты постоянно зевал и клевал носом, я даже подумывал спросить, все ли с тобой в порядке.       — Какой кошмар, — рассмеялся Хванун. — Вот тебе и любовь с первого взгляда.       — Это она и была, — ласково улыбнулся Ёнджо. — Тогда я и подумать не мог, что несколько месяцев спустя мы с тобой будем вот так сидеть на лавочке в парке и болтать обо всем на свете.       — Жизнь вообще штука непредсказуемая, — задумчиво изрек Хванун. — Поэтому именно такие моменты, как этот, и делают нас по-настоящему счастливыми.       — Ты прав, — тихо ответил ему Ёнджо и, приобняв за талию, притянул ближе к себе.       Хванун уложил голову ему на плечо и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и тем чувством умиротворения, которое ощущал только в его присутствии. Он никогда не верил в судьбу, но рядом с Ёнджо был готов поверить во что угодно. Он не питал иллюзий насчет безоблачного будущего, потому что знал: они оба были носителями, и хотя бы поэтому их жизнь всегда будет лишена спокойствия. Но в одном Хванун не сомневался ни секунды: что бы ни случилось, они со всем справятся.       Пока они есть друг у друга.