А правда ли это «Счастье»?

…

      Я закрыла глаза, прижав драгоценную книгу к себе, ожидая судьбоносного часа — седьмого. За пять минут до его наступления должен произойти мой последний приступ, после которого я вряд ли бы смогла повторить сегодняшнее путешествие, ибо истекла бы кровью, вновь вызвав перезапуск. С каждым перезапуском моё горло бы страдало всё больше и больше, порезы на нём становились бы длиннее, глубже и смертоноснее. И всё из-за того, что я решила, что «это мой фанфик, я тут хозяин и буду делать что мне хочется», тем самым пропустив «Арку: Вооружённое Детективное Агентство». Как итог: разхераченная шея с присохшими к ней бинтами, регулярно повторяющиеся припадки с адской болью и удушьем, а после мгновенным перезапуском с большей травмой шеи. Оказывается, что все травмы из оригинала переносятся на меня в определённое время, независимо в каких ты условиях сейчас находишься. С одной стороны это плюс, ведь так легче отслеживать определённые дни так называемых «миссий»… Но когда в оригинале на тебя пошёл Мори со скальпелем и ты буквально умер, а потом возродился… То здесь такое не прокатит, здесь ты упадёшь, треснешься носом об пол, а потом ещё и проснёшься в час дня, оставляя себе времени на поиски всего шесть часов. Хотя, учитывая мои способности в реале, и что я смогла самостоятельно вычислить нужный мне адрес, найти его и пробраться в дом, найдя книгу всего за восемнадцать часов, то мне можно высочайшие награды гипер-ума выдавать, если не нобелевскую…       Казалось, что минуты тянутся слишком долго, будто на уроке истории, в особенности когда Игорь Александрович играет в «морской бой». Казалось, что время вовсе застыло на месте и сейчас вокруг меня ни единый атом не двигается, чтобы не показать мне развязку сегодняшнего дня.       «Перезапуск или нет? Вот в чём вопрос…». Я приоткрыла один глаз, наблюдая над тем, как пыль медленно оседает на землю после урагана в виде упавшего шкафа, в голове проскочила мысль, опровергающая теорию об остановке времени. Пыль же летает, ведь так?       Не в силах более терпеть я включила экран телефона, на котором чёткими цифрами было 19:03. Сердце тут же пропустил удар, а после как будто вовсе остановилось. Остановилось прямо как и я, которая сейчас пялюсь на телефон и не знаю, смеяться ли мне или плакать.       «Что.?» — это единственное слово, приходящее ко мне в голову, после него была чернейшая пустота, съедавшая продолжение мысли, ставя мозг на паузу. Я смотрела как последняя цифра изменилась с тройки на четвёрку, с четвёрки на пятёрку, и только на семёрке я смогла прийти в себя, очнувшись от шока. Я сразу глубоко вздохнула, почувствовав боль в лёгких, будто бы всё это время вовсе не дышала. Рука автоматически потянулась к голове, начиная чесать затылок, вспоминая привычку из реальной жизни. Под действием стресса я всегда не замечала, как рука уже была глубоко в волосах, расчёсывая кожу на затылке до ран, которые потом превращались в коросты. Бывало так, что я вытягивала большой шматок кожи вместе с волосами, а после брезгливо выбрасывала в мусор… И походу, эта привычка вернётся ко мне в ближайшее время… До этого я не задумывалась над этим, не чесала свою голову и не испытывала зуда. Неужели до этого дня моменты из этого фанфика были не такими стрессовыми, чтобы я вновь пришла к своей проблеме?       Я одёрнула руку от головы, после больно шлёпнув её второй. Послышался стук книги в пакете об землю: я нечаянно выронила её из-за этого действия.       Нужно как можно быстрее сматываться отсюда, иначе бед не избежать.

