Шахматный порядок

– О, мастер Регулус, пришло время открыть вам правду, – прохрипел Кричер, голос его дрожал от нахлынувших воспоминаний. – Ваш род всегда стоял на страже чистоты крови! Чистота крови – вот знамя, под которым шли ваши предки, да! – бормотал он, словно молитву. – Кричер, погоди. Отец говорил, что Сириус Блэк был последним… из нашей крови, – невольно вставил Альбус. – Великий Финнеас Найджеллус Блэк оплакивал его гибель, утверждая, что с ним угас последний Блэк! – Он ошибался, – прозвучал голос Булстроуда, словно удар колокола. Альбус и эльф обернулись к нему, повинуясь невидимой команде. – Это было сказано со слов портрета Финнеаса Найджеллуса, под влиянием информации, полученной от Дамблдора. Альбус перевел взгляд на резные подсвечники, словно выкованные из теней ушедших эпох. Они хранили отголоски забытого мира, который они тщетно пытались предать забвению, но он продолжал жить, как тлеющая искра надежды на возрождение. – В действительности, – продолжал финансист, – пресеклась лишь ветвь Ореона и Вальбурги Блэк. – Ликорис Блэк, – произнес он, приближаясь к гобелену. – Вы видите? Он изображен здесь как мужчина? – Да… Кажется, припоминаю что-то подобное… – Альбус потер лоб, пытаясь воскресить ускользающие воспоминания. – Отец, кажется, говорил, что кто-то из Блэков был женщиной, но его ошибочно представили мужчиной. – Все было с точностью до наоборот, мастер Регулус, – проскрипел Кричер. – Он был мужчиной, но вашему отцу внушили, что это женщина. – Но почему? – изумился Альбус. – После заявления Дамблдора о гибели последнего Блэка, им нужно было что-то придумать, чтобы скрыть правду от вашего отца. Слизнорту пришлось сочинить историю о Ликорис, как о женщине, – хмыкнул Булстроуд. – Чтобы не допустить существования еще одной ветви Блэков. – Это… уже низость… – не выдержал Альбус. – О, мастер Регулус слишком благороден, – проскрипел Кричер. – "Рука руку моет" – вот их девиз, мастер Регулус! – Но зачем? – недоумевал Альбус. – Шла война, и Гораций боялся, что старина Дамблдор утратит авторитет в глазах вашего отца. Если сомневаетесь, взгляните на гобелен. Ликорис Блэк изображен здесь как мужчина. Магия гобелена не лжет! – И ваша достопочтенная матушка, госпожа Мария Амфитрита Блэк, была его внучкой, – вздохнул Кричер. – Но как уцелела эта ветвь? – не понимал Альбус. – Они жили в Италии, – ответил Булстроуд. – После гибели Регулуса Блэка почтенный Ореон Блэк распорядился отправить их в Италию. Булстроуд извлек серебряный портсигар, украшенный двумя вздыбленными конями, и закурил сигарету, наполняя комнату терпким дымом. - Но как она познакомилась с моим отцом? - удивился Ал. - моя… мама? - Думаю, вам будет любопытно, мистер Поттер, - важно ответил Булстроуд. - Ваша матушка и бабушка вернулись из Италии весной двухтысячного года. В самый разгар гонений Бруствера на чистокровных. Естественно, им сразу пришлось пройти фильтрацию…. - А что это такое? - поинтересовался Альбус. - Это временный арест с целью проверки на лояльность, - грустно усмехнулся биржевик. - Чаще всего это временное заключение в фильтрационный лагерь. До того момента, как человек не докажет свою лояльность режиму. - Естественно, их стали таскать по допросам, как и многих других чистокровных, - продолжал Булстроуд. - Требовали признаний, что Блэки не сочувствовали Темному лорду. Альбус слушал, стараясь не проронить ни слова. От слов этого человека сейчас зависело слишком многое. Только он Один мог пролить тайну его происхождения. «Я открываюсь под конец», - гласила надпись на колдографии той девушки. Неужели в самом деле… мамы? - Вашу матушку стали таскать по допросам. Ее мать не выдержала и… - Булстроуд сделал паузу. - с помощью сочувствующих уехала назад в Италию. «Его самого», - подумал Ал. – А ее оставили здесь? – прошептал Альбус, чувствуя, как внутри все сжимается от жалости. – Именно так, – подтвердил Булстроуд. – Молодая, красивая, без поддержки семьи… Бруствер не церемонился с такими. И вот тут-то появился ваш отец, Гарри Поттер. Он был аврором, и, по слухам, весьма принципиальным. Ему поручили дело Марии Амфитриты Блэк. Кричер тихонько заскулил, словно стараясь заглушить боль