Танцор Фламенко

Нью-Йорк, Манхэттен, США. Школа Искусств. Четыре года спустя. Темноволосый высокий парень зашел в лифт современного многоэтажного корпуса Школы Искусств Нью-Йорка. Двери плавно закрылись, лифт бесшумно поплыл вверх. В зеркалах отразился изящный силуэт в строгом темном костюме, подчеркивающем прекрасную фигуру незнакомца. Безупречно красивое лицо. И абсолютно бесстрастное. Длинные черные волосы забраны в аккуратный хвост. Холеные тонкие пальцы с безупречным маникюром скучающе постукивают по элегантному деловому портфелю. Двери лифта с мелодичным звоном раздвинулись, и молодой человек оказался в светлом коридоре, в который выходило множество дверей. Неспешно рассматривая таблички, парень двигался все дальше, и наконец остановился у нужной двери. Без стука, распахнул, и вошел в тесное, заставленное шкафами, помещение. Сидящий за столом человек подскочил, лицо его расплылось в улыбке. Он протянул руку, пожал учтиво протянутую узкую ладонь: - Мистер Торкио! Рад вас видеть! Давненько вы к нам не заходили… Могу предложить вам чашку чая? Кофе? - Нет, благодарю, - тон голоса посетителя был холоден и вежлив. Легкая картавость и отдаленный отголосок акцента придавали выговору красавчика еще больше завораживающего очарования. – Я хотел уточнить, когда я могу забрать свой диплом. - О, и ради этого вы побеспокоились? Напрасно, напрасно. Курьер доставит вам завтра утром диплом, полное портфолио, и все прочие необходимые документы. Диплом с отличием, разумеется. Молодой человек пожал плечами: - Что ж, тогда не буду вас отвлекать. - Ну, что вы! О чем разговор! Прошу, заходите в любое время! И очень прошу, при случае, передавайте самые лучшие пожелания и мое восхищение миссис Лопес, точнее, уже миссис Аффлек. Если не ошибаюсь, у вас в следующем месяце начнется очередной тур? - Да, мировой тур. Шоу в NY будет в январе. Ваши билеты я передам вместе с тем же курьером, что привезет диплом, если не возражаете. Обменявшись еще парой фраз, молодой человек наконец сумел вырваться от излишне разговорчивого собеседника. Выйдя на улицу, выдохнул. Замкнутое выражение лица сменилось на опустошенное и усталое. Такси, ловко лавируя по маленьким улочкам и избегая широких проспектов, стандартно для вечера, стоящих в пробках, быстро домчало молодого человека до скромно прячущегося за высокими деревьями, многоэтажного дома в тихом пригороде. - Наконец-то! Торкио зашел в квартиру. Сразу же с облегчением стащил узкие ботинки, раздраженно бросил на кресло модный пиджак. Кинул в угол портфель из мягкой дорогой кожи. Неизменные атрибуты сегодняшней жизни. Которые он, согласно контрактам, обязан был демонстрировать при каждом выходе. Прошел через гостиную, спальню, и повернув, оказался в большом светлом зале. Огромное панорамное окно пропускало максимум солнечных лучей. Зеркала во всю стену отражали дневной свет, и визуально делали помещение еще более просторным. Торкио остановился на пороге. Когда-то он и мечтать не мог о такой вот студии. А теперь эта комната не вызывала у него абсолютно никаких эмоций. Такая прекрасная, просторная комната, с удобным танцевальным станком. Навороченной, безумно крутой музыкальной системой. И с отдельной костюмерной. Где в ряд висело несколько десятков концертных костюмов. И где стояло бесчисленное количество пар самых качественных, самых дорогих танцевальных туфель. *** Барселона, Испания. Студия Бейкера. 