…

      Выбраться из дома было проще: книга найдена, приступов нет, дверь на чердак открыта. Осталось только вылезти на лестницу, не навернувшись с неё.       Я применила ту же самую тактику: книгу в рюкзак, туда же ещё несколько папок, более новых на вид; рюкзак на спину, а уже поверх всего этого чёрная толстовка, на несколько размеров больше меня. Ко всему прикасаемся только через ткань, лицо закрываем большим капюшоном. Так я и смогла спуститься на мягкий газон на территории дома Зутсу, после чего поплелась шляться по районам, зашла в какой-то лес, там же и оставила толстовку на высоких ветках; а после пешком пошла до следующей остановки, так как немного ссыковала садиться на автобус там, где выходила первый раз. В итоге, я села в транспорт уже когда почти стемнело, в часов десять вечера, вернувшись домой заполночь. Я долго лежала, не в силах заснуть после таких похождений, хоть и тело было вымотано полностью. Ноги болели и зудели, мозги не варили, хотелось поскорее заснуть и проспать все следующие сутки, но вот судьба думает иначе, и я решила использовать время на то, чтобы узнать о следующих событиях.       Как бы там ни было, но мой уровень прокрастинации велик, цветуч и пахуч, так что я за эти два месяца так и не смогла прочесть свою же историю полностью, при этом я не помнила её от слова совсем. Когда я перечитывала момент с миссией и Мори, я, честно сказать, была по-мягкому вахуи. Я абсолютно не помнила этого момента и как будто его вовсе не писала. А что ждёт меня дальше? Помню только, что в будущем меня похитит Иван, Феденька сыграет мне на виолончели, а потом я буду стряпать черничные пироги. Звучит как сон в температуру тридцать девять, а на самом деле просто сьюшный фанфик, где я хотела сделать Доста милым в отношениях, хотя такое априори невозможно, если здесь он канонный. Тогда появляется ещё два вопроса: как тогда охмурять этого демона и как будет действовать мир при моей неудаче в отношениях? Если делать выводы на основе собственных наблюдений, то мне возможно прилетит террор в виде мигреней и подобных болячек. Спасибо, что та сцена с дедом была самой опасной для меня в фанфике, больше вроде как меня никто не резал и убить напрямую не пытался. Только смерти желали… Собственные персонажи. Но не суть, главное сейчас узнать, что же меня ждёт дальше.       С этими мыслями, после того, как убрала книгу в шкаф, я захожу в ворд, где всё время и хранился этот фанфик, ожидая своего часа. Уже там, я нахожу нужную часть, в которой я бесстрашно решила залезть в чужой дом и спиздить папки с информацией. Лучше считать оттуда, чтобы не пропустить ничего лишнего. События с нахождением книги были в десятой части оригинальной истории, а значит, что осталось всего ничего — четыре части, после которой я утрачу свою способность знать будущее… Интересно однако, каким таким образом главная героиня моего фанфика смогла втюрить в себя этого доброго русского всего за пару частей, которые не были такими уж информативными. Я в то время в основном писала флаффный оос с бытовухой… Где часто упоминалось моё отношение к готовке… Может быть именно так и влюбила в себя? Не зря же говорят, что любовный путь мужчины идёт через желудок.       Итак, она, цитирую: «припёрлась домой к обеду», а после… После её грохнул Гончаров?       «Что? Какой Гончаров? Я припёрлась далеко не к обеду… Скорее к очень раннему завтраку. Хотя… Стоп!» — здесь я резко вспоминаю момент в кафе, который случился точно перед похищением! То есть, сейчас появляется ещё одна задача: понять в какой день меня похитят, а чтобы меня похитили — надо намекнуть на это самому Демону Достоевскому. Ибо он обо мне вовсе не вспомнит.       Усмехнувшись своим мыслям, о том, что я планирую как довести до того, чтобы меня ударили по голове и утащили в самое логово хищника, я начала листать обратно, в попытках найти тот самый момент в кафе. И найти его было несложно, он был не так далеко, так что я принялась к дальнейшему чтению, выяснив, что после событий миссии Йосано подлатала меня в тот же день, после я написала заявление об уходе и отдала его директору Фукудзаве, а уже на следующий день как ни в чем не бывало пошла на поиски крысиного гнезда. В восемь утра блять.       