Развратная трагедия в свете прожекторов

      Тьма...       Лишь тьма виднелась перед глазами, и ничто больше. Странное чувство, будто ты ещё жив, но ты точно не знаешь,так это или нет. Вдалеке виднеется белый свет, в голове трещит автоматная очередь, постепенно замолкая и вновь рёвом отдается в уши. Раз за разом. Неужели это и есть смерть? Неужели вечное повторение того момента, когда ты погиб с ложными надеждами в виде того самого "света в конце тоннеля" это и есть финал жизни? Ни загробных миров, ни простого забвения, ни реинкарнации, а только вечный путь к свету, что гнетёт тебя финалом твоей судьбы. Это... Настораживает...       Но что это? Свет приближается? И действительно, шаги становятся уже не такими тяжёлыми, стрельба утихает и перестаёт снова ударять своими грохотом по голове, а та арка света всё ближе и ближе. То есть, надежда есть? Ведь так?       Конец пути был буквально на расстоянии вытянутой руки, из-за ореола арки слышится электронный писк, едва уловимые голоса, странный запах... Шаг, и всё это усилилось.                    Ещё один. Тело как будто начинает оживать, а мысли становится ясными.       И ещё. Теплая дрожь, свет рассеивается, глаза будто бы снова открываются... – Зови главного! Он проснулся!       В глаз ударил яркий, холодный свет с потолка, рядом стояла капельница, сбоку пикал кардиомонитор, по палате в суматохе носился медбрат. Тавиш ничего не понимал, в его голове всё ещё проигрывался образ вечного тоннеля со светом в конце, стрельба и гнетущее чувство беспамятства. Он приложил руку к лицу, почувствовав что повязки на глазу нет, а его борода была куда менее ухожена чем раньше. Тавиш чувствовал себя уставшим, обрезками вспоминал всё то, что с ним было. Шотландец положил руку на место, по которому ему прошлись из автомата. – Большой калибр... з-зараза. - Первое, что пробубнил он после пробуждения.       От правого бока до груди тянулся бинт, множество перевязок, часть из которых имели немного засохшей крови. На самом Тавише была больничная пижама.       Послышалось открытие двери, в кабинет вошёл престарелый мужчина с некоторыми бумагами, на нём был раскрытый больничный халат, под ним - рубашка с бежевым жилетом и брюки. Старик подошёл к койке, и слегка нагнувшись посмотрел на больного через свои большие очки. – Тавиш Финнеган ДеГрут? - Прохрипел главврач.       Шотландец кивнул, отведя взгляд в сторону. – Что-ж, мистер ДеГрут, я могу вас поздравить, вы чудом выжили после инцидента в Пейлонтс Плаза, вы буквально с того света вырвались.       Тавиш всё ещё ничего не понимал, и держась за голову он что-то бубнил себе, что мог разобрать один лишь доктор: – Апартаменты, эти уроды, пули... Боже, я не понимаю... – Мистер ДеГрут, вы пролежали в коме два месяца, вы вряд-ли будете ближайшее время помнить всё то, что с вами было. Вам понадобится некоторое время для восстановления. - Продолжал объяснять главврач ситуацию Тавишу. – А с каких... Средств меня держали? - Покосился уже постепенно приходящий в адекватное состояние Тавиш на старика.       Главврач вынул из-за пазухи документ и предоставил его в руки пациента. – Частично - ваша страховка, остальное пришлось взять с вашего счёта по инициативе одного вашего знакомого, чьё имя, по его же просьбе, должно остаться анонимным.       Тавиш не понимал о каком таком знакомом идёт речь, он молча вглядывался слегка помутнённым взглядом в бумагу. В ней была указанна оплаченная сумма, как раз таки равная почти всем накоплениям танцора. До него это дошло только после волнительной минуты, в течении которой он держал взгляд на каждой цифре. Главврач тяжело вздохнул, и после попытался подбодрить шотландца: – Мистер ДеГрут, зато вы живы и идёте на поправку. Буквально одни-двое суток и вы свободны. - Доктор забрал из рук Тавиша документ, – А теперь отдыхайте, вам нужен покой. Через пару часов вам принесут ваш запоздалый ужин, чтобы вы могли наконец-таки поесть по-человечески.       Главврач покинул одинокую палату, и рядом с пациентом остался только медбрат. Парень безмолвно постоял некоторое время, и после плюхнулся на раскладной стул, взяв в руки телефон и что-то начал читать в нём. – Что за "инцидент в Пейлонтс Плаза"? Это связанно с теми уродами в масках?.. - Внезапно перебил писк кардиомонитора в полной тишине Тавиш.       