Танцор Фламенко

Нью-Йорк, США. 4 года спустя. Настоящее время Итан. Быть партнером Джей Ло - нелегкая задача. Вначале, когда два года назад я пришел на место Хоакина Кортеса, мне казалось - я попал в рай. Собственная гримерка. Отдельный зал для репетиций. Никакого контроля, кроме менеджера, ведущего саму Джей. Но достаточно быстро я понял, почему Хоакин, а за ним, и еще пара менее известных танцовщиков, слились в закат. Взрывной характер дивы перекрывал все многочисленные плюсы. Прекрасная Джей, действительно гениальная и неординарная, была ужасно непунктуальна, на редкость эмоциональна, и до невозможности вспыльчива. Люди с неустойчивой психикой (а таких в творческих профессиях-99,9%) не выдерживали ее постоянных перепадов настроения, и сбегали, сверкая пятками. Зато для меня это была та самая золотая карта, тот самый, неожиданный козырь, что я случайно вытянул, благодаря просмотру. На который тоже попал чисто случайно, подменяя заболевшего однокурсника. Лично меня ни капли не волновали крики бесподобной Джей, ее топанье ногами в ярости, когда мы сбивались с ритма, или когда лажала подтанцовка. Я делал свою работу, танцевал свое любимое фламенко, да еще и с партнершей, чей талант и профессионализм искренне меня восхищали. А на остальное-наплевать. Что до истерик... Женщины, да еще женщины-латино просто не могут быть иными. На самом деле, мне даже нравились немного ее демонстративные проявления темперамента. В то время, когда остальные участники труппы в страхе жались по углам, я с ностальгией вспоминал свою родную Испанию. Наших горячих, откровенных, эмоциональных испанских сеньор. Я так скучал по Испании. И особенно по ней. По моей прекрасной Барселоне. За все четыре года, когда я уехал с Деймоном сначала в Лондон, а затем в Нью-Йорк- я бывал в Барсе всего несколько раз. Сначала не было денег на перелеты Лондон-Барселона. Потом началась, параллельно с учебой, интенсивная работа. Потом-здравствуй, NY. Жизнь закрутила, в том числе, и личная. С Деймоном Бейкером мы расстались больше года назад. Расстались по-дружески, на тот момент ни он, ни я уже не испытывали друг к другу никаких пламенных чувств. Его карьера в NY сложилась отличным образом. Он все же закончил ту картину, что когда-то нас свела. «Танцор» был выставлен в «Neue Galerie», и собрал множество восхищенных отзывов. Также критики лестно оценили и другие работы Бейкера. Один из тех, кто написал восторженную рецензию, впоследствии стал его новым парнем. Отличный выбор, я искренне рад за них. Что касается меня… Я по-прежнему предпочитаю одиночество и независимость. Периодически случаются кратковременные приятные увлечения, я не монах… Но ничего серьезного я не хочу. По крайней мере, сейчас… И вот теперь, глядя в график мирового турне, я с радостью и предвкушением ожидаю 20 октября. Мадрид. Барселона. Два грандиозных шоу. Интервью. Выступления на частных мероприятиях. Целая неделя в Испании! Целая неделя, наполненная родными звуками мелодичной испанской речи. И может быть... Я боялся признаться сам себе... И может быть, именно в эту неделю я решусь, наконец. Переборю свою трусость и свои сомнения. И увижу Давида Дамиано. Спустя четыре года, после нашего расставания на железнодорожном вокзале «Barcelona Sants». *** Мадрид, Испания. Концертный зал «Teatro Real» Настоящее время. Дамиано. Стою за кулисами легендарного «Teatro Real», и чувствую, как меня постепенно накрывает волна паники. Что происходит? Мне казалось, это уже в далеком прошлом. Страх большой сцены, страх многотысячной аудитории. С того момента, как ведущие газеты страны объявили меня «новым Paco de Lucia (Пако де Лусиа)», этот страх исчез. О, наш гениальный и неповторимый Пако! Легенда Испании, гитарист-виртуоз, один из самых известных в мире гитаристов фламенко. Пако де Лусия играл как классическое, так и современное фламенко, и считался одним из пионеров стиля «новое фламенко». Такое сравнение обязывало ко многому. Но оно же и поднимало меня на новый, нереально высокий, уровень. Спасибо моему продюсеру, моему наставнику. Человеку, которому я обязан нынешней честью находится здесь. В театре Реал. О, вот и он! На мое плечо ложится уверенная рука Мануэля Аньелли. Именно он, четыре года назад, разглядел в самоуверенном и безбашенном