Странно однако. Понятия не имею как тут с увольнением, но если вспомнить реальную жизнь, то в России нужно это делать как минимум за две недели до ухода. В Японии наверное есть что-то подобное, хрен его вообще знает. Учитывая то, что я не явилась на работу, сказав о «причине» только Фиши, а не начальнику напрямую, то можно считать, что я попросту прогуливаю. М-да, что мне с работой делать-то в таком случае? Завтра я иду в новое путешествие, вновь прогуливаю. Потом меня похищают на неизвестный срок. Просто заебись.       А могут ли меня приплести к проникновению в дом информатора? Ведь они точно будут его обыскивать и поймут, что там кто-то был. А я пропала с кафе в один и тот же день. Хотя, только если про меня не заикнётся Соня… Да и вряд-ли, что в её голову придёт такая мысль, всё же она далеко не гений.       В общем, ближайшие дни меня тоже радуют. Спасибо моей бессоннице и резком порыву узнать судьбу, ибо без них я бы проворонила очередной сюжет. А после этого на мою голову обязательно свалилась бы ещё одна проблема. Хотя, учитывая мои последние похождения, то вряд-ли я отделаюсь просто так… Мне в любом случае придётся придать оригинальную тактику охмурения русских ушаночников, ведь вряд ли Достоевский будет реагировать на то, что его кто-то рисует, не? В любом случае, попробовать всё же стоит…       Через полчаса чтения на меня напала сонливость. На минуточку, время было уже пол второго ночи, а вставать мне нужно в шесть утра, ибо я решила не драконить лишний раз этот мир и найти логово Достоевского, а уже после идти в кафе. За этот час чтения я смогла добраться почти до конца фанфика, и там происходило что-то не очень понятное. Я листнула в конец, так там вообще места действий меняются, а описаний этих мест тупо нет, так что понять что, где и когда что-то произошло очень сложно. По крайней мере я теперь вспомнила, что это «что-то» происходит после «Мертвого яблока», перед третьим сезоном. И там упоминалась сцена с наглым кратковременным воровством ушанки у Фёдора, так что я сделаю всё возможное, чтобы убедить Достоевского не просто подстрелить бинтованного, а убить к чертям сразу.       Зевнув и недовольно поставив будильник на нужное время, при этом проверив звук, я улеглась спать. Мысли не давали покоя да и шея болела знатно. Вся зудела и даже щипалась. Я знала, что хрипота в голосе есть до сих пор и наверное будет ещё несколько дней… Как я в таком состоянии буду завтра Достоевского на свиданку звать? Дело даже не в самой хрипоте, а боли и дискомфорте при разговоре, я же не смогу ничего без него сделать. Ладно, на работе отговорок не нужно, там я не появлюсь наверное ещё несколько дней, хотя… Сбережения у меня есть, странно, что я их не потратила на сладкое… Но всё же… Может быть мне уволиться? Если верить фанфику, то я буду жить в крысином логове минимум месяц. А как мне объяснить мою пропажу? В оригинале я уволилась и пошла в цирк, а здесь я туда не ходила, просто пропуская дни. Стоп, потом же она вернулась на работу… И арка с побегом, который проходит через то кафе? Возможно ли, что я таким образом спасу жизнь своего ребёнка? Про остальных двух не знаю, но они не будут так злы на меня, если Фиши будет жива… Лучше об этом поговорить с Фёдором, ему лучше знать. Но и он не будет действовать в интересах моих и Троицы. Как же сложно… Боже, да я же не могу ему доверять!.. Пока что, ведь мне нужно пройти полностью по сюжету и возможно завершить фанфик… Ведь попаданчество в свою же историю это явно не просто так, здесь должна быть какая-то цель!       А если написать в книгу моё желание вернуться домой? Хотя нет… Я, как осознанный персонаж, не являюсь частью этого мира. Да, я в теле самой себя же, только младшей версии, но главная героиня оригинала это не я! Это глупое подобие смелости и сьюшности, которое не имеет собственного сознания! Да, оно думает, что имеет, но на самом деле это глубокое заблуждение. Я могу принять решение, я знаю сюжет — оно этого не может и не знает… Да и в книгу нужно писать что-то осмысленное с причинно-следственными связями, ибо работать ничего не будет… Лучше не трогать её до лучших времён. А что если отдать её завтра Достоевскому? Может я вернусь домой, ведь по сути он добьется своего… Да, думаю, что попробовать стоит.