4 года назад. Итан. Звонок в домофон разбудил меня мгновенно. Я знал, кто это, и ждал этого звонка. Зато Деймон был не в курсе происходящего, и его паническое лицо говорило само за себя. Нужно было срочно спасать ситуацию, пока никто из вас двоих не наломал дров. Поэтому, пока Бейкер общался с Дамиано через домофон, я быстро влез в помятые джинсы, натянул футболку и тихо подошел к застывшему в полном ахуе Деймону. От моего голоса за спиной ты прямо-таки подпрыгнул. Такой эмоциональный! Художник, что тут еще скажешь. - Все окей. Открой, пожалуйста. А я пока пойду в душ. - В смысле, ты в душ? В смысле, в порядке??!!! Ты что?!! Не буду я открывать! Он же нам сейчас обоим морду набьет!! Я вздохнул. Домофон орал, поэтому пришлось объяснять ускоренно, а это было сложно. С моим-то английским. - Он знает. Про тебя. Про меня. Про картину. Я говорил, что не умею врать. Давно рассказал. Шок в твоих глазах требовал окончательных объяснений. - Я рассказал, что ты мне нравишься. Видимо, мой английский был совсем никуда не годен, потому что после этих слов ты окончательно завис. Хорошо, попозже вернемся к этой теме. С помощью гугл переводчика. А сейчас нужно, наконец, впустить Дами! Я мягко отодвинул твою застывшую, как изваяние, фигуру, и нажал на кнопку домофона. Пока Дами поднимался, у нас была пара минут. Отлично. Я вернулся к дивану. Нашарил под ним твою одежду. Вручил тебе. И накрыл твои нежные губы своими. - Я в душ. Дейм, можно кофе? Нам всем. Через 10 минут, выйдя из ванной, на ходу вытирая влажные волосы (чёртова шевелюра, от фена снова вся спуталась) я увидел то, что и ожидал. Вы мирно сидите за столом, кофе дымится в чашках. Вот и замечательно. Все-таки, это правильное решение - всегда говорить людям правду. В который раз в этом убеждаюсь. Гром и молния отгремели еще вчера вечером. Когда я сказал Дамиано про то, что мне действительно нравится Деймон. Не думаю, что это было для Дами неожиданностью. Возможно, он всё понял даже раньше, чем я сам. В конце концов, он же знал, что до нашей с ним связи у меня были только свободные, эпизодические отношения. Я не любитель длительных историй. Слишком ценю одиночество и независимость, слишком быстро теряю интерес. С Давидом в начале было иначе. В первый раз я думал, что я изменился. И я честно пытался. Но нет. Увы! Как бы мне не хотелось, нужно было признать - пока я не готов к серьезным отношениям. И мне нравится Деймон. А завтра, вполне вероятно, понравится кто-то еще. В 19 лет я не хочу брать на себя невыполнимых обязательств. И не хочу портить кому-то жизнь обещаниями, которые не смогу сдержать. И главное. В данный момент, гораздо больше, чем эти двое, меня волнует совсем другой вопрос. Фламенко. Туфли. Мой танец жизни. И я подсаживаюсь к вам, молча и мрачно пьющим кофе. И делюсь своими мыслями на единственную важную для меня тему. Ведь в первую очередь, вы мне еще и друзья. Как я и думал, я получаю пару ценных советов. И еще гораздо более ценное, вполне ожидаемое, и очень заманчивое предложение. Дамиано. Я ненавижу тебя, Торкио! Я ненавижу тебя до боли в груди, до зубовного скрежета. За твой эгоизм, за твою рассудительность. За твою чертову честность, с которой ты так спокойно и безжалостно рвешь мне душу в клочья. И я люблю тебя. Именно за те же качества, за которые ненавижу. Я вышел из квартиры Бейкера, где вы остались вдвоем. И всё мое напускное безразличие слетело, как плохо надетая маска. Путь от побережья до пансиона показался бесконечным. Но вот я на месте. Не глядя по сторонам, чтобы не видеть твоих вещей, пока еще лежавших на своих местах, хватаю гитару. И иду туда, где я должен быть сегодня вечером. Туда, где нам уже никогда не быть вдвоем. Туда, где эхо старинных зданий еще хранит звук твоих каблуков, отбивающих ритм фламенко. На наш бульвар Рамбла. Сегодня там будет в одиночестве плакать моя гитара. Она будет рыдать и стонать от боли, она будет злиться и сходить с ума под моими быстрыми, умелыми пальцами. И насрать, что думают