Медбрат молча перевёл на него взгляд, потупил в пол, и после коротко ответил: – Какие-то поехавшие перестреляли половину богачей там, ты один из тех, кого живым нашли.       До Тавиша дошло, как ему повезло, причём не первый раз. Он хмыкнул и улёгся на койке, с печальным видом смотря на торс, на котором он чувствовал бинты и перевязки. Уже второй раз судьба давала ему шанс на жизнь, и внезапно его стала мучать мысль - А если бы судьба не дала бы второй шанс Тавишу, то правильно ли он распорядился первым?       Он бы так и размышлял бы об этом, но его слишком клонило в сон, и потому, ДеГрут прикрыл глаза и уснул, в надежде на лучшее...       Прошло несколько дней, время шло к обеду. Тавиш достаточно сильно оправился, несмотря на гнетущее чувство того, что его не было в жизни около двух месяцев. И действительно, этот факт не мог не пугать.       Шотландец уже спокойно мог перемещаться на своих двоих, лишь изредка пошатываясь, он каким-то образом смог выпросить у персонала свою повязку на глаз. Его внешний облик был достаточно неопрятным, всё ещё выдавал болезнь, и в общем демонстрировал все последствия комы. Несмотря на это, Тавиш всеми силами убеждал всех врачей что он здоров и готов покинуть больницу, но на всякий случай его решили чуть подзадержать для полного восстановления.       Этот знакомый запах клиники, вечно торопящиеся куда-то врачи, пациенты, изредка выглядывающие из своих палат - обычная рутина больницы, по которой, несмотря на рекомендации медиков, бродил негр. Его часто пытались загнать в палату, куда Тавиш идти не желал, и как и с начальством "Чёрной Анаконды", слал их нахер без единого слова. И всё же его не оставляла мысль, почему судьба дала ему ещё один шанс. В прошлом шотландец тоже словил практически смертельное ранение, и чудом спасся, но чтобы такая удача случилась дважды - это уже явно не случайность.       Уперевшись спиной к стене, Тавиш размышлял о своей крайне интересной судьбе, как вдруг к нему подошёл уже знакомый главврач. – Мистер ДеГрут, как себя чувствуете? - Поинтересовался доктор, как всегда держа в руках какие-то бумаги. – Левая пятка чешется, а в остальном нормально. - Посмеялся танцор, поглядев на доктора. – Чувство юмора это хорошо. В любом случае, как я знаю, вы уже пару дней пытаетесь добиться, чтобы вас выпустили. – Да, и? - Поправляя повязку на глазу спросил Тавиш. – Направляйтесь в 205 кабинет с этой справкой. Там вас осмотрят и вынесут вердикт.       В руках шотландца оказалась небольшая бумажка с кучей малопонятных слов и строк напротив них, где нужно было записать что-либо. Из понятного - полное имя Тавиша, подпись доктора и несколько подписанных строк, в которых гласилось что эти пункты в норме. – Спасибо, док. - Сказал он, после непродолжительного изучения бумаги. Врача рядом уже не было.       Не долго думая, Тавиш отправился в сторону 205-ого кабинета, и так как за пару дней обошёл весь свой этаж и немного другие, он уже знал куда идти и шёл туда крайне уверенно. Чуть менее чем через минуту он был уже у двери, из которой выпнули неотёсанного мужика матерившегося себе под нос. На пороге замаячила полноватая медсестра, которую звали Нина, что Тавиш узнал из слов контингента клиники. Это была мигрантка из России, чей русский акцент прослеживался невооруженным глазом.       Женщина увидела ошивавшегося вокруг кабинета шотландца, они встретились взглядами, причём взгляд сотрудницы больницы был таким, словно перед ней стоял не пациент, а огромная, ожившая куча дерьма. – Yob tvou mat' , ты что тут делаешь? - Недовольно пробубнила она. – Нина, главный послал меня на осмотр к тебе.       Медсестра снова по-русски сматерилась, и махнула головой, подозвав Тавиша в кабинет. Негр закатил глаз, и, предположительно, дёрнул веком под повязкой, прошёл за толстухой вслед.       Кабинет был достаточно ординарным: Бело-салатовые крашеные стены, линолеум в качестве полов, койка, пара шкафчиков с оборудованием, письменный стол и парочку измерительных приборов напольного типа. – Нин, давай по старой дружбе ты мне снимешь бинты и выпишешь по-быстрому, а? - сходу стал настаивать Тавиш, уперевшись руками в столик с кучей всяких медицинских бумажек. – Ты чё, sobaka, совсем страх потерял? По итогам осмотра и определим куда пойдёшь. - Нина вырвала из рук шотландца справку из пожелтевшей бумаги, и стала корявым почерком её заполнять, – Снимай портки.       