…

      Утром, я не была полна сил, была опухшей и выглядела как после пьянки, хотя никогда не напивалась, но настроение было на высоте. Я радовалась тому, что смогла решить свою реально взрослую проблему самостоятельно, полагаясь только на себя любимую… А ведь мне в этом мире действительно нельзя пока ни на надеяться, даже на капельку. Фёдор знает меня как обычного официанта из кафе, детективы думают, что я просто подруга-коллега Сони; а мои мальчики… Хрен их знают, вроде бы перестали смотреть на меня с пренебрежением, что радует. А ведь даже Фиши я не могу довериться: одно лишнее слово и всё, пиши пропало! Это слово пойдёт по цепочке и меня примут как минимум за сумасшедшую… Так что, я пока прекрасно держусь! Да, бывают грустные вечера, когда я просто сижу и вспоминаю события из жизни. В эти моменты мне не хватает общения, мне становится морально плохо. Мне хочется вернуться домой, побеждать обнять маму, а после, без всяких предупреждений, набрать номер Сони и позвонить ей, рыдая в голос. Но увы, на данный момент я не имею ни единой возможности связаться с ней. Я даже её номера не помню! Да и вряд ли бы он здесь существовал, ведь Соня — не часть этого мира. Её здесь нет. Здесь есть только сухие упоминания прошлой главной героини, не более.       Так, всё, хватит! Повесила нос на полпути! У меня даже ничего не случилось настолько плохого, чтобы так унывать. Я не Саня из «She knows», которая буквально стоит на грани смерти. Мне же со смертью рановато тягаться, у меня только рана на шее и пару ссадин на ногах и руках. Да и то я знаю почему они появились и как их предотвращать.       — Всё у меня получится, я же автор, я — Бог, которого просто лишили силы.       На сборы у меня был всего час, так что я кидала всё нужное в свой трёхлетний серый рюкзак. «Всё нужное» — это куча всего, начиная от сталкерского подарка тёти Сони, заканчивая ручкой и тетрадкой. Увы, но я не готова продавать почку за канцелярские материалы для рисования… В принципе, как можно привлечь вообще этого демона? Сначала естественно буду действовать по классике, потом, если это всё не получится, я попытаюсь пялиться на него. А если и это не сработает…? Что мне тогда делать в противном случае? Писать на листочке «Илона в трёх метрах от вас?», или кидаться бумажками? М-да… В общем, не зря смотрела Импровизацию.       На улице было пасмурно, прям как в фанфике, но не холодно. Что и говорить, почти август, до конца лета ещё месяц. Воздух был влажным, облака постепенно затягивали небо серым слоем — должен пойти дождь. Я напялила на себя тот самый жёлтый худак, в котором и заспавнилась в этом чертовом мире. Кстати, тут походу точки спавна как в Майнкрафте, где заснул — там и проснёшься если умер. Хотя… Это и не сильно радует.              Перед выходом я в последний раз посмотрела в зеркало: на меня смотрела тринадцатилетняя я, точная копия: невысокого роста, с волосами до плеч, чёлкой и довольно видными щёчками. Помнится я очень их стеснялась, и у меня пятнадцатилетней их уже не имелось, так как я изрослась на пару сантиметров и похудела. Почти год я ходила без чёлки и мне очень нравилось, сейчас я похожа на ребёнка с уродской, криво подстриженной чёлкой, хотя им и являюсь… На более младшего ребёнка. И это усложняет мою задачу, ведь кто будет слушать какую-то девочку, которая мелет какую-то чушь про другой мир, попаданчество и аниме с мангой, при этом почти не имея доказательств. Не удивлюсь, если Фёдор просто подумает, что я конченная. Ладно, пусть идёт на самотёк, ибо я не знаю уже что делать. А вот точно знаю, что причёску надо хотя бы более менее нормальную сделать, ибо это полный пиздец.

