Будущее — неизвестность

Аллен очнулся в какой-то комнате и, судя по звукам этажом ниже, это была гостиница. Но как он здесь оказался, мальчик не помнил. Как не пытался тот напрячься, в голову не шло ни одной толковой мысли. Решив, что нужно немного успокоиться, Аллен попытался подняться с кровати, но как только привстал и сделал один шаг вперёд - сразу же повалился обратно. Тело налилось свинцом, и сил что-либо делать не было. Даже дышать, лёжа на спине, было трудно. Каждая мышца в его теле неистово болела. Казалось, попытайся он сказать хоть слово, ничего бы не вышло. Аллен попытался оглядеться по сторонам. Комната была не большая, но всё же не такая как его коморка в Ордене, которая больше, наверное, походила на гроб, ну или, в крайнем случае, на маленький склеп. Посередине комнаты стояла кровать, на которой, собственно говоря, и распластался мальчик. С обеих сторон были не очень большие окна, прикрытые хлопковыми шторами тёмно-зелёного цвета с вышитыми на них золотистыми узорами. Напротив кровати стоял массивный шкаф из тёмного, почти чёрного дерева, смотрящийся как-то несуразно в данной обстановке. Он никак не вязался со светлым деревом кровати и тумбы, что стояла справа от неё. Даже выполнены были они в каких-то совершенно разных стилях. Если кровать и тумба были самые обыкновенные, то шкаф был выполнен с разнообразной лепниной по краям в виде цветочных узоров и маленьких птиц, по виду похожих на голубей. На его створках - вырезаны дети-ангелы, облачённые в красивые праздничные убранства. В общем-то, он выглядел слишком возвышенно во всей этой простой обстановке. Аллен вгляделся в потолок и, с удивлением для себя, отметил, что тот был не белого цвета и не серого, а персикового. Мальчик попытался вспомнить, было ли такое хоть в одной из гостиниц, где он когда-либо бывал. Но ничего припомнить не смог. Седовласый даже решил, что смотреть на этот потолок очень даже приятно. У него был мягкий оттенок пряженного молока с примесью китайских персиков. Аллен, сам того не осознавая, испытывал чувство небывалого спокойствия и наслаждения. Как будто ничего не произошло и не происходило вообще. Однако что-то заставило мальчика дернуться и немного приподняться на локтях. По телу снова разлилась ноющая боль, преодолевая которую юноша всё-таки сел. Непонятно по какой причине, но он искал зеркало. И найдя его по левую сторону от кровати, пристально всмотрелся в блестящую поверхность. На том же месте, что и всегда, торжественно красовалась тень с её извечной ехидной улыбкой. Заметив на себе взгляд Аллена, он как-то непонятно улыбнулся и взглядом, если можно так сказать, указал на шкаф. Мальчик с трудом поднялся с насиженного места и, переставляя ватные ноги, дошёл до нужного предмета обстановки. Он открыл створки и увидел, что в шкафу красовалась чистая одежда, которая была, судя по размеру, предназначена Аллену. Мальчик с недоверием и непониманием покосился на зеркало. Тень лишь улыбнулась, но уже без издёвки, и снова указала на шкаф. Аллен посмотрел на свой внешний вид и решил, что отказываться от предложенного - глупо, особенно, учитывая его положение. Он даже с неким интересом рассматривал лежащие в шкафу аккуратно сложенные вещи. Выбрав наиболее оптимальный для себя вариант, начал одеваться. Его выбор пал на чёрные брюки, слегка зауженные к низу, белую классическую рубашку и тёмно-синюю кофту из мелкой вязки. Аллен немного повертелся перед зеркалом, чтобы оценить свой теперешний вид: худое тело, кажется, после пребывания в темнице он похудел ещё больше, синяки под глазами, тяжело опущенные плечи, отросшие до плеч серебряные волосы и усталый взгляд – всё говорило о негодовании, но что-то в этом образе было совершенно несовместимое. Теперь в глазах сиял маленький огонёк надежды, взявшейся из неоткуда. Мальчик недовольно скривил лицо, смотря на тень, на что та лишь покачалась из стороны с сторону. - А я думал ты просто тень, - произнёс себе под нос юноша. Ведь раньше он действительно никогда не общался с этой тенью, даже мысли не возникало о подобном. Сейчас же почему-то это кажется совершенно нормальным. - Похоже, я совсем сошёл с ума, - тяжело вздыхая и опуская верёвочные руки, произнёс Аллен. А в это время желудок стал напевать давно знакомый мотив. Он твердил с уверенностью идиота, что пора идти есть. Оно и не мудрено, мальчик проспал неизвестно сколько времени, а до этого вообще, практически, не ел, занимаясь «крысиными» бегами. Следуя своей интуиции, Аллен вышел из комнаты и, повернув направо, прошёл по светлому коридору, дошёл до лестницы, ведущей вниз, и спустился. Он сразу попал в помещение смежное с прихожей и столовой. Седовласый оглянулся по сторонам, но к своему удивлению никого не видел и даже не чувствовал. Что-то странное было во всём этом. Где он? Что здесь делает? Как попал сюда? Голова тут же начала взрываться от уймы возникших вопросов, на которые рассудок требовал немедленных ответов для собственного