i've got these habits that i cannot break

От: чинен мия😺 ок ЛАДНО я знаю, что последние разы, когда я писал тебе, это были как бы очевидные ловушки, но на этот раз мне рял нужна твоя помощь мне нужен взрослый, который сходит со мной в салон пирсинга, и они не верят, что джо достаточно взрослый От: Сакураяшики Каору А я что ли достаточно? Забей. Коджиро всё ещё с тобой? От: чинен мия😺 как знать. а должен? От: Сакураяшики Каору Приму это за «да». Ты получил разрешение своих родителей? От: чинен мия😺 джо говорит, что у тебя было кольцо в губе, когда ты был подростком. у тебя было на это разрешение родителей??? джо сказал, что ты сделал прокол сам в ванной. ты хочешь, чтобы я проколол уши в ванной??? у меня будет ушная инфекция и я обвиню в этом тебя. От: Сакураяшики Каору Мия. От: Сакураяшики Каору Ладно. Скоро буду.

***

Колокольчик на двери салона издаёт громкий звук, когда Каору входит. Здесь на удивление приятная атмосфера, со всей этой кожей, деревом и плакатами с татуировками, покрывающими чёрные стены. Кто-то болтает с женщиной за стойкой регистрации, а Коджиро и Мия с печальным видом сидят в крошечной зоне ожидания. Каору решает, что не важно, насколько чистым выглядит помещение, он не хочет наступать на коврик у дивана. Он здоровается с безопасного расстояния в несколько метров, и Коджиро вскидывает голову на его голос, опуская её сразу же, как в его глазах появляется узнавание. — А, это ты. — Что за приветствие, — цыкает Каору. Кажется немного странным разговаривать стоя, когда они сидят, поэтому он оценивает обстановку. Диван, на котором сидят Коджиро и Мия довольно низкий, настолько, что колени Коджиро согнуты под острым углом. Каору решает, что сможет добраться до него, не наступая на коврик и не делая слишком больших шагов. Он садится на подлокотник и взъерошивает волосы Мии. Школьник играет во что-то яркое и мельтешащее на своём телефоне, так что он едва ли реагирует на прикосновение. — Мы позвали тебя и Шэдоу, поскольку вы оба выглядите как взрослые, — объясняет он, яростно тыча пальцем в какого-то оранжевого монстра и удовлетворённо наблюдая, как тот взрывается. — И делали ставки, кто из вас в итоге объявится. — Ох, — Каору на мгновение поддаётся глупой обиде на то, что Коджиро поставил против его стремления потакать Мие, но шеф-повар подавляет рык и закатывает глаза. — Я поставил на тебя, а Мия поставил на Шэдоу, — поясняет он, — так как я знал, что ты сделаешь для ребёнка что угодно, учитывая, что в последнее время ты даже готов мириться с моей рожей ради него… Каору хихикает, и Коджиро выглядит преувеличенно оскорблённым. — А потом Мия объявил, что победитель получает пирсинг. И это не обсуждается, — продолжает он. Ах, вот оно что. Каору поднимает брови. — То есть он побеждает в любом случае. — Учился у лучших, — говорит Мия. Он не уточняет, у кого именно, и Каору предпочитает думать, что речь о нём, потому что о других вариантах думать ему не нравится. — В любом случае, рад что ты пришёл. Я всё равно бы проколол уши, а так даже веселее. Коджиро упирает локти в бёдра и в отчаянии хватается за голову. — Конечно, — говорит он, — веселее. Каору смотрит на своего друга и на ребёнка, сидящего между ними, замечает ухмылку Мии, не отрывающего взгляда от телефона, и притворное раздражение Коджиро и решает, что, да, веселее. И он рад, что пришёл. Он закидывает ногу на ногу и подпирает подбородок рукой. — Ну так, какой пирсинг будешь делать? — спрашивает он, даже не пытаясь скрыть улыбку. Когда они были подростками, он потратил часы на то, чтобы уговорить Коджиро на прокол ушей — около месяца на втором году обучения он был зациклен на идее проколоть Коджиро соски, так что пирсинг ушей был лучшим, чего он мог бы добиться. Хотя эта тема больше не поднималась со времён старшей школы, и сам