окружающие. Сегодня меня спасет только она. Моя музыка, моя гитара. * * * Jennifer Lopez - Ain't It Funny (from Let's Get Loud) https://www.youtube.com/watch?v=goBc-Uq2FAk Нью-Йорк, США. 4 года спустя. Настоящее время Итан. Быть партнером Джей Ло - нелегкая задача. Вначале, когда два года назад я пришел на место Хоакина Кортеса, мне казалось - я попал в рай. Собственная гримерка. Отдельный зал для репетиций. Никакого контроля, кроме менеджера, ведущего саму Джей. Но достаточно быстро я понял, почему Хоакин, а за ним, и еще пара менее известных танцовщиков, слились в закат. Взрывной характер дивы перекрывал все многочисленные плюсы. Прекрасная Джей, действительно гениальная и неординарная, была ужасно непунктуальна, на редкость эмоциональна, и до невозможности вспыльчива. Люди с неустойчивой психикой (а таких в творческих профессиях-99,9%) не выдерживали ее постоянных перепадов настроения, и сбегали, сверкая пятками. Зато для меня это была та самая золотая карта, тот самый, неожиданный козырь, что я случайно вытянул, благодаря просмотру. На который тоже попал чисто случайно, подменяя заболевшего однокурсника. Лично меня ни капли не волновали крики бесподобной Джей, ее топанье ногами в ярости, когда мы сбивались с ритма, или когда лажала подтанцовка. Я делал свою работу, танцевал свое любимое фламенко, да еще и с партнершей, чей талант и профессионализм искренне меня восхищали. А на остальное-наплевать. Что до истерик... Женщины, да еще женщины-латино просто не могут быть иными. На самом деле, мне даже нравились немного ее демонстративные проявления темперамента. В то время, когда остальные участники труппы в страхе жались по углам, я с ностальгией вспоминал свою родную Испанию. Наших горячих, откровенных, эмоциональных испанских сеньор. Я так скучал по Испании. И особенно по ней. По моей прекрасной Барселоне. За все четыре года, когда я уехал с Деймоном сначала в Лондон, а затем в Нью-Йорк- я бывал в Барсе всего несколько раз. Сначала не было денег на перелеты Лондон-Барселона. Потом началась, параллельно с учебой, интенсивная работа. Потом-здравствуй, NY. И вот теперь, глядя в график мирового турне, я с радостью и предвкушением ожидаю 20 октября. Мадрид. Барселона. Два грандиозных шоу. Интервью. Выступления на частных мероприятиях. Целая неделя в Испании! Целая неделя, наполненная родными звуками мелодичной испанской речи. И может быть... Я боялся признаться сам себе... И может быть, именно в эту неделю я решусь, наконец. Переборю свою трусость и свои сомнения. И увижу Давида Дамиано. Спустя четыре года, после нашего расставания на железнодорожном вокзале «Barcelona Sants». * * * Мадрид, Испания. Концертный зал «Teatro Real» Настоящее время. Дамиано. Стою за кулисами легендарного «Teatro Real», и чувствую, как меня постепенно накрывает волна паники. Что происходит? Мне казалось, это уже в далеком прошлом. Страх большой сцены, страх многотысячной аудитории. С того момента, как ведущие газеты страны объявили меня «новым Paco de Lucia (Пако де Лусиа), этот страх исчез. О, наш гениальный и неповторимый Пако! Легенда Испании, гитарист-виртуоз, один из самых известных в мире гитаристов фламенко. Пако де Лусия играл как классическое, так и современное фламенко, и считался одним из пионеров стиля «новое фламенко». Такое сравнение обязывало ко многому. Но оно же и поднимало меня на новый, нереально высокий, уровень. Спасибо моему продюсеру, моему наставнику. Человеку, которому я обязан нынешней честью находится здесь. В театре Реал. О, вот и он! На мое плечо ложится уверенная рука Мануэля Аньелли. Именно он, четыре года назад, разглядел в самоуверенном и безбашенном парне, играющем на улочках Барсы, гитариста, способного