i've got these habits that i cannot break

Коджиро разваливается на диване и просматривает бесконечные дерьмовые сериалы, которые Netflix вечно пытается подсунуть ему, отвергая их один за другим, зная, что к ночи его стандарты снизятся и он просто остановится на каком-то случайном. Иногда он жалуется Каору на стремление Netflix предлагать ему ужасные шоу, и Каору всегда бросает на него совершенно равнодушный взгляд и напоминает, что алгоритмы базируются на чём-то в первую очередь. Затем Коджиро отмечает, что это, вероятно, из-за того ужасного шоу о международной шпионке и ее длинном списке интрижек, которое Каору настоял посмотреть с ним несколько лет назад, и Каору огрызается, что он смотрел его только потому, что одного из любовников главной героини сыграл мужчина, с которым у Коджиро был роман в средней школе, и он хотел дать ему повод на него посмотреть. Коджиро улыбается, просматривая еще три передачи. Даже одна мысль об их привычных спорах заставляет его чувствовать удовлетворение, и он думает, что и Каору, и Мия точно убили бы его, если бы он когда-нибудь высказал это мнение вслух. Однако он не может заставить себя стыдиться этого. Может быть, он стал слащавым на старости лет. Так подайте на него в суд. Он вздыхает и прокручивает назад на некоторые из более ранних, чуть менее предосудительных шоу и как раз собирается выбрать меньшее из полудюжины зол, когда звук дверного звонка наполняет комнату. Хм. Он сразу же впускает пришедшего, кто бы это ни был — он сможет постоять за себя, если это что-то странное, но, вероятно, это просто Каору с очередным ужасным оправданием тому, почему он не может быть сейчас нигде, кроме дивана Коджиро, так что нет смысла думать над этим особенно сильно. Он не ожидает, что Мия появится в дверях его дома, выглядя абсолютно зловеще, но полагает, что это лучше, чем незваный гость в маске, которого он уже успел вообразить. — Привет, малыш, — говорит он, выключая телик, прежде чем Мия успевает понять, что именно он собирался посмотреть. — Ты видел Каору в последнее время? — Да, — серьезно говорит Мия, — я только что разговаривал с ним. Тон немного резкий, но не то чтобы Коджиро никогда не слышал его от Мии — он часто использует его с Рэки и Лангой, а также бросая кому-нибудь вызов, но Коджиро всё равно странно слышать его за пределами S. Странно настолько, что он поворачивается чтобы еще раз взглянуть на мальчика. Мия просто стоит со скейтбордом в одной руке и телефоном в другой. — Э-э, — говорит Коджиро, — всё хорошо? Еще мгновение Мия пялится на него, словно пытаясь решить, может ли он доверять ему, пока, наконец, Коджиро не встает и не бросает пульт от телевизора на диван. Он потягивается, затем смотрит на Мию. Такое серьезное выражение лица действительно делает мальчика похожим, ну, на ребенка: глаза большие и суровые, губы сжаты. Коджиро подходит, чтобы заключить его в медвежьи объятия, затем сжимает чуть сильнее, чем следует, просто чтобы услышать, как Мия вскрикивает. — Фу, — говорит он, как только Коджиро отпускает его, и делает вид, что стряхивает кучу грязи со своей толстовки. — Папа убил бы тебя, если бы ты попробовал с ним такое провернуть. Коджиро на секунду задумывается, приходит к выводу, что Каору, вероятно, поворчал бы, но не слишком разозлился, и говорит: — Да, он бы отрезал мне голову и скормил ее Карле. — Он годами искал предлог, чтобы сделать ее плотоядной, — беззаботно говорит Мия, приглаживая растрепавшуюся чёлку. Через мгновение он снова прижимается к груди Коджиро. — Папа, — тихо говорит он, — я предал твое доверие. Прости. Коджиро взъерошивает волосы Мии. — Всё нормально, ты ведь не рассказал всё Каору? — Мия напрягается, и рука Коджиро замирает. — Мия? — Я не рассказывал! — клянётся Мия, и Коджиро расслабляется. — Но это связано… Я пытался вас свести и я… Мне правда жаль, что я не сказал тебе. Я даже не собирался говорить, — Мия делает паузу, — и я думаю, что это даже хуже. Мальчик шмыгает носом, и Коджиро кажется, будто что-то внутри него умирает. Если ребёнок начнёт плакать прямо здесь и сейчас из-за его очевидной своднической схемы, Коджиро… Ладно, он не уверен, что именно будет, но точно ничего хорошего для его ментального здоровья. — Эй, эй, — говорит Коджиро, снова взлохмачивая волосы Мии, — Все в порядке, я и так знал. Ты не подорвал моё доверие, ты просто хотел помочь. Не