В Вечном Саду

1977г Тяжело просыпаться после ночного рейса из Парижа в Лондон, дождливая погода способствует крепкому сну, как и пара-тройка стаканов виски со льдом до полёта и один, но уже без льда, после. Элизабет Галад — одна из немногочисленных Артефакторов Магической Британии, уважаемый член Магического Сообщества (уважаемая в совершенно разношёрстных кругах всё того же сообщества), чистокровная ведьма, — боялась магловских способов перелёта. Да она понимала, что ничем не рискует, понимала, что она ведьма и скорее спасёт падающий самолёт, чем даст разбиться, прихватив своё тревожно дышащее тело. Но страх — штука часто иррациональная. А возможно, это всё от потери контроля над ситуацией. Видите ли, в магловском мире магии куда меньше, чем в мире магов. Она есть, но нити волшебства очень хрупки и мало уловимы, часто маг остаётся её единственным источником, но подпитка извне всегда необходима. Находясь среди волшебников, магических предметов и существ, ведьма или маг как сирена в воде. А вот среди маглов, тем более в воздухе, в такой изолированной среде как самолёт легко потерять контроль, лишиться самообладания. Поэтому в этих ситуациях лучше всего притупить страх, чем пытаться его искоренить. Ведь муха, запертая в банке, будет долго в целях самосохранения биться о стеклянные стенки. Сегодня вот помог ирландский виски. И ещё немного виски. Необходимость в магловских перелётах обуславливалась в желании клиента сохранить секретность (хотя бы на короткий период времени). Международные процессы не любят огласку, даже если это банальный засор унитаза в соседнем государстве — меньше знаешь, крепче спишь под звуки Биг Бена. Здесь же дело оказалось серьёзнее чем засор. Магический артефакт, который парижские власти пытались уничтожить в целях безопасности, оказался древней и непростой штуковиной. Обычно процесс «дезактивации» проходит в три этапа, всегда всё одинаково, но есть свои нюансы. Первый этап — изучение — необходимо понять как и для чего заколдовали предмет. Этап второй — раскручивание — для простоты восприятия представим заклятие (или скорее проклятие) клубком ниток. Артефактору необходимо этот клубок «раскрутить» для того, чтобы безопасно разобраться с предметом. Это самый опасный и значимый этап процесса. Третий и заключительный этап — уничтожение — можно воспользоваться двумя способами: уничтожить «раскрученное» проклятие или же уничтожить сам предмет. Но, без соблюдения второго этапа, приступать к третьему опасно для жизни или отдельных частей тела! Так парижский клинок, заботливо левитируемый министром Мари Озон, оказался клубком, состоящим из разных видов нитей. Это вызвало затруднение: мало того, что магия путалась и извивалась, так еще и образовывались узелки. Узелки, как понимала это Элизабет, представляли собой магические предохранители. Что они делали? Вероятно, запускали мгновенное воздействие проклятия на того, кто пытался его снять. С ними всегда нужно быть аккуратным, с магией приходится договариваться, применять различные хитрости. Артефакторике не учат, нет спец. курсов или вечерних кружков по интересам. Это врождённый дар, передающийся по наследству, может всплыть совершенно в любом поколении, магами мало изучен. В каждой стране есть маленькая группка таких людей, они на вес гоблинского золота, очень ценны. Многие из них этим безгранично пользуются. Артефактор провела в Париже два месяца, из которых полтора снимала проклятие. Но ей это всё же удалось, хвала Мерлину! Леди Галад проживала в родовом поместье в графстве Чешир, была последней живой наследницей прямой ветки семьи. Одна Елизабет, домовые Эльфы, старый садовник-сквиб Марк, давно заменивший семью, и его жена Агата, которая смотрела за порядком в поместье. Эл была рада командировкам, находиться в огромном поместье после смерти родителей стало тяжело. Раздражал также официоз, который обострился с принятием Елизабет главой рода. Раз или два в месяц прилетали совы с приглашением на званные ужины