Тавиш не стал возражать, и повернувшись спиной молча снял с себя больничную пижаму, представ своим атлетичным телом перед медсестрой. Та напялила на свою широкую морду очки с толстой оправой, и поднявшись из-за стола подошла к нему, прощупывая перевязки и заглядывая под них. На удивление, большая часть ран затянулась, оставив после себя лишь пару швов и шрамов. – А ты живучий, шоколадка. Ладно, чёрт с тобой, выпишу. - Стихая голосом проковыляла обратно до стола Нина, и усевшись на стул в быстром темпе заканчивала заполнять справку.       По окончанию заполнения бумаги, женщина снова поднялась, взяла инструмент, и стала снимать бинты и перевязки, освобождая тело, что практически не утратило рельефа за то время, что Тавиш пролежал здесь. По завершению процедуры, ДеГрут стоял в одних чёрных трусах посреди кабинета, пока под его ногами лежали срезанные бинты. – Напяль халат и иди забирай своё шмотье, только эти бумажки главврачу отдай. - Нина вручила негру пару заполненных документов, позволяющих ему покинуть больницу. – Спасибо, подруга, выручила. - Усмехнулся Тавиш, и прошёл к двери. – Подруг ты ebat' на воле будешь, а я...       Дверь захлопнулась, внутри всё ещё слышались негодования медсестры.              Совсем скоро, Тавиш отдал всю чертову бюрократию нужным людям, и уже практически здоровый покинул больницу. Он стоял у входа, перед ним открывался дневной город, в руках был документ с чеками по лечению. Денег у Тавиша осталось не так уж и много, во всяком случае, по сравнению с его зарплатой, и по поводу этой самой зарплаты шотландец стал сильно переживать...       От него не было ни слуху ни духу два с лишним месяца, и учитывая последний визит в Чёрную Анаконду, в течении которого лучший танцор этого заведения прямым текстом послал нахуй начальство, вероятность что его оставили на прежней должности была крайне мала. "Но я ведь всё ещё лучший их стриптизёр, они не смогут меня просто выкинуть как пустой винтовочный магазин, ведь так?" - Размышлял Тавиш, уперевшись в стену, задрав голову и смотря на верхушки небоскрёбов, пробивающих облака. – Дружище, дай позвонить, нужно срочно кое с кем поговорить. - Повернулся на рядом стоящего парня шотландец, что раскуривал дешёвую сигарету и копался в телефоне. – Э-э, ну ладно, возьми. - Неуверенно промычал тот, и сунул в сторону просящего телефон собеседник.       Он взял достаточно топорную и старую "колотушку" в руки, и быстрыми движениями больших пальцев набрал номер, приложив телефон к уху. Прозвучало несколько гулких гудков, и внезапно послышался шум на другой стороне звонка: – "Черная Анаконда", у аппарата Виктор, слушаю. - Уверенно прозвучал бассистый голос. – Привет, Вик, это я, Тавиш. В общем, я тут попал в... - Начал сходу объяснять ситуацию ДеГрут, как его речь сразу же перебила насмешка. – Тавиш? Ты ещё и не скопытился? Вот это да. Послушай, пьяница, я не собираюсь слушать твои слюнявые извинения, ты меня достал, и после твоего внепланового отпуска на два месяца я могу тебя спокойно уволить. Точнее, я сделал это ещё месяц назад.       Виктор был достаточно строгим начальником, и терпел Тавиша исключительно из-за любви публике к нему, но сейчас, когда звезда "Чёрной Анаконды" как два месяца не выходил на какую-либо связь, его можно было спокойно выкинуть на мороз, и избавится от конфликтной заразы. – Мать твою, Вик, дай мне договорить, я не по своей во... – Что здесь обсуждать то? Ты ушёл в запой, пошёл кутить с тёлками или ещё что, открыто послал меня в район полового органа, хер ложил на мои замечания и бухал за счёт заведения. Я должен был сделать это ещё давно. В любом случае, можешь приехать ко мне, чтобы я плюнул тебе в лицо и больше никогда не видел. Прощай, Тавиш. – Гандон, ты!...       Щелчок. Звонок закончился, и Тавиш хотел бросить телефон об асфальт, и лишь когда он вознёс руку над землёй, он вспомнил что это не его смартфон. – Извини, нервы играют... - Злобно пояснил уже бывший танцор, и положил телефон в руку парню.       