Каору уже не носит пирсинг, он не может не находить сложившуюся ситуацию забавной. — Ты думаешь, что это смешно? — с вызовом бросает Коджиро. — Жуть как смешно, — говорит он, — годы моего давления на тебя в подростковом возрасте не привели даже к проколу уха, а теперь ты готов сделать всё, что скажет тебе школьник? — Я пугающий, — вмешивается Мия, проводя пальцем по экрану и, очевидно, каким-то образом убивая кучу фиолетовых слизняков. — Шэдоу говорит, что у меня угрожающая аура. — Вот видишь! — восклицает Коджиро обвиняюще. — Ты бы тоже сделал пирсинг, если бы Мия тебе сказал. — Мне не нужно больше проколов, — легко говорит Каору. Коджиро сужает глаза. — У тебя ведь нет ни одного сейчас, — медленно проговаривает он, как будто знает, что где-то в этих словах есть ловушка, и он добровольно в неё попадется. Каору задумывается и понимает, что и сам частенько так делает. Их отношения лишились бы всего веселья, если бы они не подставляли друг другу подножки, поэтому он полагает, что в том, как часто они это делают, нет ничего удивительно. Он не знает, что делать с этим пониманием. Вероятно, ничего. Осознания того, насколько он полагается на Коджиро, становятся всё менее шокирующими с каждым днём, и он предполагает, что уже совсем скоро ему придётся объединить их в одно целое с ужасающим ярлыком «доверие». Но сейчас он не обязан этого делать, так что он не будет. Каору наклоняется вперёд, позволяя волосам распуститься и упасть на лицо, и ухмыляется. — Тех, которые видны — нет. Коджиро отчаянно краснеет. — Ох, завались, — он откидывается назад и обнимает Мию одной рукой. — Ты запорол мне игру, пап, — возмущается Мия. На чёрном экране красные буквы слов «игра окончена», и он вздыхает, поворачиваясь к Каору. — Я думаю, ему стоит сделать пирсинг брови. Девушкам на S бы это понравилось. — Девушкам на S понравилось бы всё, что сделал бы Коджиро, — Каору щёлкает языком. Он никогда не ревновал Коджиро к ним, потому что он знает, что тот никогда не задумывался о том, чтобы сделать что-то лишь ради женского внимания. И он всё ещё помнит, как помогал Коджиро выбирать костюм, отметая один пиджак за другим. Тем не менее, он считает их слепое обожание абсурдным. — В отличие от тебя с твоими непомерно высокими требованиями ко мне, — говорит Коджиро. Каору смотрит на него. — Точно. Коджиро ухмыляется. — Я думаю над пирсингом в губе, — он прикусывает губу таким образом, чтобы стало понятно, где именно он бы хотел её проколоть. Это… отвлекает, и Коджиро, очевидно, знает об этом. Расплата за то, что Каору дразнил его. Что ж, в эту игру могут играть двое. — Мой тебе определённо нравился, — ненавязчиво комментирует он, заправляя волосы за уши и приподнимая бровь. Мия напрягается, и экран снова загорается проигрышем. — Остановитесь, — приказывает он. Коджиро выглядит смущённым, и Каору почти начинает смеяться, но Мия поднимает на него свирепый взгляд. Как только Мия убеждается, что они достаточно запуганы, он возвращается к своей игре, перезапуская уровень. Коджиро посылает Каору улыбку поверх головы мальчика. — Итак, пирсинг губы? — спрашивает он полушёпотом. Каору хмурится. — Это может повлиять на твои вкусовые рецепторы, — задумчиво произносит он. Он изучил риски проколов около рта через несколько недель после того, как его собственный зажил, и был не особо впечатлён потенциальными опасностями. Сейчас, однако, это кажется более серьёзным. — Тогда, наверное, не стоит, — кривится Коджиро. — Не знаю, что бы мы делали без твоей стряпни, — говорит Каору, и повисает неловкая пауза, в которую оба мужчины пытаются понять, было ли это сарказмом. Каору чувствует, что краснеет. — Наверное, покупали бы свои собственные продукты, ты, мелочный сноб, — наконец нарушает тишину Коджиро, и Каору закатывает глаза. — Карла занимается этим