сейчас собирать полные залы в самых известных столицах мира. - Дамиа! – его голос, спокойный, низкий, слегка насмешливый, как всегда, помогает собраться, перестать нервничать. - Дамиа, ну что? Готов к сегодняшнему вечеру? Оборачиваюсь. Вижу его влюбленные, смеющиеся глаза. В который уже раз благодарю вселенную за такого наставника, за такого ПАРТНЕРА, как Мануэль. Незаметно сжимаю его руку, и бросив беглый взгляд вокруг, быстро целую его в улыбающиеся губы: - Готов. С тобой готов на что угодно. Ты же знаешь. Пропустив мимо ушей мою двусмысленную реплику, Аньелли вдруг смотрит на меня внимательно. И его лицо становится серьезным. - Ты в курсе, что Торкио сегодня прилетел в Барселону? Конечно, я знаю об этом. И Мануэль знает. И знает всю нашу давнюю историю. У меня нет от него тайн. - Шоу завтра вечером. Полетишь? Вот черт. Твоя прямолинейность иногда напрягает. В этом вы с Торкио очень похожи. - Не знаю, Ману. Серьезно. Я еще не решил. Да, мы все эти годы поддерживали общение. Переписка, иногда видеозвонки. Такие друзья, такие приятели. Но… - НО? – Мануэль вопросительно поднимает бровь, и сам же отвечает - Но ты до сих пор не можешь ему простить того отъезда в Лондон. Или до сих пор не можешь смириться, что вы теперь «просто друзья». Так? Я молчу. Чертов провидец. Да. Я не могу простить. Не могу смириться. И не знаю, когда смогу. - Встреться с ним, Дамиа. Поговори уже, наконец. И закрой для себя эту страницу. Или… Открой ее еще раз. Тебе решать. Но пора принять хоть какое-то решение. Мой мудрый наставник. Ты, как всегда, прав. И как всегда, ставишь мои интересы выше своих. Вздыхаю, и уже наплевав на то, увидит нас кто-нибудь или нет, обнимаю. - Понял. Сейчас закажу тебе билет. Но билет так и не понадобился… *** Мадрид, Испания. Вечер того же дня. Концертный зал «Teatro Real» Итан. Это было прекрасное выступление. Гитара пела под твоими виртуозными длинными пальцами. Подчиняясь тебе, и покорно отзываясь на каждое твое прикосновение… И тысячный зал замер, попадая под магию твоего таланта. О боже. На моих глазах блестели слезы. Эмоции невозможно было удержать. Куда пропала моя сдержанность? Я не узнавал сам себя. Это и есть настоящий, истинный талант-вытащить из слушателя, зрителя, те эмоции, в которых он и сам себе боится признаться. Я вспомнил наши выступления. Как будто это было вчера. Теплый южный вечер. Бульвар Рамбла. Каменный парапет набережной. Наши вечерние представления. И наш жаркий дуэт по ночам. Жалел ли я о том, что всё так вышло с нами? Жалел. Много раз. Хотел ли, что бы все сложилось по-другому? Нет. Мы пошли каждый своим путем. И в тот момент эти пути оказались единственно правильными. НО… Кто сказал, что параллельные прямые не могут снова пересечься? Это всего лишь теория. А я человек, далекий от математики и от теорий. Поэтому я и взял билет на вечерний рейс «Барселона-Мадрид». И вот я здесь. Смотрю на тебя из зала. Когда концерт закончился, набираю твой номер. Ты не отвечаешь. Логично. Скорее всего, телефон в гримерке, а ты сейчас принимаешь поздравления от коллег и поклонников. Набираю номер Аньелли. Да-да, я прекрасно знаю, что он твой любовник. Но меня это ни капли не волнует. Я уже общался с ним, и я знаю, как он к тебе относится. Он последний, кто станет мешать нашему общению. Трубку снимают после второго гудка. - Привет, Итан. Как ты? - Привет. Я здесь, в Театро Реал. Хочу увидеться с Давидом. Секундная пауза, потом ответ: - Да, конечно. Подходи к служебному входу. Я распоряжусь, что бы тебя проводили к нему в гримерку. *** Дамиано. Все прошло блестяще. Просто превосходно. Браво. Вы гениальны. Вы просто бриллиант. Пако бы гордился вами. Просто восторг. И так далее, и так далее… Все