или балы в честь рождения очередного отпрыска чистокровных семей. Отец всегда говорил, что положение обязывает, объяснял важность связи между семьями, сохранения традиций чистокровных семей. Аттикус Галад был благородным волшебником, он чтил традиции, но видел их слабые и регрессивные стороны. Элизабет часто вспоминает его, когда проводит ночи в библиотеке, «сердце дома», как говорил отец. Такие ночи были не редкостью. Но сегодняшняя стала исключением, Элизабет спала глубоким сном у себя в спальне, за распахнутым окном было раннее осеннее утро, ливень. Рассвет, как ни пытался, не мог проникнуть сквозь завесу туч. Поместье было окружено лесным массивом, который прорезала тропинка, её видел лишь тот, кто знал о месте нахождения дома. Маглы просто плутали по лесу, постоянно выходя на опушку откуда пришли. Этот лес высадили, когда семейство Галад обосновалось в Чешире, в те времена, когда род составлял мощный клан с многочисленной родней. Эл неохотно открыла голубой глаз, словно древний дракон в злате, разбуженный неудачливым вором, её пробудил стук по стеклу. Она махнула рукой в сторону окна, массивные гобеленовые шторы тёмно-изумрудного цвета распахнулись. На подоконнике ухнула сова, видимо, своенравно влетела в открытое окно. Элизабет приподнялась на локтях, каждое движение отдавалось болью в голове. — Тинки! — с низким от сна голосом, девушка позвала домовика. Раздался хлопок, рядом с кроватью материализовалась эльф в коричневом вязаном платье. Она взволновано теребила на груди брошь в виде 12-ти звёзд замкнутых в круг, герб рода Галад. — Доброе утро, леди Элизабет! Тинки к вашим услугам! Вы так поздно приехали, Тинки надеется, что юной леди не нужна была её помощь. Тинки крепко заснула, её никто не разбудил и… — эльфийка виновато тараторила. — Всё в порядке, — ведьма села и подняла руку, чтобы остановить поток самобичевания сразу в зачатке, — мне нужна твоя помощь… сейчас. Элизабет говорила медленно, чёрт знает что подают в магловских аэропортах, выдавая за виски. — Мастер Северус приносил пузырьки три месяца назад, подписаны как .эм. «Живительный эликсир». Найди один и принеси мне. И я бы не отказалась от омлета с томатами и чашки кофе, — Эл постаралась выдавить улыбку. Эльфийка сразу энергично закивала ушастой головой, тараторя что всё будет исполнено. Сова еще раз громко ухнула, недовольно напоминая о себе. Эл закатила глаза, провела рукой по спутанным белокурым волосам, откидывая их за плечи. Что за нахальная сова?! — Тинки, прошу забери эту сову с собой, отблагодари после долгой дороги, — Элизабет начала медленно стекать обратно на подушку. — Леди хочет отложить письмо на обеденное время? — спросила Тинки, подходя к нахохлившемуся почтальону. Из вороха тёмных одеял появилась рука в протянутом жесте. Тинки вложила письмо в руку. Эльфийка быстро ретировалась выполнять распоряжения, не забыв про пернатого посетителя. Элизабет взглянула на конверт с письмом, он был нежно лавандового цвета из плотной бумаги, повернув, она увидела сургуч с гербом, который она могла различить без сомнений из всей геральдики мира. Герб Блэков. Этот герб Элизабет не видела уже пять лет, с тех самых пор как последняя Леди Блэк перестала таковой являться. Похмелье ушло на второй план. Внутри Эл сражались два желания: сжечь письмо, не открыв, и прочесть его. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, девушка начала вскрывать сургуч. Она видела, что на нем нет магического воздействия, только фон отправителя, а его она до сих пор не забыла. Письмо, однако, озаглавливала геральдика Малфоев, что естественно, в доме мужа не нашлось чистых листов, не помеченных как собственность Люциуса. Ведьма криво усмехнулась, как быстро Леди Блэк привыкла к метке «жена Малфоя». И как оскорбительно было присылать ей это напоминание. В письме сухим чопорным слогом приглашали на ужин сегодняшним вечером в Малфой-меноре, после таких приглашений хочется питаться исключительно водой ближайшие три дня, с целью