воспоминаний. Булстроуд же, напротив, казался абсолютно невозмутимым, словно рассказывал о погоде. – Ваш отец поверил в ее невиновность. Он рискнул своей репутацией, чтобы вытащить ее из этого ада. Помог ей доказать свою лояльность, организовал ей алиби… Не знаю, что именно между ними произошло, но Потом…. Появились на свет вы. - А меня мама не увидела? - упавшим голосом спросил Ал. - Увидела и назвала. Но… не прошла реабилитации. Слишком большая потеря крови… - Булстроуд прошёлся по комнате, и доски заскрипели под его грузным телом. - Джинни Поттер согласилась выдать вас за своего сына, - кивнул биржевик, - она успела поручить вас заботам Кричера и моим. Но Кричеру ваш отец приказал молчать.Цитировать выделенное К этому сообщению в диалоге » К диалогу » Ал посмотрел на Кричера, на его сморщенное лицо, искаженное горем. Эльф хранил эту тайну годами, повинуясь приказу его отца, но теперь, когда правда вырвалась наружу, он казался освобожденным от тяжкого бремени. Булстроуд же, напротив, казался наблюдателем, отстраненно повествующим о событиях, которые сломали жизнь не одному человеку. - Но как мой отец мог приказать Кричеру молчать? - поправил Альбус очки. - Очень просто… Пока вы были ребёнком, главой дома Блэков на время снова стал он. Когда вы подросли, - кивнул Булстроуд, - Крмчер его особенно и не слушал. Старый эльф кивнул в знак согласия. – Жаль, что кроме Кричера, никто не помнит, каким великолепием дышало это место, – вздохнул домовик, и в голосе его прозвучала глухая тоска. – Госпожа Вальбурга Блэк всегда гордилась своим родом, выставляя Блэков образцом чистоты крови. Попасть на прием в этот дом считалось высокой честью для достойных волшебных семей, – пробормотал он с лёгкой ностальгией, – но удостаивались этой чести немногие. Теперь же, узнать правду о жизни рода Блэков извне почти невозможно… Мадам Вальбурга знала толк в заморском искусстве, рассказывала сыновьям о диковинных странах и даже обучала племянниц французскому языку. Да, у неё были племянницы: мисс Беллатрикс, мисс Нарцисса и мисс… Альбус бросил быстрый взгляд на Булстроуда. В памяти всплыл насмешливый рассказ Джинни о первом приезде Флер: чемпионка говорила с сильным акцентом и предпочитала отмалчиваться. "Высокомерная стерва", – так окрестила ее Джинни, да и многие другие. Но может быть, они были несправедливы? Может, Флер просто не успела освоиться с английской речью? – И конечно, традиция Блэков с восемнадцатого века – путешествовать по Италии. Ваша матушка недаром там жила, мастер Регулус, – проскрипел Кричер, и в голосе его послышались отголоски былого величия. – А почему именно там? – Когда-то Италия была колыбелью аристократизма, благородства и волшебства! Видите портрет Госпожи Мисапиноа Блишвик на фамильном древе? Ей дали имя в честь итальянской сосны! – Имя «Мисапиноа», возможно, происходит от слова «Messapian» – это ныне вымерший язык, на котором когда-то говорили в юго-восточной Италии. – А почему, Кричер? – спросил Альбус. – Ах, мастер Регулус, все дело в повальном увлечении Италией в те времена. – Я не случайно заговорил о Госпоже Блишвик, – проскрипел Кричер. – Обратите внимание: портреты семьи Блэк словно повторяются. Некоторые лица до странности похожи друг на друга. – Мисапиноа и Лукреция Блэк… это не случайное сходство? – Именно так, мастер Регулус. – А третья… Ваша матушка! – Судьба всех троих была тесно связана с Италией… – проскрипел Кричер. – Мисапиноа и Лукрецию назвали по-итальянски… Альбус снова посмотрел в синие, доверчивые глаза Мисапиноа. Сколько скрытых тайн, оказывается, они хранили. – Ее назвали в честь итальянской сосны, а Госпожу Лукрецию – в честь знаменитой итальянки шестнадцатого века, – торжественно произнес Кричер, словно приобщаясь к прекрасному прошлому. – Лукреции Борджиа? – спросил Альбус. – Да… именно Борджиа, – ответил Кричер. Альбус почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Борджиа… Имя, окутанное мраком интриг, власти и скандалов. Какое отношение эта женщина, известная своими отравлениями и политическими играми, имела к благородному роду Блэков? Неужели и в их родословной таились столь темные пятна? – Но почему? Зачем было