волнуйся. Мия поднимает взгляд на Коджиро и внезапно смотрит на него, сузив в подозрении глаза. — Ты знал? Коджиро кивает и в очередной раз взъерошивает волосы Мии, борясь с желанием закатить глаза. Быть грубым — работа Каору. Мия отпускает футболку Коджиро, чтобы ударить его в грудь с впечатляющей силой, и выглядит довольным, когда Коджиро притворно морщится. — И ты не помог? Ты заставил меня делать всю работу? С твоей помощью было бы намного проще справится с папой. — Я не говорил, что одобряю твою идею. Это наша с Каору личная жизнь, и никому из нас не нужно было, чтобы ты вмешивался в нее. Однако он не может не признать, что труды Мии были не напрасны. Коджиро до сих пор ощущает прилив эйфории от улыбки Каору, когда Коджиро сказал, что доверяет ему. Два-три года назад Каору сбежал бы от него подальше, едва услышав то самое слово, что уж говорить об ухмылке и совете Коджиро проколоть ухо. Хотя пирсинг всё ещё выглядит немного нелепо. Коджиро до сих пор не до конца простил Мию за ту выходку. Мия скрещивает руки на груди и бормочет что-то, что звучит раздражающе похоже на ага, как скажешь. Коджиро уже собирается сделать ему замечание, когда парень выпрямляется и обеими руками перехватывает свой скейтборд за спиной, его поведение почти мгновенно меняется с недовольного на мило-невинное. Тревожный звоночек в голове Коджиро превращается в настоящий колокол. — Я думал, что если вы, ребята, будете чаще со мной тусоваться, то начнёте больше доверять друг другу, — говорит Мия, глядя на Коджиро огромными блестящими глазами. — Потому что ты сказал, что думаешь, что он тебе не доверяет. Но потом я понял... — Он шмыгает носом, и Коджиро уверен, что на этот раз это наигранно, поэтому даже не дёргается, чтобы утешить его, просто скрещивает руки на груди и старается сохранять нейтральное выражение лица. Это не так уж и сложно, раз уж он и в самом деле не знает, как должен реагировать на эту пламенную речь. — ...я понял, что вы и так друг другу доверяете, — продолжает Мия. — И что это я вам не доверял, думая, что вы сами не разберётесь. Мне правда было плохо от этого. Выражение лица Мии всё ещё откровенно фальшивое. Коджиро сужает глаза, и лицо мальчика искажается недовольной гримасой. — Не смотри на меня так! Мне было паршиво. — Пауза. — Ну, типа, «не могу поверить, что я с вами, идиотами, возился из-за того, что даже проблемой не было». Неважно. Коджиро и впрямь задумывается о том, чтобы поделиться своими наблюдениями: проблема-то была, и всё, что натворил Мия — совместные ужины, мороженое, тот дурацкий закат на набережной — видимо, сработало. Но в последний момент он вспоминает, что поощрять Мию в его выходках — последнее, что стоит делать. Шэдоу и его менеджер и без него прекрасно с этим справляются. Мия опускает скейт на пол и говорит: — Всё равно я перешёл к последней фазе плана. Просто всё рассказал, чтобы вы снова могли мне доверять. Он не оборачиваясь небрежно машет Коджиро на прощанье и уже на полшага за дверью, когда тот наконец выходит из ступора и осознаёт сказанное. Коджиро хватается за косяк и высовывается в коридор, глядя, как Мия медленно катится по нему. Глупый кошачий хвостик на худи словно насмехается над ним. — Мия, — командует он, — вернись. Что это значит? — Так я тебе и сказал, старик! Мия показывает через плечо знак мира и скрывается в лестничном пролёте. Коджиро прислоняется к дверному косяку и потирает лоб. Что за... Спокойному домашнему вечеру конец, решает он, и вздыхает. Он бы предпочёл разобраться во всём с Каору самостоятельно, но во что сунули свой нос школьники, то неизбежно превращается в катастрофу, тут уж ничего не поделаешь. С раздражённым ворчанием он плюхается обратно на диван. Наверное, стоило ожидать подобного, когда он принял под своё крыло ораву детей, — можно было бы догадаться о последствиях ещё после общения с его маленькими сёстрами. Но он никогда не был силён в предвидении. Парад второсортных сериалов на экране с каждой секундой кажется всё скучнее, поэтому Коджиро включает дурацкое кулинарное шоу и изо всех сил старается отогнать тревогу, вызванную загадочным визитом Мии. Разберётся, когда прижмёт, и ни секундой раньше. Он успевает досмотреть только половину первой серии, когда квартиру снова оглушает резкий звук звонка. Через несколько секунд заходит Каору. Коджиро смотрит, как женщина на экране