за меня. Глаза Коджиро загораются, и он нависает на Мией, чтобы приблизиться к Каору, который слишком поздно понимает, что происходит. — Карла, — говорит Коджиро, — добавь двадцать упаковок карамельных сердечек в список покупок. Каору раздражённо стонет. — Конечно, — отвечает телефон в кармане Каору механическим голосом Карлы. Глаза Коджиро расширяются. — Ты настроил её, чтобы она реагировала на мой голос? Каору натягивает рукава на ладони и пожимает плечами. Он чувствует, что откровение будет ещё более неловким, если он разорвёт зрительный контакт с Коджиро. — Я никогда не переставал надеяться, что ты осознаешь, насколько она полезна. Ты мог бы кататься намного лучше, — просто говорит он в конце концов, хотя настоящая причина в том, что, когда он программировал её впервые, ему было едва за двадцать, и тогда ему даже не пришло в голову не настраивать её на голос Коджиро. И с тех пор у него так и нашлось сил изменить настройки. — Настоящим скейтерам не нужны никакие технические штучки, — заявляет Мия, за что Коджиро ласково взъерошивает его волосы. — Не будь так жесток с отцом, малыш, — говорит он. — Ну и ладно, — отмахивается от замечания Мия. — Что вы решили в итоге? Я пытался абстрагироваться от вашего разговора, поэтому не знаю, что вы там говорили. Коджиро пожимает плечами. — Не знаю, пусть Каору решит. Каору моргает. — Я? Он быстро восстанавливает в памяти весь их разговор, пытаясь вспомнить, говорили ли они об этом. Иногда он позволяет себе плыть по течению, когда говорит с Коджиро, позволяя той части своего сознания, которая не отрицает, насколько ему комфортно с другим мужчиной, стоять у руля и соглашаться с вещами, которые обычно он посчитал бы глупыми. — Я к тому, что, — Коджиро не сводит глаз с Каору, и выражение его лица наталкивает на мысль, что это что-то серьёзное, как кажется Каору, а не его обычное бредовое заявление, — я доверяю тебе. У Каору перехватывает дыхание, и Мия толкает его в плечо. — Скажи ему сделать пирсинг сосков, — зловещим шёпотом предлагает он, — будет весело. Каору на самом деле задумывается над этим. Это действительно было бы забавно, к тому же он мог бы закрыть наконец свой подростковый гештальт. Ещё это наверняка взбесило бы Коджиро и отвлекло бы от того, как он смотрит на него так, словно своим доверием бросает ему вызов. Но когда он обдумывает это снова, встречается взглядом с Мией, и его поражает осознание, что это очередной план. Мия коварен, когда ему это нужно, и череда их случайных встреч скорее всего была проверкой, стоило ли им доверять друг другу. Возможно, его решение связано с тем, что он всегда учитывает интересы Коджиро и говорит то, что на самом деле думает, а не только с тем, что ему интересно было бы посмотреть на реакцию Коджиро. Каору поднимает руку, чтобы коснуться своего уха (он предпочёл бы показать на Коджиро, так как они оба всегда отлично умели находить предлоги, чтобы коснуться друг друга, но он понимает, что Мия сидит прямо между ними), и говорит: — Я думаю, двойной пирсинг в ухе тебе пойдёт. Могу заплатить за второй, если нужно. Взгляд Коджиро смягчается, а Мия, слегка улыбаясь, возвращается к своей игре. Каору думает, что это невероятно глупо, — испытывать эйфорию от прохождения испытания, которое он, к тому же, наверняка просто сам себе вообразил. Тем не менее, он чувствует, как в груди теплотой разливается счастье. Оно перетекает в стойкое чувство комфорта, и Каору вспоминает, как чувствовал подобное в ночь на набережной и в каждый последующий раз, когда он был рядом с Коджиро. Он думает, что, возможно, случилось то, чего он так боялся. Немного глупо бояться довериться, когда всю свою жизнь полагался на одного и того же человека. Каору качает головой и улыбается. — Звучит отлично, детка, — говорит Коджиро. Каору бьёт его веером.