Моя любовь на третьем курсе...

Никоим образом не хотелось бы разочаровывать читателей, а особенно поклонников творчества великой английской писательницы Джейн Остин, этим скучным и тоскливым послесловием. Не хотелось бы, но, видимо, придётся. Сюжет не новый: две девушки из маргинализированного слоя общества решили перебраться в слой классом повыше. Ну что ж — желание похвальное. Или нет? Честно говоря, несмотря на всё обаяние творений леди Джейн, с самого начала чтения меня слегка напрягала душноватая атмосфера её "выдуманного" мира — сплошные расчеты да прикидки, сколько за этой невестой родители дают приданого, а за тем женихом — капитала. Но через несколько страниц всерьез увлекаешься и начинаешь вслед за автором прикидывать, считать, вооружившись калькулятором. Ведь буквально с первых страниц писательница вводит тебя в курс дела, каков банковский процент в Великобритании конца восемнадцатого века, знакомит с особенностями законодательства страны в области наследственных прав на движимое и недвижимое имущество, на земельную собственность. И дальше на всём протяжении повествования идет регулярное возвращение к той же теме и ее обсасывание со всех сторон: деньги, деньги, деньги... Почему-то сразу вспоминается строка песни из гениального советского мультфильма восьмидесятых "Остров сокровищ": "Всему виною деньги, деньги, деньги - Все зло от них, мне б век их не видать! За мной пришли, спасибо за вниманье, - Сейчас, должно быть, будут убивать." (И про мальчика Бобби тоже песня хорошая). Ах да, ведь и мультик ТО "Киевнаучфильм", оказывается, снят по роману английского писателя Р.Л.Стивенсона из жизни британского общества восемнадцатого века. Куда не обратишь свой взор — везде одно. Да, после атмосферы советского общества, в котором меркантильная составляющая жизни начисто отрицалась — от нее всеми способами старались избавиться, после чтения русских классиков девятнадцатого века, страшно стыдившихся корысти, после многочасового штудирования в школе "Преступления и наказания", поначалу мирок Джейн Остин тяжеловато воспринимается — душновато как-то. Форточку откройте, воздуху свежего дайте скорей, товарищи! Но потом ничего, привыкаешь. Человек, он такое существо, ко всему привыкнуть может — к любому свинству. Мир писательницы, к сожалению, не выдуманный — он более чем реальный. Нереалистичными оказываются только стабильно счастливый финал её произведений и благородство устремлений главных героев. Хотелось бы вернуться к истории создания данного фанфика. Сразу скажу: это стопроцентный фанфик. Оригинальностью тут и не пахнет. Автору сего опуса не пришло бы в голову переносить эту на восемьдесят семь процентов* реальную, кстати, историю на бумагу, не найди она случайно на рыночном книжном развале среди б/у литературы и не прочитай в начале двухтысячных годов потрепанную книжонку, включающую в себя два романа: "Разум и Чувства" и "Гордость и Предубеждение". Ну, сами подумайте: реальная история героев закончилась плохо, читатель может смело считать наиправдивейшей правдой первые пять с половиной частей сего опуса и должен знать точно, что последние полторы части — чистая выдумка, сладкая ложь. Разве нормальному человеку (без мазохистских наклонностей, без "достоевщины" в крови) могло бы прийти в голову переложить этот "ужас-ужас" на бумагу? Могло — но только после прочтения сходного по завязке сюжета романа Джейн Остин. К тому же "Эпик фейл" — он никому не интересен, всем интересна история грандиозного успеха. Да и если смотреть на наших главных героинь глазами советского человека, (коими являлись в девяностые годы девяносто процентов населения), то их моральный облик, извините, оставляет желать лучшего. Особенно Ани, т.е. Джейн Беннет. Девушка, понимаешь, стреляет глазками направо и налево: простые, работящие парни вокруг — они её, видишь ли, не устаивают. Подавай ей молодого красивого бизнесмена с дворцом на местной "Рублевке", иномаркой и доходной авторемонтной мастерской в собственности. Чувствует она, видите ли, что её уникальная красота и ум заслуживают большего, намного большего, чем участь рядовой сотрудницы умирающего совкового предприятия и/или жены нищего студента, пусть и отличника. Тот же самый вышедший из СССР читатель, который от всей души посочувствует милой Джейн Беннет и пожелает ей всяческих удач в ловле богатенького Чарльза Бингли, Анну Коркию посчитает наглой, бессовестной выскочкой, заслуживающей именно того, что с ней и случилось в реальности: поматросил и бросил её молодой красавец бизнесмен (в реальности он бросил её потому, что маме его девушка крайне не понравилась, и мама поставила сыну решительный ультиматум. Папа и лучший друг тоже вставили свои пять копеек). А не понравилась она им по той же причине, по которой она не понравилась бы и остальным