переваривает даси, и думает, когда же он научился узнавать Каору по звуку шагов в своей же прихожей. — Каору, — приветствует он, не отрывая взгляда от шоу. — Мию по пути не видел? Каору сначала вешает кимоно, как всегда, а потом подключает Карлу, как всегда. Звуки его неспешной рутины успокаивают что-то в глубине сознания Коджиро, взбудораженного загадочными речами Мии. Он любит эти мягкие стороны Каору так же сильно, как и все остальные, любит, как тот плавно скользит даже без скейтборда. Коджиро тихо смеётся — наполовину из-за ужасной шутки на экране, наполовину из-за того, как безнадёжно глубоко он погряз в этих чувствах. Серьёзно, всем должно было броситься в глаза то, что он даже не пытался остановить махинации Мии. — Нет, — говорит Каору, и его голос звучит сухо, как всегда перед тем, как он начнёт жаловаться на какую-нибудь глупость. — Но у нас с ним был увлекательный разговор. — Хм, — говорит Коджиро, изо всех сил стараясь сохранить расслабленный тон. Он готов к этому разговору. Годами был готов. Нет ни одной причины, по которой он может стать трудным, учитывая, как теплеет взгляд Каору при встрече с его собственным. — О чём же? Каору падает на другую сторону дивана, закинув одну руку на спинку, а другой опираясь на подлокотник. Он хмурится. — А сам как думаешь? Каору ненавидит, когда кто-то прикидывается дурачком, но к притворному невежеству Коджиро он всегда подходит с особой яростью. Не то чтобы это когда-либо его останавливало. Коджиро перекидывает руку через спинку дивана и возвращается к шоу, включает звук, но убавляет его настолько, что бормотание о выборе яиц становится едва слышным фоном. Он пожимает плечами. — Не знаю. Он неделю назад говорил, что ему нужна помощь с математикой. Обращался к тебе? Наступает тишина. Глаза Каору сужены, а на лице Коджиро, против его воли, появляется улыбка. Наконец, он легко похлопывает по спинке дивана, приглашая. Каору фыркает, но двигается ближе и устраивается, прижавшись к боку Коджиро. Они всегда были так близки: прижавшись друг к другу на диване Коджиро за просмотром политических сериалов или документалок про искусство Каору, едва касаясь друг друга на S, с рукой Коджиро на плечах Каору на пляже. Это то, чем Коджиро дорожил больше, чем стоило бы, даже в то время, когда их отношения были строго платоническими. Коджиро позволяет ухмылке перетечь в что-то куда более нежное, когда понимает, что Каору не видит его лица. — Мия что-то говорил о том, что очистил совесть, прежде чем покончить со своим планом, но смылся, прежде чем я успел вытянуть из него подробности, — говорит он. — Так что, думаю, теперь твоя очередь. Каору щёлкает его по руке. — Ты всегда всё на меня перекладываешь. Коджиро закатывает глаза. — Да брось. Каору не слепой. Он наверняка уже всё понял. Как бы Коджиро ни не любил это признавать, Каору умён и проницателен настолько, что ему самому порой завидно. Даже кто-то куда тупее смог бы связать их дурацкую перепалку у школы и все те ситуации, в которые втянул их Мия. Серьёзно, он впечатлён, что Каору не сбежал с криком. Должно быть, они делают что-то верно. — Я... — Каору запинается, затем на мгновение задумывается. — ...ты же знаешь, что я всегда тебе доверял, да? Ох. Всегда. Коджиро чувствует, как его рот слегка приоткрывается. Каору всегда умел застать его врасплох лучше кого бы то ни было, и он... он этого не знал. Он всегда пробирался сквозь их отношения с глубинным убеждением, что знает, на чём стоит каждый из них, но доверие Каору не было частью этой картины. Не всегда. Он убедил себя, что, может быть, что-то и изменилось за последние недели — между схемами Мии и тем, как Каору играл с мальчиком в приставку, одетый в худи Коджиро. Но он даже не надеялся на всегда. Он чувствует, как его щёки теплеют, и принимается водить большим пальцем по руке Каору. — Правда? Каору бросает на него раздражённый взгляд. — Я не ребёнок, мне не нужно, чтобы ты вытягивал из меня рассказ о том, как прошёл мой день в школе, — язвит он и прижимается к Коджиро чуть крепче. — Я люблю тебя, — говорит он, словно они говорят это каждый день, и Коджиро понимает, что это признание шокирует его куда меньше. Только тепло разливается глубоко в груди. — Мне с тобой безопасно. Всегда было. И я думаю... ты заслуживаешь это знать. Даже когда мы были моложе и я... обвинял тебя во всяком, я знал, что