же спокойствия. Он позволил себе расслабиться, но было ли всё это реальностью или же на самом деле его тело сейчас лежит где-нибудь в лесу и бьётся в агонии? А может он вообще умер? Аллен зажмурил глаза и схватился руками за голову, его охватил страх. Неожиданно кто-то приобнял мальчика со спины и стало так спокойно, что все вопросы мигом покинули только что бунтовавший разум. Однако раскрывать глаза юноша не решился. Казалось, что открой он их, и эти тёплые руки, что обнимают его и успокаивают, тут же исчезнут, оставив после себя горький осадок. Но в то же время мальчику очень хотелось узнать, кто подарил ему это чувство защищённости. Из столовой послышался шум. Кто-то раскладывал тарелки и расставлял стаканы и кружки. Аллен почувствовал запах жареного мяса и тушёных овощей, а, значит, обед скоро будет готов. Желудок снова начал напевать свою привычную мелодию «голодного призыва». А тёплые руки стали едва весомыми и вскоре совсем исчезли. Аллен резко развернулся, пытаясь увидеть своего спасителя, но в воздухе виднелась лишь серая дымка, и витал запах мужского одеколона с примесью табака. На лице мальчишки сразу отразилось огорчение, но надев свою привычную маску, он побрёл в сторону приятных запахов. Когда он вошел в помещение, ему в глаза тут же бросились красные шторы на окнах, которые на вид были очень мягкими, а также всего лишь четыре небольших круглых столика накрытых белыми кружевными скатертями. Подле них стояло по два-три стула. Почему-то Аллену показалось, что это как-то странно. Однако, мальчик решил не обращать внимания на эти мелочи и прошел вглубь помещения, к барной стойке (или же буфету, определить было сложно). На красивой столешнице орехового цвета с вырезанными на нём цветами стояла ваза с белыми розами. Бутоны были очень большие. Красивые лепестки закручивались на концах и розовели в серединке; от них исходил приятный аромат, который не мог перебить даже запах жареного мяса. Рядом с цветочной вазой расположилась корзинка с булочками. У стойки стояло три высоких стула. За самой столешницей же, у стены, стоял большой стеллаж, который наполовину был заполнен алкоголем (довольно дорогим надо заметить), а наполовину аппетитной выпечкой и фруктами. Сочетание прямо скажем необычное. Из-за небольшой двери возле стеллажа вышел мужчина лет сорока-сорока пяти и приветливо улыбнулся мальчику. Аллен поступил также. - Доброго утра, молодой человек. Завтрак скоро будет готов, можете присесть, куда Вам будет угодно, - сказал мужчина и снова улыбнулся. - Спасибо, - сказал мальчик, мужчина собрался было уходить, но Аллен его перебил, - Простите! Не могли бы Вы сказать мне, где я сейчас нахожусь? – слегка понизив голос к концу фразы, сказал юноша. - Конечно. Вы сейчас в Верса-Исла, городок на берегу Испании. Признаться, я был очень удивлён, когда увидел Вас, - всё так же улыбаясь, сказал мужчина. Аллен удивлённо вскинул брови. Как он оказался в Верса-Исла, в Испании, если ещё не так давно был в Англии? Что же произошло после того, как он потерял сознание? Острая головная боль отвлекла мальчика от вопросов. Он в мгновение переменился в лице и схватился одной рукой за голову; было впечатление, что она вот-вот взорвётся. Кажется, такое уже было. - У Вас что-то болит? Всё в порядке? – мужчина в три шага преодолел расстояние между ним и Алленом и с нескрываемым беспокойством обратился к мальчику. - Нет, нет, всё хорошо. Просто голова немного разболелась, - сказал Аллен, натягивая улыбку, а голова начинала болеть сильнее и сильнее. - Я буду рад, если смогу как можно скорее позавтракать. Я очень проголодался, - торопливо проговорил мальчик, пытаясь так спровадить мужчину. - Ах да, конечно, - мужчина резко развернулся и буквально помчался на кухню. Аллен тут же опёрся одной рукой о столешницу, а другой держался за голову. Боль была не просто сильной, она была невыносимой. Резко и нещадно она давила на каждый нерв. Неприятное чувство растекалось по всему телу. На глазах от колющих ощущений стали наворачиваться слёзы, непроизвольно, всего лишь реакция организма. Мальчик стал сползать на пол не в силах больше держать вес собственного тела. Он упал на колени и уже обеими руками сдавливал свою голову, цеплялся пальцами за свои серебристые волосы, а по лицу потекли мокрые дорожки. Хотелось кричать, вопить во весь голос. Хотелось спасения, помощи, но ждать её было неоткуда. В лакированной поверхности едва уловимо было видно отражение корчащегося от боли мальчика и его, теперь постоянного, спутника – Четырнадцатого. Аллен поднял глаза на их отражения, видно было плохо, глаза застилала водная пелена. Но, не смотря на это, он смог уловить такое нужное ему сейчас спасение. Четырнадцатый словно хотел прикоснуться к нему сейчас, обнять, утешить, сделать всё – лишь бы Аллен не испытывал этой боли, этих противных эмоций. Боль начала уходить, а на её место теперь вставала горечь обречённости, от которой не было сил бежать.