Мужчина был в ярости и отчаянии, его переполняли эмоции от того, что фортуна сыграла над ним такую злую шутку. Громко топая по ступенькам, он спустился к тротуару, и порой вскрикивая оскорбления в сторону бывшего начальника быстро шагал по улице. – Пидорас! Ничего в нём человеческого нет! Сучара! - Махнул рукой Тавиш, выдрав из декоративного куста, что стояли в ряд по дороге, крупную ветку и растоптав её. – "Ладно, Тавиш, у тебя есть куда идти, и это главное" - Подумал он, вспоминая по кусочкам адрес своей квартиры, которую он делил с одним чудаковатым типом, с которым они очень даже неплохо ладили. Но это было и не особо важно, ибо шотландец приходил туда не так часто, чисто чтобы отоспаться или немного придти в себя, основное время он проводил на работе и в различных увеселительных местах.       Путь был достаточно короткий для большого города - всего каких-то 20 минут пешим ходом. В Тавише загорелась надежда, что как минимум он будет в тепле и сытым.       Дорога по ощущениям была недолгой, и ДеГрут уже почти был на пороге своей квартиры. Он вошёл в лифт, нажал на кнопку с цифрой "Шесть", и уперевшись спиной в стенку лифта прикрыл глаза. Счётчик пикал после каждого этажа, и после пяти писков с одинаковой временной последовательностью дверь открылась под этот же звук. Левее была нужная дверь.       Продолжительное нажатие на кнопку звонка, и за дверью послышалось громкое "Входи!". Дверь была открытой, Тавиш вошёл в слегка запылившуюся квартиру, её коридор всё так же, как и два месяца назад был не до конца отремонтирован. Пройдя чуть глубже, он очутился на кухне, из которой доносились звуки: За кухонным гарнитуром, что стоял посреди комнаты стоял и нарезал что-то мужчина лет 35, на подбородке тянулся шрам, виднелась неопрятная щетина. Он был достаточно высок, внешне суров и достаточно крепок. На нём была серая полосатая футболка и бежевые шорты до колена. – Джейн?       Суровый мужик, чьё имя было Джейн Доу, поднял взгляд на Тавиша. Он остановился резать овощи, и пару секунд косился на шотландца, и после выдал: – Вернулся, салага...       Джейн продолжил нарезать растительность. – Да-да, дружище. Попал в одну передрягу, очутился в больничке на пару месяцев. - Он упал на диванчик в углу комнаты. – Опять в запой ушёл, да? – Джейн, не греби опять на эту тему...       Мужчина прошёл фронт, что не скрывал и всеми силами орал об это всем своим знакомым. Он всегда был ярым патриотом, даже психически нездоровым патриотом, и на фронте из-за своей чрезмерной смелости словил контузию. Джейн не терпел мягкотелых и потакающим вредным или не патриотичным привычкам и действиям, отчего к Тавишу с его алкоголизмом относился с презрением. – Не вешай нос и не зарывайся в угол, салага! Ты со своим спиртом совсем утратил свой дух! - Вояка отложил разделочную доску в сторону, и упёрся грубыми руками в гарнитур, – Я уже третий месяц подряд один плачу квартплату, четвёртый на пороге, ты ни копейки не вложил!       Алкоголик уперся локтём в подлокотник дивана и прикрыл лицо ладонью, тем временем Джейн не отступал: – Я не собираюсь такого терпеть, салага! – Я попал в трудную ситуацию, у меня денег - сущие копейки, и ты в положение друга войти не можешь?! - Внезапно громко возразил Тавиш. – Вот что, пошёл ты на хер, Тавиш! Или вечером ты отдаёшь свою половину, или съезжаешь, понятно?! - Крикнул во всё горло солдат в отставке. – Мудак... - Прошептал ДеГрут с обиженным видом. – Что ты сказал? – Да ничего, ничего.       Тавиш поднялся с диванчика, и прошёл в спальню. В светлой и просторной комнате с двумя кроватями, стоящие по две противоположные стены, были куча разбросанных вещей по одну сторону, и ровно сложенные по порядку с другой. Очевидно, где чья была кровать. Шотландец вздохнув стащил с вещей Джейна большую походную сумку, и стал матерясь под нос собирать свои вещи, что он выгребал из пустых бутылок, мусора и прочего хлама. В сумку помещались вещи одна за другой, одежду, пара бутылок, оставленных на чёрный день, ничтожные остатки бюджета и прочие предметы. – Всё таки съехать решил? - Недовольно спросил Джейн, стоя в дверном проёме. – Заткнись и не мешай. - Огрызнулся Тавиш, и застегнул сумку. – Счастливо оставаться, "друг" - По-актёрски обиженно послал своего соседа негр, и пошёл к двери. – Ты мне всё ещё должен за квартплату, с тебя дол... Эй, стоять смирно, это моя сумка!       