…

      Дорога заняла плюс-минус сорок минут: десять до остановки и полчаса до конечного места. Осталось только найти нужный Фёдоровский район… Помнится в оригинале я превратила это всё буквально в японский русреал. Японский… Русреал. Да, гений мысли, который не удосужился почитать на тему японский домов и съёмных квартир. Но здесь же такого точно не будет? Надеюсь да. Хотя в общем-то без разницы, лишь бы вернуться домой. Здесь полегче, чем в начале всё-таки, у меня имеется мой следопыт, который укажет где прячется моя любимая крыска. И всё же я ожидаю от него благоразумия, и что он не будет снимать две квартиры за раз. Я не удивлюсь, если у него будет какая-нибудь заброшка, бункер, или на край канализация. Он же крыса, чи не?       Не знаю почему, но я получила дозу облегчения от вида того, что русреал ушёл из этого мира с японским лором, заменившись на бедный район, где похоже ошивался (или ошивается, ибо я не знаю точное время) Фрэнсис. Здесь почти не было канализации, редкие люки попадались на глаза только на относительно больших улицах… Ходя по которым, я пожалела, что одела такую яркую вещь, как жёлтый худи… Множество глаз наблюдали за мной со всех сторон, мне казалось, что вот-вот кто-то да нападет с битой или кастетом, пристрелит или просто отпинает, забрав всё ценное, на самый край ещё изнасилует и убьёт. Было действительно не по себе, а точкой последнего накала стало приближение группы людей — взрослых мужиков с оружием, гаденько посматривающие по сторонам. Именно в этом момент я поняла, что лучше мне сматываться, сверкая пятками, пока меня не настигла участь человека в трехста метрах от меня, которого они только что начали избивать по лицу железной трубой, разбрызгивая алую кровь по земле. Вся шайка столпилась около него, обшаривая все вещи и добивая беднягу до смерти. Смотря на это зрелище меня чуть ли не вывернуло наизнанку, я лишь смогла прикрыть рот рукой и отшатнуться назад. Именно сейчас я не могла почему-то просто взять, развернуться и убежать: настигла немота, беспомощности и слабость, сковывающие всё тело. Я не могла убежать. Ноги тряслись, еле как держа в вертикальном положении… И тут я замечаю, что эти люди уже смотрят в мою сторону, после чего я окончательно падаю на землю, резко опомнившись. Спасибо, что рюкзак был на спине на двух лямках, а не как в школе, на одной, иначе бы я потеряла всё, что только можно. Они начали приближаться, а я, еле как поднявшись, рванула в сторону города, через пять метров запнувшись и со всей дури пройдясь по жёсткой земле щекой и ладонями. Подняться силы нашлись из-за адреналина, бушевавшего в моей крови, или из-за Божьей силы, честно не знаю, и я кое-как смогла унести ноги из того района, спрятавшись в ближайшем продуктовом. Та банда отступила, да и тем более, что они ожидают найти у тринадцатилетней девочки? Неплохой телефон, наушники, немного денег, тетрадь, ручку и какое-то непонятное устройство, которое ничего им не даст? Конечно! Боже, лучше бы это был русреал с панельными домами…       «Ну нахуй это логово Достоевского, потом насмотрюсь, побезопасней будет.» — действительно, с какой целью я попёрлась туда, если меня всё равно похитят? Лучше по возможности сидеть ниже травы, тише воды, не высовываясь лишний раз на свет Божий. — «Сколько сейчас время? Восемь утра. У меня есть чуть более, чем полчаса до того, как Фёдор явится в то русское кафе, чтобы набить свою будку; значит, у меня есть время, чтобы привести себя в порядок.»       Я смогла кое-как прийти в себя, постояв на месте, подышав полной грудью. Лицо и руки жгло, я сразу же стряхнула с себя песок и пыль, чем только хуже сделала, боль стала ещё больше. Некоторые люди в магазине, обратили вопросительный взгляд в мою сторону, но быстро вернулись к своим делам, убедившись в том, что в помощи я не нуждаюсь.       Ещё мне не давал покоя вопрос, который зародился в моей голове уже давно, но вспоминаю про него только в такие моменты: «насколько меняется этот мир?». Меняется ли он настолько, что сюжет уже далеко от оригинала? Или я до сих пор иду по протоптанной дорожке? Эта часть сюжета стала более. Логичнее? Серьёзно, в случае Достоевского, уголок японского адидаса звучит лучше, чем спокойная аренда двух квартир…       Я вышла из магазина и направилась по навигатору в то кафе. Оно было русским, причём в районе единственным, так что ошибок быть не должно. Странно кстати, что грань между районами видна довольно чётко, чисто там страшно и бедно, а тут — вроде как нормально.       