называть дочь в честь столь… неоднозначной личности? – спросил Альбус, не отрывая взгляда от портрета Лукреции Блэк. Кричер на мгновение замялся, словно подбирая слова. – Мастер Регулус, времена меняются, но некоторые вещи остаются неизменными. Власть, влияние, красота… Лукреция Борджиа была символом своей эпохи, женщиной, умевшей добиваться своего. Возможно, Госпожа Вальбурга видела в ней не только темные стороны, но и силу, способную сокрушить любого врага. – И ваша матушка… – прошептал Кричер, – она унаследовала не только черты лица Мисапиноа и Лукреции, но и их… страсть к Италии. Она знала наизусть все легенды о Риме, все тайны Венеции. Италия была её второй родиной, местом, где она чувствовала себя свободной и счастливой. Альбус вспомнил строки из старинной книги по алхимии, которую он случайно нашел в библиотеке Хогвартса. Там упоминалось о древних магических ритуалах, связанных с землей Италии, о местах силы, где граница между мирами истончалась. Неужели Блэки искали именно это? Неужели их путешествия были не просто прихотью аристократов, а поиском утраченных знаний и могущества? - Кричер… Я хочу, чтобы ты держал это все в тайне от… - Ал чуть было не сказал «моих», но тут же горько про себя усмехнулся: «Какие они мои?»… - от Поттеров и Уизли, - сказал он. - Конечно, мастер Регулус! Кричер рад служить мастеру Регулусу, - кивнул почтительно сказал эльф. - Но ваш отец и так знает это…. - А кто ещё? - спросил осторожно Альбус. - О, Грейнджер и ее муж, конечно…. Они знали тайну…. - бормотал эльф. - Кричер…. Надо узнать побольше об этом…. Но очень острожно…. - велел Альбус.

***

Альбус напряжённо смотрел на выпускавший пар красный паровоз. В кармане у него лежало письмо Адель, просившей остановить Эрика. Тот, как оказалось, стал уговаривать Река и Кассандру провести дерзкий набег для освобождения Гарретта Гринграсса. Те сначала отнекивались, но, как писала Ада, начали потихоньку соглашаться на его уговоры. Альбус задумался, как и когда лучше вызвать друга на откровенный и, как он чувствовал, жёсткий разговор. Сам Эрик казался каким-то подавленным, словно страдал от бессонницы. Он тепло поздоровался с другом, но при этом, как понял Ал, находился мыслями где-то далеко. Альбус поймал себя на мысли, что это даже немного забавно: у них обоих есть теперь такие семейные тайны, которые просто так и не обсудишь. Альбус услышал за спиной лёгкий стук каблуков и обернулся. Довольная Вики Смит подбежала к нему, махая рукой. - Ал, мы теперь старосты! Не забыл? Ал присмотрелся. Безусловно, страстоцвета гриффиндорцев стала Роза. «И кто бы сомневался?» - подумал он с легким ехидствам.Положение матери расписало дочке всю жизнь. Зато ее напарником оказался долговязый и нервный Линдон Аллен, с подозрением смотревший подстрокам, точно ожидая подвоха. Неестественна тощий и смуглый, он казалось, видел опасность нападения со стороны. От Хаффлпаффа старостой была ослепительная Анна Вудсток, уже выдвинувшая вперёд тонкие длинные ноги. Ал тепло кивнул ей, вспоминая общие споры в клубе Клэр. Ее напарником оказался белобрысый увалень в очках Артур Джиро. Альбус знал его плохо, встречая разве что в коридорах между уроками, зато Забини называла его «дундуком". Едва тронувшись, поезд увлек Альбуса и Вики в вагон старост, обитель, знакомую им по рассказам Ады. Обширное купе, где профессор Слизнорт, словно павлин в окружении своих перьев, собирал префектов. Когда слизеринцы переступили порог, купе уже дышало атмосферой оживленной беседы, а места были почти полностью заняты – словно старосты спешили застолбить за собой право первенства. Ал всмотрелся в лица. Роза Уизли, староста Гриффиндора. "Кто бы сомневался?" – промелькнуло в его голове, усмешка коснулась губ. Судьба, казалось, сама толкала ее к пьедесталу, купая в лучах удачи. Ее напарник, Линдон Аллен, долговязый и издерганный, походил на загнанного зверька. Впалые щеки, смуглая кожа, лихорадочный блеск глаз – он словно ждал удара в спину, жил в постоянном предчувствии опасности. От Хаффлпаффа сияла Анна Вудсток, чьи длинные ноги, словно выточенные из слоновой кости, уже несли ее вперед. Ал приветливо кивнул, вспомнив их словесные баталии в