обсудить сделку, непосредственно касающуюся Артефактора. Элизабет подняла глаза к окну, дождь еще барабанил, ветер играл как духовой оркестр, а струнную партию исполняли ветви и листья деревьев. Было ясно, что бедняге Люциусу подкинули очередную опасную игрушку, а он, как саламандра с плюй-камнем, не знал что с с ней делать. Дамблдор сообщал в последнем письме, что Тёмный Лорд нацелен сейчас на поиски какого-то оружия. Северус тоже намекал, хотя мы не говорим о его делах в рядах Пожирателей. Будучи чистокровной слизеринкой, Артефактором и в целом незаурядной ведьмой, Элизабет вызывала интерес у Тёмного Лорда, она была бы ценным сотрудником его организации. Но на единственной их встрече, после её выпуска из школы, она ответила отказом, тогда Том ещё не убивал магов сразу за неповиновение, а сейчас ему легко до неё не добраться. Есть три звена, связывающих Элизабет с этой темной стороной: - друг Северус, едкий любитель пробирок, со школьных времен привлек её внимание своим умом и мышлением, стал практически младшим братом, хотя, конечно, он никогда этого не признает; - любовь к темной магии, желание познать эту часть магического фона, приручить, но Эл быстро поняла, что проповеди и подходы Тёмного Лорда не соответствуют её мировосприятию, что она не хочет быть инструментом для достижения его целей; - Нарцисса Блэк(зачеркнуто) Малфой. Эл вернулась к письму, опустив взгляд вниз, обнаружила, приписанное под подписью Люциуса Малфоя другим почерком, короткое предложение: «Помоги, пожалуйста. Н.Б.» Шумно выдохнув, девушка подняла голову к темноте потолка. Глаза защипало. — Чёртово похмелье. Чёртова Нарцисса, — сжав зубы, прошипела Элизабет. Лучше бы эта нахальная сова затерялась где-нибудь в грозовых тучах.

***

После использования письма как растопку для камина, Элизабет приняла усовершенствованное зелье Снейпа, сокрушаясь, что он стал меньше времени уделять на экспериментальное зельеварение. Насладившись ванной и омлетом, Элизабет заметила время - 6 утра - просто блеск. Она вернулась в спальню и подошла к большому ростовому зеркалу в углу комнаты, на раме висели тонкие лианы какого-то плюща. Еще в детстве она заколдовала его: если Элизабет нравилось отражение, плющ зацветал маленькими белыми бутончиками. Шалость, на до сих пор она не снимала это колдовство. Сейчас в отражении на нее смотрела девушка 22 лет, высокая, подтянутая блондинка, откидывающая светлые, отросшие немного ниже плеча, волосы. Прищурившись разглядела лицо: синяки, от усталости и недосыпа, под большими холодными голубыми глазами, семейная горбинка на носу, пухлые, покусанные после утреннего чтива, губы, от той же усталости заострились углы нижней челюсти. Элизабет тяжело вздохнула - будем исправлять. Комбинируя средства, удалось сделать видимость свежего лица, немного подкрашенные губы так же отвлекали внимание от уставших глаз. Сегодня было настроение классических широких брюк темно-фиолетового цвета, жилета из комплекта поверх изумрудной атласной рубашки, застёгивая которую Эл провела рукой по ребрам слева, зная, что там родимое пятно, отчётливо напоминающее 12 звезд в круг. Тяжелые ботинки поставили точку. Еще раз взглянув на себя, Элизабет с улыбкой заметила, как распускаются белые бутоны на раме зеркала. До вечера необходимо было обсудить дела поместья и заняться поиском информации о возможности наложения проклятия сразу несколькими людьми. А также необходимо отказаться от посещения Малфой-менора, но эта приписка в конце так и маячила перед глазами. Сколько Элизабет ни прикладывала усилий, ни старалась выкинуть из головы утончённую аристократку, с которой они были вместе последние 3 года обучения в Хогвартс, которая так отчаянно и быстро вышла замуж. Элизабет схватила с полки очки, её с Северусом совместная разработка, и быстро надела. Зажмурилась и медленно открыла глаза: очки приглушали магический фон, блеск и яркость потоков, она смогла яснее видеть мир объектов, а не мир магии. Пора начинать чёртов день.