эти бесчисленные комплименты уже начинали раздражать. Всплеск энергии резко иссяк. Я уже не чувствовал ни подъема, ни воодушевления. Они остались там, на сцене. Сейчас я был, словно проколотый воздушный шарик. Ноль эмоций, ноль сил. Наконец, добравшись до гримерки, и захлопнув за собой дверь, я облегченно выдохнул. Обернулся к зеркалу, чтобы взять влажные салфетки и смыть грим. И тут же ошеломленно отступил назад. Потому что в низко опущенном кресле перед зеркалом, сидел тот, кого я так хотел и так боялся увидеть завтра. Ты. Итан Торкио. МОЙ ИТ. Как будто и не было этих четырех лет. Все такой же красивый, все такой же спокойный. Только вид более ухоженный, да одежка помоднее. Вот и всё отличие. Эмоции, которых вроде бы и не оставалось после выступления, захлестнули как цунами. -Ит? Как? Почему? - Привет, Дами. Взгляд твоих прекрасных черных глаз глубокий, как воды темного озера. Смотришь, не отводя взгляд, и я чувствую, все то же, что и раньше. Но… Я знаю, что все изменилось. И я помню, почему. Поэтому неимоверным усилием воли сдерживаюсь, и отвечаю так же спокойно, так же сдержанно: - Привет. Не ожидал тебя увидеть здесь. После стольких лет. Даже удивительно. – Ну вот, я всё же не сдержался, не смог не съязвить. Ты смотришь внимательно. - Поговорим? - Прямо здесь? - Если не возражаешь. За дверью толпятся твои поклонники. Не хотелось бы зависнуть там на полчаса. - Хорошо.- Резко двигаю второе кресло, сажусь напротив тебя. Изумление, вызванное твоим внезапным появлением, отступает. И появляется злость, боль, прежняя горькая обида. Какое право ты имеешь вот так вламываться в мою гримерку? В мою жизнь? После всего, что ты сделал с нами? - Я хочу поставить точку, Дами. Что???!! Эти слова оглушают. - Я хочу попытаться объяснить тебе, почему я поступил тогда именно так, а не иначе. А ты должен попытаться меня понять. Нет, все же ты изменился, Ит. Раньше в твоем тоне не было этой железной уверенности. Маленький котенок превратился в гибкую черную пантеру, взрослую и опасную. Но и я тоже вырос, мой дорогой. И пора показать тебе, кто тут босс. - Не уверен, что нам есть, что обсуждать, Торкио. – говорю максимально безразлично. - А я уверен, что есть. И тут ты рушишь все мои установки и барьеры. Делаешь то, что я совсем не ожидал. Молниеносным движением поднимаешься с кресла. Наклоняешься надо мной. И целуешь меня в ошеломленно приоткрытый рот. И я падаю. Падаю в эту бездну, в этот океан. Тону, и даже не пытаюсь выплыть. Сколько длится это сумасшествие, не могу сказать. Прихожу в себя только когда понимаю, что ты уже устроился у моих ног, прямо на ковре. Обхватил мои колени руками, покорно положил на них голову. Твои прекрасные длинные волосы укутывают мои колени, касаются пола. Губы шепчут: - Прости, Дами. Я не мог тогда поступить иначе. Эта фраза как спусковой крючок, как вспышка. Злость и горечь поднимаются с новой силой. Резко отталкиваю тебя, вскакиваю, и нервными шагами принимаюсь ходить по гримерке. - Ах, ты не мог? Не мог? Ты бросил меня, и свалил в Лондон, с этим мелким идиотом Бейкером. Только потому, что решил, что так будет лучше для нашей карьеры. Странно. Ты даже и не думаешь возражать. Наоборот, согласно киваешь. - Да. Именно поэтому. И как видишь, я оказался прав. Безаппеляционность, с какой ты произносишь эти возмутительные слова, вызывают во мне новый виток злости. - Значит, ты ни о чем не жалеешь? Ты такой умничка, такой весь праведник и провидец одновременно! Осчастливил нас обоих, да? - Да! - снова киваешь ты. Вот это наглость! – Если бы я остался в Барсе, что бы нас ждало? Дами. Было два выхода. Первый: я мог вернуться к родителям. И играть по их правилам. Учиться на юриста. Бросить тебя, или