ДеГрут проигнорировал его, и молча покинул дом.       Дело близилось к вечеру. Пройдя пешком часть города, Тавиш остановился в небольшом, дешёвом отеле, в одиночной комнате. В ней была пошарпанная кровать, пара тумб, столик, поцарапанный паркет с некачественным ковриком посреди комнаты, безвкусная ваза и слабое освещение, номер стоил около сорока баксов за сутки. По приблизительным расчётам, имеющихся денег у него должно было хватить на чуть меньше чем на неделю и , с учётом питания и редкой выпивки. Как заработать себе на дальнейшее существование Тавиш особо не размышлял, его волновало как одно стечение обстоятельств привело его к такой жизни. У него было всё что он хотел, и он потерял это по чистой случайности, и по той же случайности он выжил в ситуации, где это было практически нереально.       Взяв немного деньжат, он отправился в знакомый бар, что находился неподалёку от этого отеля. В "Сицилийском кувшине" всё было так же спокойно, как и всегда, сам вид заведения радовал не меньше: Удачный гибрид тёплого и холодного освещения, приятные тона декора, джаз с элементами электро, звучавший на фоне, всё это создавало необъяснимо родную атмосферу. Обычно Тавиш приходил туда для покоя и размышлений, а для весёлого отрыва предпочитал места более клубного типа. Он зашёл в бар, опустив взгляд в пол, сел у стойки и с грустью сделал заказ: – Шотландский виски.       На стойку под тяжестью его руки упала купюра. Барменша молча налила стопку. ДеГрут стал медленно растягивать эту стопку, ибо денег на повторы особых не было, размышляя о всём том дерьме, что творилось с ним.       Неподалёку, за столиком, сидело двое полицейских - толстый и худощавый, они попивали пиво из бокалов и активно обсуждали недавние события: – Блять, прошло уже два с лишним месяца, дело как висело у федералов без продвижения, так и остаётся. - Тощий отпил хмельного напитка. – Ник, забей, всё что хоть немного дёргалось уже допросили по полной, все известные улики поснимали, всё что могли нарыть уже у них, а та парочка будто испарилась. – Н-да, дело, конечно, дерьмо.       Тавиш, возможно, мог бы завести диалог с полицейскими, но он толком не помнил каких-либо деталей, которые могли бы хоть немного сдвинуть расследование, всё что осталось в памяти - мутный вид апартаментов и вида террористов, а так же пулевые ранения. Исходя из своей бесполезности он продолжил выпивать и размышлять о своём.       Непродолжительные размышления прервали открытие дверей, в бар зашёл высокий, стройный джентльмен в чёрной шляпе с серебряной лентой, серой жилетке с рубашкой и брюках. На его лице красовалась ухоженная рыжая борода, прическа была достаточно длинной. Он прошёл до стойки, и гордо закурив сигару совершил заказ: – Коньяк Пятилетней пробы.       Взяв в руки стопку он стал попивать благородный алкоголь, обратив внимание на печально сидящего Тавиша. Он рассматривал шотландца с особым интересом, что тот не мог не заметить. – Неужели... - Усмехнулся джентельмен. – Что-то не так? - Покосился печальный пьяница – Ваше имя случаем не Тавиш ДеГрут? – Ну да, я, а что? - Подперев голову рукой осмотрел удивлённого мужчину негр.       Рыжий улыбнулся своими отблёскивающими белоснежными зубами, достал из нагрудного кармана рубашки визитку, и протянул её Тавишу. – Моё имя Рэймонд, я директор актёрского агентства. Тавиш, вы меня заинтересовали ещё во время ваших выступлений в "Чёрной Анаконде", я и хочу вас нанять для съёмок в фильмах для взрослых.       В голове шотландца прогремело понимание, что это шанс, очередная улыбка фортуны в его нелёгкой жизни, и был настолько рад что работа пришла к нему сама, что даже не уловил её детали, и потому считал что его приняли как обычного актёра. Он незамедлительно взял из рук Рэймонда визитку с адресом и номером телефона. – Что-ж, кажется я снова в своей тарелке. - Заметно повеселел бывший танцор, – Перейдём на "ты"? – Хорошо, Тавиш.       Рэймонд протянул руку для рукопожатия, алкоголик протянул её в ответ.       Джентльмен поправил шляпу, и покинул бар с улыбкой, в след ему улыбался и Тавиш. Кажется, что-то начинает налаживаться.