клубе Клэр. Рядом с ней возвышался светловолосый увалень Артур Джиро, очки делали его лицо простодушным. Ал мимолетно пересекался с ним в коридорах, а вот Забини неизменно удостаивала его званием "дундук". – Вот и мои звездочки! – прогремел Слизнорт, пуговицы на его кителе сверкали, словно начищенные золотые галеоны. Вскоре стало ясно, что они не последние: в купе вошли старосты Когтеврана. Кэролайн Мэй, на первый взгляд, терялась в толпе. Миниатюрная, почти хрупкая, с короткой стрижкой, она казалась девочкой, случайно попавшей во взрослый мир. А вот ее напарник, Джин Флаэрти, резко контрастировал с ней. Угловатый, подстриженный "под ноль", он скорее напоминал бравого маггловского вояку, готового к бою. Роза скорчила кузену гримасу отвращения, но Ал пропустил ее выпад мимо ушей. Беседа, похоже, вращалась вокруг Штирнера. Роза, словно драгоценные крохи, делилась обрывками информации, подслушанными у матери, щедро приправляя их собственной фантазией. Но даже в ее болтовне мелькнуло нечто интересное. По словам Розы, Рональд Уизли до сих пор не оправился от потери памяти, несмотря на усилия лучших колдомедиков. Роза утверждала, что за этим стоят приспешники Штирнера, но декан Слизерина отнесся к ее версии с явным скепсисом. – Честно говоря, не вижу здесь руки Штирнера, – заметил зельевар. – Скорее, это дело рук кого-то из местных пожирателей. – Анна энергично закивала, выражая полное согласие. – Даже после его нападения на школу? – с тревогой спросил Линдон. – Штирнера интересует не Хогвартс, а нечто конкретное, – охотно пояснил Слизнорт. – Некий артефакт, за который он готов отдать многое. Память вашего отца ему ни к чему, – бросил он взгляд на Розу. Роза нахмурилась, недовольная тем, что ее теория рассыпалась, словно карточный домик. Альбус машинально отметил, что это вполне в духе Слизнорта – уходить от острых углов, переключая разговор на более безопасные темы. – Помню, в детстве разговоры о Штирнере казались частью взрослой жизни, – просияла Анна. – Безусловно. Штирнер не занимается детскими забавами, – поправил усы Слизнорт. – В каком смысле "детскими", сэр? – Кэролайн пожала плечами. Мастер зелий на мгновение задумался, подбирая слова. – Тёмная магия Штирнера тесно переплетена с политикой. Как с нашей, так и с маггловской, – наконец произнес он. – Похоже, политическая обстановка сейчас особенно накалена, – вздохнула Кэролайн. – Штирнер мечтает о восстановлении господства белой расы над миром, – спокойно продолжал Слизнорт. – А в белых странах – о возвращении старой, жесткой системы образования. Дети, избалованные и привыкшие к безделью, не смогут править небелыми народами – вот его маниакальная идея. – Странно, что министерство его боится, сэр, – заметил Джин. – Его идеи не противоречат их политике. – Профессор, как вы считаете, есть шанс вернуть память моему отцу? – настойчиво спросила Роза. Лондонские пригороды остались позади, и поезд вырвался на просторы полей. Небо хмурилось, ветер гнал рваные клочья облаков. Ал усмехнулся про себя, зная неуемное желание Розы сводить любой разговор к интересующим только ее темам. – Вполне возможно, мисс Уизли… Но… – Слизнорт тщательно подбирал слова. – Мы столкнулись с силой, против которой наши средства… недостаточны… – И мы сами спровоцировали его? – с недоверием усмехнулась Кэролайн. – Никто еще не доказал, что за этим "бедствием" стоит именно Штирнер, – невозмутимо заметил Альбус. – Включая и потерю памяти. Роза одарила кузена испепеляющим взглядом и прошипела что-то вроде "Подлый змееныш!". Линдон тоже бросил на него злобный взгляд. Слизнорт откашлялся, пытаясь сгладить неловкость. – Альбус прав, преждевременные выводы ни к чему. Нам нужно сохранять спокойствие и хладнокровие. Именно это отличает истинных лидеров в неспокойные времена. Артур Джиро, до этого молчавший, вдруг подал голос: – А может, Штирнер просто сеет хаос? Разве ему это не выгодно? Чем больше неразберихи, тем легче ему будет претворить в жизнь свои планы. Все задумались. В словах увальня была своя логика. Альбус отметил про себя, что Забини явно недооценила Джиро. – Вполне возможно, Артур, – признал Слизнорт. – Хаос – давний союзник темных сил. Но мы