встречаться с тобой тайком, что для меня, как ты знаешь, абсолютно неприемлемо. Танцевать я тоже бы не смог, по крайней мере, на том уровне, к которому я стремился. Остался бы на любительском уровне. Никакого профи. Второй: Остаться с тобой. Работать мальчиком на побегушках в магазинчиках и ресторанах. Танцевать по вечерам на Рамбле. Впоследствии, возможно, с трудом накопить денег на Школу Фламенко, не самую крутую, а так себе. И танцевать уже не на улице, а в ресторанах или фламенко-барах. Вот и все перспективы. Так же, как и твои. Нам нельзя было оставаться вместе, Дам. Нам обоим был нужен мощный рывок, пинок под зад. Который заставил бы нас встряхнуться и вспомнить забытые амбиции. Да, мы любили друг друга. Но до того, как мы встретились, у нас у каждого была другая, более давняя, более страстная любовь. И именно ей мы изменили, находясь вдвоем. Я -фламенко. Ты-своей гитаре. Повстречавшись, мы поплыли по течению, довольствуясь малым. И это было прекрасно. Какое-то время. Но всю жизнь так продолжаться не могло. Ты вздыхаешь, нервно поправляешь волосы. Совсем как раньше, когда что-то тебя волновало. А, значит и ты все-таки тоже волнуешься сейчас, под этим напускным спокойствием? - Для меня решающим фактором стали эти злополучные туфли, Дами. Тогда я понял, что нужно действовать. Что бы спасти нас обоих. Что бы дать НАМ шанс. Ты устало прикрываешь глаза. Ах да, у тебя же был ночной перелет из Аргентины в Барсу. А потом ты еще летел из Барселоны сюда, в Мадрид. - Я всё сказал, Дами. Мне жаль, мне действительно жаль, что мое решение тогда причинило тебе… боль. Но я действительно считаю, что поступил правильно. Прости. Ты поднимаешься с пола, отряхиваешь колени от пыли, распрямляешься. Слегка обнимаешь меня за плечи, уже как друг, а не как любовник. Не так, как пять минут назад. Осторожно целуешь в щеку. Выходишь в коридор. И дверь за тобой закрывается. *** Итан Вот и все. Точка поставлена. Выхожу в коридор. В голове сумбур, я ничего не соображаю. Сказывается бессонная ночь в перелете, и волнение, которое я так тщательно пытался скрыть в разговоре с Дами. Почти бегом слетаю вниз по лестнице, к выходу на улицу. И внезапно в дверях сталкиваюсь с Мануэлем Аньелли. Только… Вот внезапно ли? У меня мелькает шальная мысль, что он караулили меня у выхода специально. Переживает за Дамиано? - Итан, уже уходишь? – - Да. Мы все выяснили. Мне пора возвращаться в Барсу,- смотрю на часы. - Вылет через два часа. Мануэль аккуратно удерживает меня за рукав. - Итан, прости, что лезу не в свое дело…Но ты понимаешь, как больно ты сделал Дамиано своим уходом тогда? И за четыре года эта боль не утихла. Также, как и его чувства. Слова Мануэля - как острые ножи, ранят душу. Что я могу ответить? - Я попытался сказать ему, что мне жаль. Он меня не понял. И не простил. Поэтому я ушел. Бесполезно. Все бесполезно. Мануэль внимательно смотрит, и пожимает плечами: - А… Ты вот таким же тоном всё это ему говорил? - Ну… да… - не понимаю, к чему он ведет. Лицо Мануэля внезапно проясняется, плечи расправляются, и он тихо смеется. Странно. - Итан Торкио! Ты в зеркало давно смотрел? Советую смотреть туда почаще, особенно когда готовишь какую-то эпохальную речь. Типа той, что в итоге должна вернуть тебе любимого парня. Неудивительно, что он отправил тебя куда подальше. С таким эмоциональным сухарем, как ты, Торкио, не всякий выдержит. У тебя же лицо сейчас, как будто ты не в любви признавался, а зачитывал вслух Уголовный кодекс Испании. Статья такая-то, параграф такой-то… Хмм. Это даже как-то обидно сейчас. Нормально я говорил. Наверное… Мануэль решительно преграждает мне дорогу. Разворачивает в обратную сторону. - Так. Мне нужен адекватный и довольный Дамиано Давид, а не пришибленный жизнью. Мне с ним еще работать не один год, надеюсь! Так что, иди-ка ты снова в гримерку. И сделай попытку номер два. Только не забудь надеть нормальное лицо, дурачок. И поменьше умничай, понял? Меньше слов, больше… мммм… дела. Вот это сейчас было совсем обидно!!! *** Мадрид. Концертный зал «Teatro Real» Гримерка Давида Дамиано. 