девяноста процентам еще советских по духу людей того времени: она хотела безвозмездно, то есть даром, получить то, что положено (в парадигме советского сознания) не получать, а зарабатывать собственным трудом, умом и силой воли, и никак иначе. Молодой бизнесмен и его родители вложили в создание своего бизнеса много сил и времени, они шли к этому годами, они (родители) получили в советское время высшее образование, работали в высшей школе, защищали диссертации, ездили вдвоем зарабатывать в стройотряды на севера — копили на свою первую машину и на кооператив, потом много знаний и умений приобрели в процессе эксплуатации и ремонта своего и чужого автотранспорта, объединяли своих друзей, таких же энтузиастов-автолюбителей, вкладывали силы и средства в развитие своего бизнеса. Наконец пришли иные времена, столь порадовавшие некоторых: теперь каждый сам себе хозяин-предприниматель, и каждый может предпринимать всё, что пожелает. И вот они, можно сказать, выдающиеся по уму люди, сразу же отделились от резко маргинализировавшейся массы советских граждан: вся толпа пошла вниз, а они — вверх. Народ, потерявший опору в лице советского государства — заботливого папика, в массе своей начал опускаться, а кое-кто даже терять человеческий облик. Большая часть советских граждан оказалась беспомощными инфантильными детишками перед лицом обнажившейся вдруг страшной, хаотичной, сложной реальности, пришедшей на смену уютной, простой и правильной советской системе. А эти люди не то что не сломались, наоборот, поднялись, укрепились и сами стали опорой новой нарождающейся общественной структуры. У них хватило на это ума, силы воли, работоспособности, способности стратегически мыслить и тактически просчитывать ближайшие ходы. Почему они должны принимать к себе на равных — усыновлять какую-то пустую, никчемную, хоть и смазливую девицу, возомнившую, что ей можно сразу, без труда поймать золотую рыбку и получить даром все блага, потом и кровью заработанные другими? Их снобизм, наверное, где-то даже можно понять (но где-то — ни понять, ни оправдать нельзя). Вот тут и появляются нехорошие аналогии с сюжетной линией "Г и П". А чем, собственно, Анна Коркия так уж отличается от Джейн Беннет? Чем одна хуже другой? Почему одна заслуживает сочувствия, а другая — нет? На мой взгляд, они обе заслуживают одинакового отношения. А какого — пусть решит объективный читатель. Я сама эту свою героиню люблю, при всех ее очевидных недостатках. По поводу личности главной героини фанфика вопросов и замечаний ещё больше, чем в отношении её сестры. Её характер, в отличие от образа ее сестры и подруги, нереалистичен. Он нездорово идеализирован. Это делает само повествование вычурным, нереалистичным, отталкивает от него. Так и хочется сказать: "Не верю!". Она больше похожа на Золушку, чем на Элизабет Беннет. (Кстати, а ведь есть многочисленные те, кто называл и называет Элизабет образцом идеальной английской Золушки). Ладно, каюсь, я очень хорошо знакома с реальной девушкой, чей характер и биография послужили образцом для моей героини Анны Коркии. А её имя и внешность ( но не характер и не биографию!) вообще списала с реально существующей знакомой мне женщины, да благословит ее Аллах и приветствует, и да простит она меня за эту вольность, если случайно прочитает мой опус. Но я никогда не встречала идеальную девушку, похожую на Лизу Берзину. Встречала отдельные ее черты в нескольких своих родных и знакомых — да. Но так, чтоб сразу всё в одном человеке — нет, к сожалению. Она слишком хорошая, на мой взгляд. Таких не бывает. Ну, а какой ещё можно сделать главную героиню, чтобы она у читателя вызывала безусловное сочувствие? Я её создала такой, чтобы она вызывала безусловное сочувствие у меня лично. Ради реалистичности сделать её характер попротивней как-то рука не поднялась. Что вышло, то вышло. Довольно реалистичны — не выдуманы, а стали собирательными образами реальных людей характеры и биографии родителей Лизы и Анны, брата Лизы Димы, сестры Алексея Юли, ее мужа Михаила, Леночки Анатольевны Беловой. Такие — как раз бывают и здравствуют до сих пор. Не вымышленный, а скорее собирательный образ Алексея Арсеньева. Такой человек существует. И не один. Скажем так, я стала свидетелем (не участником) истории сложных взаимоотношений одного успешного бизнесмена, вышедшего из советской научной среды, с девушкой из той же среды. С соответствующей завязкой и с печальной развязкой. Разошлись герои на почве несходства взглядов на некоторые важные для обоих вещи. Как раз их история напомнила мне сюжет "Г и П", но без счастливого финала. Я также была свидетелем (не участником) уже вышеописанных здесь отношений молодого перспективного бизнесмена с милой шустрой девушкой, наивно вознамерившейся выскочить за него замуж. И я была участником (не свидетелем) своей собственной истории, довольно сложной, отнюдь не трагичной и к сюжету "Г и П" уже никаким боком не относящейся. Надеюсь, читатель простит меня за то, что я придала главному герою Алексею Арсеньеву черты человека, дорогого моему сердцу, а вовсе не черты чужого мужчины, чья история так напомнила мне сюжет "Г и П". А что касается реального прототипа Арсеньева (или мистера Дарси), то он человек очень амбициозный, жесткий и где-то даже жестокий — не похожий на интеллигентного, довольно мягкого по характеру героя моей повести. Наверное, прототип Арсеньева будет даже более непреклонен в отстаивании своих принципов, своих интересов, чем прототип мистера Дарси: ведь он с полным основанием считает, что достиг всего в этой жизни исключительно благодаря своим личным выдающимся талантам, уму и проницательности. С какой стати ему менять точку зрения, принимать и учитывать взгляды людей, которые ему и в подметки не годятся? Он будет делать то, что считает правильным, а если кто-то не согласен, то он его пошлёт далеко и надолго. Так оно, собственно, в жизни и произошло. И происходит в девяноста девяти целых девяти десятых процентов случаев. А благостные девичьи фантазии вроде "Гордости и предубеждения" и им подобные (мой фанфик, например) не имеют к нашей суровой реальности никакого отношения. Реальной Лизе (Элизабет) придётся либо гнуться и ломаться под интересы Арсеньева (мистера Дарси), либо прощаться с ним навсегда, если она хочет сохранить себя. Третьего ей не дано. Её ждёт либо жалкая участь его тени, либо жизнь без него. Вспомним биографию писательницы — автора оригинала "Гордость и Предубеждение". Она ведь тоже в молодости питала некоторые надежды по поводу своего замужества. Её мистер Дарси да и все прочие её мистеры и мисс(ис) наверняка собирательные образы, удачно списанные с нескольких десятков реальных персонажей. А сам мистер Дарси — воплощение девичьих грёз об идеальном мужчине. И точно так же можно сказать про её ориджинал "Г и П", как и про мой фанфик: что первые две трети повествования — "наиправдивейшая правда" и лишь последняя треть романа — "сладкая ложь". Тот молодой человек — Том Лефрой, отказавшийся от женитьбы на Джейн Остин, решивший послушаться воли родителей и жениться на девушке с приданым, — ведь у него явно были большие амбиции, и он их реализовал. А мистер Дарси наполовину как минимум с Тома Лефроя списан. Разве нет? Не случись встречи Тома и Джейн, никакого мистера Дарси, скорей всего, не появилось бы на свет. Интересно, получилось бы у Тома Лефроя, ставшего верховным судьей Англии, реализовать свои грандиозные карьерные амбиции, женись он, вопреки воле родных, на приглянувшейся ему хорошенькой девушке-бесприданнице? Сколько было подобных историй, никто не знает. Женились и на бесприданницах, конечно. И теряли всё имущество и все амбиции бросали ради Любви. А кто-то не бросал. Прототип мистера Дарси — не бросил. Предпочел амбиции, деньги, власть. Жалел ли он об этом? Неизвестно. А выйди Джейн Остин замуж — никогда не реализовалась бы она как писатель. Суровый быт девятнадцатого века заел бы её — не до того бы стало наверняка. Роды, вскармливания, болезни свои и детей — на этом бы неизбежно замкнулся круг её интересов. Но, слава Богу, Бог поспособствовал и не дал ей большого выбора — определил её в писатели. А позже Джейн Остин лишь подтвердила волю Провидения: отказалась выходить замуж по расчету за богатого человека, к которому не лежала её душа. Писательница доказала своей жизнью, что чужда корысти. И полный мелочной корысти мир вокруг неё, её не принявший и не давший ей полноценно реализоваться как женщине, остался ей чужд. Ее настоящий мир — мир волшебных фантазий. Только в нём она жила по настоящему, только в нём она обрела бессмертие. Не захотела променять мир своей мечты на судьбу обычной женщины своего времени, когда ей предложили такой обмен. Она, воспитанная в нашем душном мирке, им, к счастью, не пропиталась. Сохранила главное, что должно остаться в человеке: мечту, стремление к настоящей Любви. Именно к Ней ведь стремятся лучшие, самые разумные и продвинутые. И деньги, деньги, деньги — даже самые жадные и низкие их лишь ради Неё зарабатывают всеми правдами и неправдами — лишь ради Неё одной. Потому что и мудрейшие, и не самые разумные — почти все они каким-то образом понимают, а точнее — подсознательно чувствуют, как создан, из какой материи соткан и на какой незримой силе — "темной материи" держится этот мир. Только поэтому не пропал этот нереалистичный роман с ложным, надуманным финалом среди прочего книжного барахла, только поэтому не умерла в безвестности бедная старая дева, живущая в мире своих сказочных грёз — Бог не попустил. Бог сохранил её фантазии, посчитал их достаточно ценными, чтобы не дать им пропасть.