Прибыв на место и откинув лишние мысли, я без всякого промедления направилась в уборную, где смогла умыть лицо и руки, которые сильно щипались от загрязнённых пылью ссадин. В добавок, довольно светлый жёлтый худи был испачкан, и теперь я выглядела как начинающий бомж, который стремительно продвигается по карьерной лестнице.       Ну, как бы там это кафе не называлось, но туалеты тут слишком чистые… А хотя, это же Япония, что я тут вообще возникаю. Стоп. Русское кафе — туалеты тоже должны быть русскими, так что дизлайк. Даже не знаю к чему я это тут оцениваю, но выходя в зал, я уже держала в руках прибор, надеясь увидеть нужную мне точку рядом со мной. Но вот незадача: белый с фиолетовым буквально сосутся! Пришлось поднять взгляд и окинуть все головы в этом кафе, в итоге заметив ту самую. В животе всё сразу сковало от осознания, что мне нужно его не просто обслужить, а каким-то образом обратить на себя внимание… А я же сейчас буквально ничего из себя не представляю. У меня даже из агентства ничего нет, в тот раз он больше повёлся на то что я состояла в цирке, а сейчас я просто официантка из рандомного заведения с едой. М-да, это полная жопа, друзья.       На ватных ногах я прошла к ближайшему столу, который находился в чуть более пяти метрах от Достоевского, и села. Далее ничего делать не стала, начала просто пялиться по сторонам, при этом пытаясь думать что делать. Мысли запутались в комок, который распутать было невозможно. Это было похоже на чтение неинтересной книги: читаешь, а потом уходишь в свои мысли, продолжая читать… А потом просто перелистываешь и пытаешься вспомнить о чём вообще было написано. Тут тоже самое, пытаешься думать, взгляд цепляется за что-нибудь и ты уходишь далеко от мысли, теряя драгоценное время.       Спустя несколько минут я все же осмелилась поглядеть мельком на Фёдора, который буквально просто сидел и ничего не делал. Он просто ждал, постукивая пальцами по тканевой белой скатерти; и я надеюсь, что он ждёт когда официант придёт просто спросить заказ, а не для того, чтобы отдать его. Я даже не заметила, что начала осматривать его: худой, усталый и похоже голодный. Его взгляд не сидит на месте, просматривает в сторону кухни, откуда исходит приятный аромат еды. Только он не задерживается там надолго, после резко начиная смотреть на меня, что заставило мгновенно съёжиться и опуститься, лишь бы уйти от глаз. Боже, не думала, что смотреть на него будет так страшно. А ведь это ещё только начало… Здесь наверняка не будет «вы шпионите за мной?» с его стороны. Он не подойдёт, не заговорит, а я не отвечу ему никогда в жизни так уверенно, как в оригинале. Да, если заучу эту фразу, то вполне смогу… С запинками. Вопрос: что мне делать? Нужно попытаться пойти по оригиналу? Это единственное, что я смогу в данный момент.       Что ж, да начнётся спектакль одного актёра… Ручка и тетрадка на столе, я же вдыхаю новую порцию воздуха в лёгкие, собираясь с мыслями. План таков: просто рисуем и пялимся на этого чёрта, по сути из-за которого я попала сюда. Ведь из-за любви к этому персонажу я начала писать фанфики, в итоге попав в свой же! Из-за него мне плохо после каждой новой главы, причём всегда! Ему угрожает опасность — мне плохо, ему хорошо — мне всё равно плохо, ведь тогда я начинаю радоваться настолько чрезмерно, что люди указывают на мою конченость, гиперфиксированность и романтизацию. Это как в игре «Pokémon» с атакой «Пьянство», которая чрезмерно повышает атаку противника из-за чего он сходит с ума и бьёт себя же. И тут также, я начинаю загоняться по поводу того, что слишком привязана этому демону! А если добавить к этому всему и мои навязчивые грёзы, то это складывается в полнейший пиздец. Теперь встаёт новый вопрос, а могу ли я его теперь любить и переживать за его жизнь? На данный момент, смотря в его сторону, я не испытываю ничего кроме страха. Никакой нежности, как после прочтения флаффного фанфика и манги, просмотра аниме и артов нет. Она буквально испарилась! Я не хочу на него смотреть, находиться в одном помещении… Да что помещении, я не хочу быть с ним в одном мире! Сука, но я вынуждена буду с ним общаться ради собственного спасения, при этом имея только информацию про этот мир. Что-то мне это всё напоминает один фанфик, где попаданка тоже стремиться домой, не испытывая к Достоевскому положительных чувств… Только закончилась эта история не тем, как хотела главная героиня, ведь она попросту не вернулась. Смогу ли я тоже рассчитывать на иной исход? Я прекрасно помню свою жизнь «до», прекрасно помню вечер, когда я засыпала перед отправкой сюда… Я не совершала с собой ничего, что могло бы мне навредить! Что со мной произошло?!       