ты никогда не причинишь мне такую боль. Коджиро смахивает прядь волос с глаз Каору и убирает её за ухо. — Я бы и не причинил, — обещает он. — Я знаю, — говорит Каору. Коджиро слышит улыбку в его голосе, видит её краем глаза. — Но я боялся, что ты мог бы. Боялся самого факта, что я верил, что ты бы этого не сделал, потому что я думал, что знаю, что Адам не причинил бы мне боли, а когда он это сделал... моё доверие ко всему миру истощилось. Но я никогда не переставал доверять тебе. И я думал, что со мной что-то не так. А потом я просто... перестал зацикливаться на этом. Не знаю... — Он снова впадает в задумчивое молчание, и Коджиро смотрит на него с улыбкой. — Я тоже люблю тебя, — говорит он. — Если это что-то значит. — Это значит весьма немало, ты, безмозглая горилла, — огрызается Каору, почти мгновенно выходя из задумчивости. Он закатывает глаза, когда Коджиро вместо ответной колкости лишь ухмыляется. — Я думал, это будет сложнее. Коджиро пожимает плечами. — В первый раз ведь тоже не было сложно? Мы уже опытные, теперь вообще ничего не сложно. Я скучал по тебе, ты доверяешь мне, и вот мы здесь. — Я тоже по тебе скучал, — поправляет Каору. — И я тоже тебе доверяю, — говорит Коджиро. — Так ты собирался сказать всё это и без шантажа со стороны Мии или чем он там тебе пригрозил, когда ты с ним разговаривал недавно? Каору слегка поворачивается, чтобы щёлкнуть его по лбу. — Разумеется, — говорит он. Пауза. — Я... да, да, собирался. Я бы подготовил что-то получше этого невнятного потока телячьих нежностей секунду назад. У меня был план, и он, наверное, занял бы больше времени, чем хотелось бы Мие, но, как я сказал, я доверяю тебе, Коджиро, и знаю, что ты никогда не причинишь мне боль, если я откроюсь тебе. Мы прошли через тысячу вещей вместе, думаю, справились бы и с неудавшимся признанием. Коджиро думает о том, как Каору не колебался после признания в любви. Как он вообще не ждал ответа на протяжении всего своего монолога, и Коджиро думает, что это было не столько излиянием души, сколько возвращением домой. — Не могу поверить, что ты просто вломился ко мне, чтобы вывалить всё это на меня в среду вечером. И словно по волшебству всякое напряжение между ними растворяется, как сахарная вата в воде. — Мия не принимал «нет» за ответ, дорогой, — говорит Каору, и его губы изгибаются в самодовольной улыбке, когда лицо Коджиро краснеет. — Ты же знаешь, что не сможешь вечно сбивать меня с толку этими нежностями? — Бормочет Коджиро, и Каору смеётся. — Нет, как раз уверен, что не смогу. Он прижимается к нему ещё ближе и безучастно смотрит в экран телевизора. — Что за ахинею ты смотришь? — Эй, — возмущается Коджиро, — тебе эти сериалы нравятся так же сильно, как и мне. Каору фыркает. — Я ничего подобного не говорил. — Ты смотришь их со мной. — Я люблю тебя, — говорит Каору решительно, и слова мягко ложатся на ключицу Коджиро, пока тот продолжает. — И мне нравится смотреть на твоё лицо, когда в этих сериалах вскрывается новый ужасный сюжетный поворот, а не на идиотские любовные шестиугольники. Коджиро щиплет Каору за плечо, и тот возмущённо вскрикивает. — Это кулинарное шоу, вообще-то, — объясняет он. — Но можем переключить, если хочешь. Фильм? — Слава богу. Я ненавижу кулинарные шоу, — говорит Каору. Она задумчиво смотрит на телевизор, всё ещё застывший на несчастном участнике и его безнадёжно испорченном даси. — Вообще-то, есть один фильм, который я давно хотел посмотреть с Мией. Он французский — ох, не смотри на меня так, мы провели годы во Франции, и посмотреть пару фильмов было неизбежно — и, думаю, ему может понравиться. — Каору пожимает плечами. — Или он возненавидит его. Честно говоря, я никогда не могу точно предсказать реакции этого ребёнка. — Он непредсказуем, это точно, — соглашается Коджиро, и Каору фыркает. — Можно и так сказать, — подтверждает он, но в его тоне явно слышна нежность.

***

От: Коджиро Эй, малыш, хочешь глянуть фильм сегодня вечером? Твой папа говорит, что у него есть кое-что, что тебе, возможно, понравится. Говорит, можешь предложить что-то своё, если сомневаешься в его выборе. И не забудь сказать родителям, куда идёшь, кстати. От: мияааа неа я доверяю ему достаточно в выборе хорошего фильма ну или полагаюсь на то что ты скажешь мне если оно будет отстойным черри любит странный артхаус скоро буду 😸 приготовь попкорн ням-ням