Будущее — неизвестность

Чудо. Это слово настолько приелось ко всем происходящим с Алленом событиям, что становилось дурно. Неужели Бог решил быть настолько милостив к нему, что помогает? Но почему тогда не помог раньше? Что он сделал такого, за что вынужден всю жизнь нести на себе этот груз? Или грех? Подобные вопросы часто не покидали сознания ребёнка, но со временем стало просто не до них. Нужно было выживать. Каждый день пытаться найти выход из этой непроглядной тьмы. Аллен никогда не верил в Бога и в его всемогущество. Тот покинул его с самого момента рождения. Чистая сила дарована Господом, но почему тогда она не приносит экзорцистам такого обещанного счастья? Почему они вынуждены отдавать свои жизни за призрачные мечты? Нет. Он не ненавидел свою Чистую силу. Она давно стала частью его самого, частью его подсознания, души. Однако, если бы кто-то предоставил ему выбор: отказаться от этой силы или нет, что бы он ответил? Давненько мальчишку не волновали вопросы бытия. Он уже, кажется, позабыл каково это, лежать и думать о вещах, вроде бы, мелочных, но столь важных и глобальных, как казалось ему самому. Вчера, добравшись до небольшого заброшенного домика в лесу неподалёку от города, он замертво упал на пол и просто отключился. Джонни тогда жутко испугался, думал, что тот просто умрет здесь и сейчас, но услышав размеренное дыхание и тихое сопение, понял – волноваться сейчас не о чем. Оба позволили себе перевести дыхание и даже больше - лечь спать. Пусть и не в самых удобных условиях, но им не привыкать. Но возможно это было слишком опрометчиво с их стороны, ведь за ними до сих пор охотятся. Во всяком случае, за Алленом точно. Его не отпустят так просто. Не дадут уйти, спрятаться или затаиться. «Ты всё равно будешь пойман в ловушку», - настойчиво твердило сознание седовласого. Однако, парень предпочёл на время проигнорировать его, поддавшись искушению. - Нет, нужно уходить, - произнёс тихо-тихо Аллен, садясь и хватаясь за правый бок. «Чёрт, всё-таки без ушибов не обошлось. Ну что тут удивляться, как всегда», - уже про себя подумал юноша. «Я должен оставить Джонни и уходить. Не хочу втягивать его во всё это. Хотя о чём я говорю, уже втянул. Ещё и Канда. Чёрт, чёрт, чёрт…», - мысленно стал ругать самого себя за беспечность Аллен. Ему, правда, не хотелось втягивать во всё происходящее друзей, хотя они уже и так принимали некоторое участие в сложившихся обстоятельствах. Чётко решив, что пора отсюда уходить, Аллен посмотрел на Джонни. Убедившись, что тот крепко спит, он бросил взгляд на полуразбитое окно. Солнце еще не встало, должно быть сейчас около четырёх-пяти утра, потому что где-то за горизонтом всё же виднелись проблески света. Седой мальчик приподнялся на руках и кое-как встал на ноги, при этом опираясь одной рукой о деревянную и довольно хлипкую стену. По телу прокатилась волна тупой боли, которая ощущалась на каждом сантиметре тела. Преодолев кошмарное стремление сесть обратно, Аллен побрёл к двери, стараясь при этом не разбудить своего навязчивого спутника. Кое-как выбравшись из злополучного дома и пройдя около двадцати метров в глубь леса, седовласый решил немного перевести дыхание. С какой стороны не посмотри, раны ведь свежие и еще не зажили, пусть у него этот процесс и происходит быстрее, чем у обычных людей. Сейчас был не тот случай и не те обстоятельства, что раньше. За ним охотится Граф, с его нескончаемым «цирком уродцев», неизвестный ранее никому Апокриф, непонятный кадры из прошлого, в которых он, вроде бы, видел мать Манны и его самого, а также Неа. И еще один… непонятный эпизод: Неа и какой-то юноша вместе с ним. Что это было? Аллен не мог точно вспомнить, о чём говорили эти двое, но был уверен один из них – Четырнадцатый Ной. Ему было одиноко от