Время шло, я уже больше пяти минут не смотрела в сторону Фёдора, который уже получил свой заказ, что значило, что времени у меня крайне мало. Я тупо не могла найти в себе силы даже на то, чтобы повернуться в его сторону, не то, чтобы сделать первый шаг. Ручка выпадала из моих рук, которые дрожали, будто осиновый лист на ветру, готовый вот-вот сорваться с ветки; на клетчатой бумаге выходили только кривые полувидные от плохого нажатия линии, ничем не похожие даже на очертания человека, которого я и рисовать-то толком не умею. Ваза? Да пожалуйста! Фрукты? Естественно. Драпировка с ручей складок? Да с величайшей радостью! Фёдор в реализме, когда это край надо? Нет, ни за что, ни при каких обстоятельствах, только через его труп. А нахуй я его рисую, если он всё равно не подойдёт ко мне? Зачем мне тратить ещё больше своих нервов на это, если мне никакой пользы не прибудет? Не легче ли просто пялиться в его сторону, чтобы он заметил меня? Все же замечают, когда на них пялятся?       Быстрым рывком, пока последние крупицы решимости не пропали, я обернулась на него и начала смотреть таким взглядом, что точно невозможно его не заметить. Я прекрасно понимала, как я выгляжу сейчас со стороны, ведь всю жизнь была в этом же теле, и честно скажу, мне было противно представлять себя такой. Естественно, мало кому приходится возвращаться телом в то время, когда комплексы лезли из любых щелей: низкий рост, превышение в весе, уродская криво подстриженная чёлка, прыщи на лбу, большие щёки, кривая улыбка и маленькие глаза. И это только начало списка. Спасибо, что одежда тут более-менее нормальная, ибо в том теле я жила в деревне, в которой нормальную одежду достать было нереально… Так что вот, сейчас я буквально оригинальный персонаж фанфика, только осознавший своё положение. Ведь в оригинальной истории это попаданчество, главному персонажу шестнадцать лет… Всё сходится почти в точности, ведь мне до шестнадцати несколько месяцев, если конечно сегодня в реальном мире двадцать пятое декабря, а это всё просто большой кошмар.       Да, кошмар… Кошмар не только этот мир, но и взгляд Достоевского, с которым он на меня посмотрел после минутного прожигания в нём дыры. Я уже думала, что смогла перебороть себя и пялиться на него до последнего, но при первом его замечании я готова провалиться в ядро Земли этой планеты. Его глаза… Они настолько холодные и стальные, что мурашки табуном пробегает по коже. Он недоволен, крайне недоволен, что отложил столовые приборы в сторону и уставился в ответ. Теперь я была в западне, даже повернувшись, я чувствовала собственной спиной, что он не прекратил пялиться мне в спину, не вернулся к еде, а перешёл к десерту… А может быть я себя вновь накручиваю и мне кажется, что он смотрит на меня? Я поворачиваюсь и вновь сталкиваюсь с ледяной стеной, разбиваясь вдребезги. Фёдор не собирается отступать, только зачем ему тратить своё время на ребёнка, который только косо на него посмотрел?       Боже, я уже чувствую, как облилась ста ручьями пота; меня знобит и трясёт от осознания того, что это чудо природы обратило на меня слишком много своего внимания. Что мне делать? Если я просто уйду, то это не вызовет никакого эффекта и будет очередной перезапуск. Я уже не помню сколько их было за всё время моего пребывания в этом мире, что значит, что дофига. Может оставить записку?.. Да, а в записке будет «Дост, я короче много знаю и много что тебе сказать могу, приходи по адресу: улица Пушкина, дом Колотушкина; а если совсем коротко — Илона в ста метрах от вас уже готова к жаркой ночке»… Полный абсурд! Он выбросит это в первую попавшуюся мусорку!       А что если. Что если оставить прибор с инструкцией по применению? Может же его заинтересовать это? У него как минимум появятся вопросы, почему у такой как я есть эта штука… Который вдобавок работает непонятно как, жучки на всех ВДАшников не прицепить, особенно на Дазая. Возможно, что это вполне сработает.       Я быстро вырвала лист бумаги из тетради, взяла ручку и начала писать:

      Здравствуй, доро уважаемый Фёдор Михайлович.

      После этой строчки я встала в новый ступор. А что писать? Мне нужно быстро формулировать мысли, ибо он уйдёт, когда надоест пялить в меня, а я уверена, что это произойдёт очень скоро. Мысли на пределе, мне чертовски неуютно и даже страшно от нахождения с ним в одном помещении…

Кап-кап

      Что это? Почему в носу неприятное ощущение, а на подбородке будто бы скопилась жидкость?       Я опускаю взгляд вновь на листок и вижу две большие красные капли на бумаге…       Кровь? Растерянно я ощупываю сначала подбородок, потом нос… тупым взглядом смотрю на руку: пальцы в крови. Она слегка липкая, не очень густая, её пока не много. В попытках осознать происходящее я сижу и пялюсь на кисть руки в которой ещё несколько моментов назад была ручка — она, к слову, выпала на пол. Надо бы ее поднять, что я, собственно, и сделала, но очень механично, не осознавая действия. На нижней части лица скапливается все больше жидкости, она капает на одежду, на стол, на лист бумаги, на руки… много маленьких капель, они расплываются у меня перед глазами, складываясь в какую-то странную абстракцию.       Внезапно меня накрывает волна реальности и осознание приходит не постепенно, а рывком, будто кидая меня в ледяную воду. Я резко осознаю, что время утекает из-под моего носа, как и кровь. Действовать нужно быстро, иначе одна важная личность ускользнёт, а мне придётся разгребать все последствия.       Пальцы сжимают основание шариковой ручки, а мозг судорожно соображает что именно нужно написать, чтобы Достоевский хоть как-нибудь отреагировал.

Извини, что беспокою и не прилично пялюсь на тебя. Я знаю кто ты.

      Алые капли вновь падают на бумагу и смазывают чернила, делая и без того кривой и безграмотный текст ещё менее читабельным. Я не исправляю ошибки и кривые буквы, у меня нет на это лишнего времени.

Я знаю довольно много информации о Вооружёном Детективном Агентстве, которая может тебе пригодиться. Вещь которая прилетела к тебе с этой бумагой радар. На нём можно увидеть местоположение некоторых людей из детективов.

      Дописав, что по всем вопросам обращаться по определенному телефону и адресу, я, не перечитывая, встаю со своего места и резкими шагами, на ватных ногах, чуть ли не падая, иду ближе к Фёдору, который теперь смотрел на меня с непониманием. Чем ближе я приближалась, тем сильнее косилось его лицо, вообще не вдупляет кто я и что я собираюсь сделать. А я собиралась просто бросить свою записку и прибор, после чего смыться в закат… Но что-то пошло не по плану, и вместо того, чтобы просто несильно бросить свою «посылку» на стол, я слишком резко дёрнула рукой, и это всё прилетело ровно ему в лоб, после со стуком упав на стол. Это ещё больше выбило меня из колеи, мне хотелось пропасть, провалиться сквозь землю, испариться, сгореть, телепортироваться из этого… В принципе, мне и пришлось сделать.       Я выбегаю из кафе, зажимая нос рукой. Кровь так и не останавливается, что крайне меня пугает, ведь это буквально второй раз за мою жизнь. Меня полностью и целиком захватила паника, я пыталась убежать, спрятаться, что-то сделать с носом, но ничего не выходило. Я оглянулась только единожды, посмотрев через стекло витрины на Фёдора, который с ошарашенным лицом смотрел в мою сторону. Как же повезло, прибором я кинула как раз в его лоб… Ему должно быть не больно, шапка спасла, но всё же. Его взгляд — это худшее, что есть в этом мире.       Я смылась с этой улицы куда подальше, прохожие смотрели на меня будто на какое-то нечто. А ведь это было буквально нечто: девочка лет двенадцати-тринадцати на вид бежит по улице с гримасой страха на лице, с окровавленным лицом и запачканной одеждой в той же крови. Большая часть проходила мимо, но одна женщина остановилась и обеспокоено протянула мне салфетку. Мне с каждой минутой становилось всё хуже, кровь не останавливались.       — 女の子、あなたの何が問題なのですか?       Я резко разинула свои глаза, понимая, что ничего, абсолютно ничего из её слов не поняла. Почему я не поняла её? Что со мной?       — Я… Я вас не понима- — я тут же замолкаю, поняв, что говорю на чистейшем русском, а та женщина смотрит на меня с тем же непониманием. Перед глазами всё плывёт и размывается. Я уже ничего не понимаю. Ни японского, ни русского. У меня не получается сказать ничего, только прохрипеть перед тем, как я валюсь с ног, падая в небытие.