Будущее — неизвестность

- И где нам теперь его искать? – громко и раздражённо сказал Канда. Джонни аж дёрнулся. Два дня назад Аллен пропал, а этого непутёвого мечник подобрал на железнодорожной станции неподалёку от того леса, где по сути и спрятались эти двое. - Я-я н-не знаю, - пробурчал учёный, понурив голову. Канда на это лишь многозначительно фыркнул, впрочем, как и всегда, и отвернулся к окну. Его абсолютно не устраивало данное положение вещей. Было холодно, слишком холодно для середины весны. Вовсю лупил дождь, он огромными каплями падал на землю, бил нещадно по стеклу, размывал дороги, а они застряли в каком-то селе. Без возможности уехать, по крайней мере, ближайшие несколько часов, пока не прекратится дождь. Почему они оказались в этой Богом забытой деревне? Просто кое-кто потерял билеты, и ребят высадили на полуразвалившейся станции. Ко всему прочему прибавилась и разбушевавшаяся стихия, а пока они нашли место для ночлега, которое больше было похоже на приют для бродяг на окраине Лондона, чем на гостиницу, так вообще промокли насквозь. Канда даже было пожалел, что вернулся, но уже через десять минут выкинул эти мысли из головы. Сейчас ребята сидели в небольшой комнатке, где стояла только одна кровать. На ней сейчас и сидел Джонни, а Канда стоял у полу запотевшего окна, по которому быстрыми ручейками стекала вода. Кровать была жёсткая, накрытая шерстяным одеялом, которое неприятно пахло сыростью. Вся комната говорила о том, что в ней уже давно никто не жил: местами отклеившиеся обои с выцветшими рисунками и потрескавшийся от старости деревянный паркет, потёртые ножки стула и шаткий стол, поверхность которого была покрыта толстым слоем многолетней пыли. На нём стояла масляная лампа (запах от неё исходил не самый приятный). Её тусклый свет заливал почти половину комнаты. Немногочисленные предметы обстановки отбрасывали едва уловимые тени, которые тут же сливались с тьмой царившей во второй части спальни. По полу тянулся сквозняк. Неприятный и пробирающий до самых костей. По телу от него пробегала мелкая дрожь. Канда достал из правого кармана брюк часы и посмотрел на время – 00:34. Поздно. По-хорошему, нужно было бы лечь спать и отдохнуть после этих сумасшедших дней нескончаемой беготни, но почему-то этого совершенно не хотелось. Мечник развернулся и направился прямиком к двери. Глянув из-за плеча на скрючившегося Джонни, повернул ручку и отворил дверь. В нос ударил прохладный сквозняк и запах сырости. Он вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Тёмный коридор, казалось, простирался далеко вглубь. Крыша была дырявая. Такой вывод сделал мечник, когда услышал размеренное: «кап-кап». Вода каплями спадала с потолка на пол в уже образовавшуюся лужицу. Своим размеренным «кап-кап» она создавала мелодию, с которой просто невозможно было сравнить что-либо иное. Это неповторимое звучание пленяло любого, кто оказывался вблизи и находился рядом больше пяти минут, но после она начинала убивать. Нещадно действуя на разум, разрушая его, уничтожая душу до самого основания. Не это ли зовут агонией? Адом? Это мерзкое звучание капающей воды выводило из себя. Канда повернул налево и, стремительными шагами пройдя до лестницы, спустился вниз. На первом этаже была маленькая обшарпанная гостиная. Небольшой диванчик стоял посередине. Обивка была старая и местами уже порванная, она выцвела от солнца и побледнела от времени. Напротив дивана стоял кофейный столик, на котором когда-то были вырисованы красивые лаковые рисунки в виде соловьёв и веток шиповника. Однако и они поблекли, и теперь едва ли можно было что-то увидеть на его поверхности. Потом была стена. Да-да, именно стена. Не камин, как обычно во многих гостиницах, а просто голая стена. На ней не было ни обоев, ни картинок, ни маленьких светильников – ничего. И эта пустота угнетала. Канда прошел вглубь комнаты, а потом сел на диван. Он пустил свой взгляд по комнате и, не увидев ничего, за что можно было бы ухватиться глазами, просто стал смотреть на эту пустую стену. Его взгляд был тусклым и затуманенным. Он о чём-то глубоко задумался. Хотя, что уж тут говорить - и так всё ясно. Он думал об Аллене, о Ноях, о том, что сейчас творится в Ордене, о том, что Кросс, скорее всего, жив. В голове у мечника сейчас вертелось много мыслей, но ни одна из них не могла никак приобрести должного вида. Такого вида, над которым впоследствии можно работать. Он снова беглым взглядом осмотрел комнату и глянул в окно. По-прежнему льёт дождь. Мечник устало откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Темнота сгущалась не только в его усталых веках, но в самом сознании юноши. Кажется, оно начало медленно ускользать и тот, просто уснул. Спокойно, тихо, совсем незаметно даже для себя. Из-за угла выглянул Джонни. Он посмотрел на Канду усталым и виноватым взглядом. Всё-таки доставил ему неприятностей. Учёный решил не трогать сейчас мечника и пошёл обратно в комнату. Он присел на кровать. Она уже не казалась ему такой твёрдой как раньше. От сырого матраса и шерстяного одеяла уже не так пахло сыростью и плесенью. То ли он привык к этим запахам, то ли просто теперь меньше обращал на них внимания. Но что-то едва уловимо изменилось во всей обстановке. Запах масляной лампы заполнил комнату, а её огонёк потух. Тоненький фитиль утонул в масле. Теперь в комнате царила тьма. Джонни стало не по себе, и он решил просто лечь спать. Юноша забрался под одеяло и закрыл глаза, но успокоение никак не приходило. Сон не шёл. Учёный стал прислушиваться к звукам, в надежде успокоить свою трепещущую душу: дождь бьёт по стеклу, ветер запевает свой самый последний мотив, часы этажом ниже бьют краткую тираду. Где-то издалека послышался грохот. Но постепенно все звуки стали сливаться воедино. Больше нельзя было разобрать: какую мелодию присвистывал ветер, а какую выбивал по крыше ливень, где упала посуда, и сколько пробили часы – всё соединилось в одну тягучую колыбельную, так нежно убаюкивающую не спящее дитя.