чего-то, тот испытывал печаль и толику отчаянья. Аллен сделал еще пару неровных шагов, опираясь на стволы деревьев. Чтобы случайно не споткнуться и не упасть. Неожиданно, голова начинает резко болеть, всё тело немеет, ноги подкашиваются, они больше не могут держать юношу в равновесии, и тот падает на бок. Судорожно хватая ртом воздух, Аллен пытался нормально вздохнуть, но ничего не получалось. Глаза начинали предательски слезиться. Руки обхватили голову, которая была готова вот-вот взорваться, ноги сами стали сгибаться в коленях и прижиматься к телу. По всему телу стали открываться раны. Рубиновая жидкость растекалась по коже, пачкая и так грязную одежду. Лицо мальчика, искажённое гримасой боли и страха в этот момент, было потрясающим зрелищем для испорченных садистов. Настоящие, неподдельные эмоции. Значит, ты можешь снимать эту маску, да, Аллен? Сознание начало медленно ускользать, в глазах стали появляться тёмные пятна, и Уолкер провалился в небытие. Небо, затянутое серыми облаками, было очень высоким, а его тьма поглощала все оттенки тепла. Моросил холодный противный дождь. Темноволосый ребёнок быстрыми шагами передвигался по мощёной улице. На вид ему было около 11-12 лет. Глаза цвета теплого мёда завораживали. Они были похожи на камни янтаря высшего качества. Чистые и притягательные. Слегка завивающие у концов волосы, лёгкими волнами спадали низ. Мальчишеская фигура, облачённая в зимнее пальто, которое явно было ему великовато, удалялась от небольшого хлебного прилавка. Здесь пекли, по словам местных жителей, самый лучший хлеб во всём их небольшом городишке. Сжимая в руках свёрток, ребёнок направился в сторону когда-то богатого поместья. Дом располагался на небольшой возвышенности. Ограды, которые немного проржавели с течением времени, всё ещё не потеряли своей красоты. Они, так же как и прежде, украшали это место. Ворота, с глухим скрипом приоткрылись, впуская мальчика в объятия тишины и привычности. Холодно. Начало зимы. Однако, в небольшой клумбе, всё ещё сопротивляясь всем морозам и невзгодам, цветут ярко-оранжевые цветы. «Ещё не завяли», - ухмыляясь, произнёс мальчик. Его поражало это невиданное упорство, которое, по его мнению, было просто бесполезным. Наступят большие холода, выпадет снег, и они замёрзнут. Шустро проскальзывая в дом, чтобы не выпускать нагретый в нём воздух наружу, и стараясь не упасть на крыльце, мальчишка бросил взгляд вдоль длинного коридора. Никого нет. Прислушался - тихо. - Мама! – громко крикнул мальчик, - ты дома? – никто не ответил. Он ушёл ещё рано утром, поэтому не успел поговорить с матерью, но сейчас было около пяти вечера. - Может, не слышала, - проговорил себе под нос мальчик, при этом умудряясь стягивать ботинки и скидывать одновременно пальто. Закончив с элементами одежды и обув тапочки, чтобы не замёрзли ноги, прихватив свёрток с хлебом, он побрёл по коридору и, пройдя через два проёма, повернул налево. - Мам? – входя на кухню, снова проговорил мальчик, но и теперь никто не ответил. Неожиданно по телу прошла волна беспокойства. Стук сердца участился и отдавался в голове. Положив хлеб на стол, он вышел из кухни и направился на второй этаж. С каждой ступенькой, поднимаясь по лестнице, тревога нарастала. Руки стали предательски холодеть, а сердце биться всё чаще и чаще. Он несмелыми шагами направился в комнату матери. Почему-то сейчас заходить туда не хотелось совсем. Дойдя до нужной двери, он положил руку на ручку и немного надавил. Замок щёлкнул. Мальчик потянул на себя дверь и, крепко-крепко прикрыв глаза, отворил её. В лицо резко подул прохладный ветер. Как только мальчик открыл глаза, его сковал поистине животный страх. - Мама? – дрожащим и тихим голосом проговорил мальчик. Глаза, от увиденной картины, сами стали расширятся.