3 минуты спустя. Дамиано сидит перед зеркалом. Он так и не смыл сценический макияж. Не сменил костюм на удобную одежду. Ему вообще сейчас на все наплевать. Все его мысли о том, кто несколько минут назад вышел, что бы больше не вернуться. Внезапно, дверь распахивается. На пороге возникает Торкио. Только этот Торкио кардинально отличается от версии 1.0. Он решительно подходит к изумленному Дамиано. Хватает его за талию. Тянет на себя. Прижимается всем телом, так, что у Давида моментально начинает до боли знакомо ныть в паху. Руки Торкио жадно гладят спину, опускаются ниже, на задницу, и еще сильнее прижимают бедра гитариста к бедрам танцора. Горячий жадный рот накрывает губы ошеломленного парня. Торкио грубо толкает Давида к стене. И начинает покрывать жаркими короткими поцелуями его шею, плечи… Руки настойчиво лезут под белую шелковую рубашку, пальцы гладят грудь, то ласкают, то требовательно сжимают мгновенно напрягшиеся соски. Без лишних слов, танцор плавно опускается на колени. Ловкими уверенными движениями расстегивает ремень и молнию на брюках Давида. Стягивает брюки ниже, за ними и боксеры. Изящные пальцы в гламурных кольцах (чёрт, Торкио, когда это ты успел стать долбанным модником?) крепко обхватывают рукой основание члена. Губы жадно накрывают подрагивающую головку. Язык скользит вдоль, увлажняя и дразня, заставляя Давида охнуть, и сильнее опереться о стену, чтобы удержаться на подгибающихся ногах. -Торкио, ты с ума сошел?? - стонет гитарист, пытаясь сдержать вскрик. Тот на секунду выпускает напряженный, влажный от слюны и смазки член из рта. - Я давно уже без ума. От тебя, любимый. И снова накрывает ствол умелым горячим ртом. Этот рот лишает гитариста последних остатков разума. Да, Торкио наизусть знает, как можно его завести. Байлаор сам уже не хило возбужден. Ощущение напряженного члена Дамиано во рту заводит до невозможности сильно. Торкио так нравится ему отсасывать. Всегда нравилось. И еще нравится смотреть при этом на Дамиано. Как эмоции удовольствия и наслаждения сменяют друг друга на его красивом, дерзком лице. Светло-ореховые глаза Давида прикрыты, щеки горят. Рот скривился в неслышном, слабом стоне. - А теперь ты веришь, что мне очень- очень жаль, любимый? - Итан прерывается, что бы вдохнуть, но пауза длиться всего лишь мгновение. И пытка продолжается с усиленным пылом. Язык скользит вдоль ствола, губы сжимаются и расслабляются, доводя до высшей точки желания. Торкио делает выдох, и пытается заглотить член любимого целиком, до основания. С первой попытки не выходит. Но упрямый Торкио всегда добивается того, что хочет. Он снова выдыхает, и резко заглатывает. Спазмы сжимают горло, сопротивляясь. Но танцор не сдается. Притягивает твердые бедра Давида ближе. И все-таки делает глубокий захват. До основания. Целиком. - Ооооооххх…- Гитарист уже не может молчать, и стоять смирно тоже. От вида Итана, упоенно ласкающего его подрагивающий от напряжения, толстый член, у Дамиано градус кипения приближается к тысяче. Чувствуя, что Давид уже на грани, Торкио на секунду замирает, давая парню передышку. А потом снова насаживается неутомимым ртом. Начинает ускорять движения… Еще сильнее, еще глубже… Тонкие, нежные пальцы байлаора сжимают мускулистые ягодицы гитариста. Мокрый горячий рот лижет, сосет, заглатывает. «Давай, любимый, кончай… Я