парне, играющем на улочках Барсы, гитариста, способного сейчас собирать полные залы в самых известных столицах мира. - Дамиа! – его голос, спокойный, низкий, слегка насмешливый, как всегда, помогает собраться, перестать нервничать. -Дамиа, ну что? Готов к сегодняшнему вечеру? Оборачиваюсь. Вижу его влюбленные, смеющиеся глаза. В который уже раз благодарю вселенную за такого наставника, за такого ПАРТНЕРА, как Мануэль. Незаметно сжимаю его руку, и бросив беглый взгляд вокруг, быстро целую его в улыбающиеся губы. - Готов. С тобой готов на что угодно. Ты же знаешь. Пропустив мимо ушей мою двусмысленную реплику, Аньелли вдруг смотрит на меня внимательно. И его лицо становится серьезным. - Ты знаешь, что Торкио сегодня прилетел в Барселону? Конечно, я знаю об этом. И Мануэль знает. И знает всю нашу давнюю историю. У меня нет от него тайн. - Шоу завтра вечером. Полетишь? Вот черт. Твоя прямолинейность иногда напрягает. В этом вы с Торкио очень похожи. - Не знаю, Ману. Серьезно. Я еще не решил. Да, мы все эти годы поддерживали общение. Переписка, иногда видеозвонки. Такие друзья, такие приятели. Но… - НО? – Мануэль вопросительно поднимает бровь, и сам же отвечает - Но ты до сих пор не можешь ему простить того отъезда в Лондон. Или до сих пор не можешь смириться, что вы теперь «просто друзья». Так? Я молчу. Чертов провидец. Да. Я не могу простить. Не могу смириться. И не знаю, когда смогу. - Встреться с ним, Дамиа. Поговори уже, наконец. И закрой для себя эту страницу. Или… Открой ее еще раз. Тебе решать. Но пора принять хоть какое-то решение. Мой мудрый наставник. Ты, как всегда, прав. И как всегда, ставишь мои интересы выше своих. Вздыхаю, и уже наплевав на то, увидит нас кто-нибудь или нет, обнимаю. - Понял. Сейчас закажу тебе билет. Но билет так и не понадобился… *** Мадрид, Испания. Вечер того же дня. Концертный зал «Teatro Real» Итан. Это было прекрасное выступление. Лучшее, что я слышал в своей жизни. Гитара пела под твоими виртуозными длинными пальцами. Подчиняясь тебе, страстно и покорно отзываясь на каждое твое прикосновение… И тысячный зал замер, попадая под магию твоего таланта. О, Боже… На моих глазах блестели слезы. Эмоции невозможно было удержать. Куда пропала моя сдержанность? Я не узнавал сам себя. Это и есть настоящий, истинный талант-вытащить из слушателя, зрителя, те эмоции, в которых он и сам себе боится признаться… Сидя в темном зале, глядя на тебя на ярко освещенной сцене- такого вдохновленного, такого гениального, такого невозможно красивого - я вспоминал нашу любовь, нашу Барселону. Как будто это было вчера. Теплый южный вечер. Бульвар Рамбла, шумный, заполненный туристами. Каменный парапет набережной. Наши вечерние представления, страстные напевы твоей гитары, стук моих каблуков… Наши веселые посиделки в дешевых тапас-барах, нашу тесную комнатку в пансионе сеньоры Мартинес. И наш жаркий дуэт по ночам. Жалел ли я о том, что всё так вышло с нами? Жалел. Много раз. Хотел ли, что бы всё сложилось по-другому? Нет. Мы пошли каждый своим путем. И в тот момент эти пути казались единственно правильными. И вот, спустя четыре года, я здесь. Смотрю на тебя из зала. Невидимый для тебя. Просто еще один, из тысячи твоих восторженных зрителей. Я летел в Мадрид с мыслью встретиться с тобой. Поговорить. Сказать, наконец, всё то, что по молодости и глупости, не сказал тебе тогда, на перроне вокзала. Когда ты стоял рядом со мной, с убитым видом, молча, не поднимая глаз. Но теперь, увидев тебя, я понял: не нужно ворошить прошлое, причиняя нам обоим лишнюю боль. Наши пути разошлись навеки. Всё, что я должен сделать - это мысленно отпустить тебя. Теперь уже навсегда. Украдкой достаю телефон. Отправляю короткое сообщение Аньелли. Там всего несколько слов, но этого достаточно, чтобы он понял. Я уверен- твой мудрый наставник всё сделает правильно. Ты в надежных руках. Билет в Барселону будет аннулирован. Последний гитарный аккорд замирает под сводами легендарного концертного зала «Teatro Real». Зал взрывается бурными овациями. Я поднимаюсь с места. В последний раз смотрю на тебя, на твое прекрасное, родное лицо. Пробираюсь мимо аплодирующей публики. Выхожу в пустынное фойе. И тяжелая старинная дверь театра тихо закрывается за моей спиной. Навсегда.