чувствую, что ты уже близко!», - мысленно шепчет байлаор. Вдруг он вспоминает, как можно подхлестнуть желание своего парня. Вспоминает то, что нравилось Давиду больше всего. Итан отстраняется, нарочито медленным движением отбрасывает назад свои спутанные длинные волосы. Нагло смотрит Дамиано в глаза. Гибким влажным языком соблазнительно облизывает припухшие, покрасневшие губы. - Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, любимый… И хочу, чтобы ты видел, как я жадно заглатываю всё, что ты мне дашь, и как мне это нравится… Шепот Торкио окончательно сносит крышу Давиду. Все. Тормоза отпущены. Давид откидывается сильнее на стену. Хватает Торкио за голову. И начинает сильнее насаживать его умелый, горячий рот на свой, ноющий от желания кончить, член. Торкио понимает гитариста без слов. Послушно ускоряет ритм; быстрее, еще быстрее… Еще немного… Ох, как горячо. И этот язык... Он невероятный… Ловкий, умелый, гибкий... Что Итан им вытворяет... Последний рывок в эту сладкую горячую глубину - и волна накрывает Дамиано. Последнее резкое движение бедрами, и он кончает. Долго, изливаясь в самую глубину покорно принимающего горла Торкио, не давая ему отстраниться ни на миллиметр. Вздрагивает еще раз... И расслабленно выдыхает. Поднимает Торкио с колен, и нежно, чувственно, долго целует парня в припухшие влажные губы. - Я так скучал по тебе, Ит, любимый. Так скучал. *** Мадрид, Испания. Кафе в холле аэропорта «Барахас» Поздний вечер того же дня. Итан. Сидя за столиком кафе аэропорта Мадрида, мы не сводим глаз с друг друга. Мой вылет через полчаса. Увы. Как бы сильно мне не хотелось остаться, я не могу подводить свою команду. Завтра в Барселоне будет грандиозное шоу. На которое ты прилетишь ко мне, любимый. Надеюсь, тебе понравится. И ты окончательно поймешь, что для меня фламенко-моя жизнь, моя любовь. Такая же сильная, такая же вечная, как моя любовь к тебе. Сжимаю твою руку сильнее, и тут же вспоминаю, что хотел напоследок немного подразнить тебя. - Кстааати…- говорю я, как будто только вспомнил- Привет тебе от Деймона. Он купил себе новую студию на Манхэттене. Очень миленькую. Я заценил. Твое лицо нужно видеть! Ха-ха-ха. Это тебе моя маааленькая месть за Мануэлито. - Рад за него, - шипишь ты сквозь зубы.- Как увидишься с ним снова, в ЕГО МИЛЕНЬКОЙ НОВОЙ СТУДИИ, передавай ему встречный привет. Пламенный. От всей души. Злишься? Отлично. Ну ладно. Не буду портить тебе настроение. Так уж и быть. - Прости, - говорю я задумчиво, - но вряд ли я в ближайшее время смогу передать привет Дейму лично. Он сейчас чаще бывает в Англии, чем в NY. Если пообещаешь, что это останется строго между нами, - я начинаю прокручивать галерею фото на айфоне, - я покажу тебе, почему. О, нашел. Открываю последнюю, присланную Бейкером, фотографию. Он, в обнимочку со своим нынешним парнем. Улыбаясь, показываю тебе. И твои глаза становятся размером с футбольные мячи. - Эээтттоо тот, о ком я... Нет, не может быть! Да ну! Ты смеешься??! Это же принц Уиль..- - Шшшшш! - я мягко накрываю ладонью твой рот. Потом убираю руку, и нежно целую в любимые губы. - Не надо произносить вслух. Да. Это именно тот, о ком ты подумал. Ты же знаешь Дейма. Он всегда был безбашенным. Но в этот раз всё серьезно. Они ждут 14-летия сына его...парня. И тогда объявят о своем союзе. Кейт в курсе, и всегда была в курсе. Ее это вполне устраивает. Я очень рад за них. Именно такой спокойный, разумный парень и нужен был нашему распиздяю Дейму. -Ах ты, засранец!!! – Ты ржешь в голос, и в шутку толкаешь меня ногой. И я узнаю в этом веселом, отвязном парне моего прежнего, юного гитариста с бульвара Рамбла. Моего любимого. Того, которого я больше никогда не отпущу.