не должны поддаваться панике. Хогвартс – надежная крепость, и мы сделаем все возможное, чтобы защитить наших учеников. Альбус откинулся на спинку кресла. Разговор перешел в рутинное обсуждение комендантского часа и правил поведения. Напряжение немного спало, но тревога осталась. Штирнер, потеря памяти, политические интриги – все это предвещало надвигающуюся бурю. Тем более, что Ал уже видел в лесу, на что способен Штирнер, когда тот ловил ладонью любые брошенные в него заклинания и превращал их в неясную субстанцию, а затем – в шар. – "Непрощённые", – продолжал Слизнорт, его голос обрел оттенок мрачной торжественности. – "Потребовали Кита Джеррарда и Флавиуса Флинта, информатора, в обмен на возвращение Рональда Уизли. Гарри и Гермиона, в отчаянной попытке обмануть их, приняли облик Кита и информатора с помощью Оборотного Зелья, но Непрощённые оказались на шаг впереди. Гарри, дорогой наш Гарри", – старик утер слезящиеся глаза шелковым платком, – "Сумел вырвать Рона из лап смерти, но память его оказалась изъята, а настоящие Кит и Флавиус попросту исчезли". – Это секретная информация? – опешил Линдон. – Скорее, дурно пахнущая тайна, – усмехнулся декан Слизерина. – В летописях о ней умалчивают, но слухи ползут, словно змеи. – Потом что-то затевалось в Южной Африке… – припомнил Ал, наморщив лоб. – Кажется, это было в мае, когда они ходили с Хеленой… – Причём тут Африка? – удивилась Кэролайн. – Ах, – вздохнул мастер зелий, помрачнев. – Тайную операцию Министерства по проникновению на незаконный аукцион магических зверей в Кейптауне сорвали Непрощённые, словно тени, всегда на шаг впереди. Именно эти инциденты заставили миссис Уизли поверить, что среди них завелся крот, сливающий информацию. Она поклялась выманить его из норы. – Но зачем Штирнеру Африка? – не унимался Альбус. – А вот тут, Альбус, мы подходим к самому интересному, – Слизнорт приторно улыбнулся. – Все эти аукционы – и легальные, и нелегальные – это не просто торговые площадки. Это важнейшие места встреч, знакомств, заключения сделок и… вербовки. – Но кого? Не африканских же колдунов? – удивилась Кэролайн. – Это мероприятия международного масштаба, – охотно пояснил зельевар, словно раскрывая ценный секрет. – Вот если бы я попросил мисс Смит найти выход на Штирнера, с чего бы вы начали? – Не знаю… стала бы искать людей Штирнера… – задумчиво протянула Вики. – Верно. А где их искать, мисс Смит? – Слизнорт прищурился, словно кот, играющий с мышью. – На аукционах? – Вики невольно прыснула со смеху. – Именно! Выставки и аукционы – вот прикрытие для подобных дел. За ширмой букмекерских контор действуют общества, сводящие вас с нужными людьми, – заключил зельевар, словно ставя точку в сложном уравнении. – Я вас сильно удивлю, если напомню, сколько сделок и браков заключали в прошлом чистокровные маги на выставках магических животных? – он расплылся в довольной улыбке. – А с чего они решили, что в ЮАР будут обязательно люди Штирнера? – спросила Анна. – Искали не столько людей Штирнера, сколько тех, кто причастен к бедствию, – вздохнул Слизнорт, его лицо омрачилось воспоминаниями. – Все-таки странно, что Штирнер будет раскидывать волшебные предметы по Англии, – нахмурилась Анна. – И ты туда же! А ещё хаффлпаффка, – проворчал Линдон, закатывая глаза. – А как с этим связан Гаррет Гринграсс, сэр? – Альбус осторожно прощупал почву. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу, словно требуя ответа. Разводы воды застилали вид на потемневшее поле. – Ах, Альбус… – Слизнорт снова закашлялся в платок. – После провала операции с аукционом министерство вознамерилось выявить «крота». Так под подозрение и попал Гаррет… Альбус нахмурился, переваривая услышанное. Получалось, Штирнер использовал аукционы как своего рода «кадровое агентство», где подбирал себе сторонников и исполнителей. Искать его в Министерстве, очевидно, было бессмысленно – Уизли давно бы уже вывела его на чистую воду. Оставались только международные связи и теневые структуры, процветающие на подобных мероприятиях. – Совет, расследующий исчезновение Лондонской Пятерки? – переспросила Кэролайн, вскинув брови. – Но это же прямое нарушение всех протоколов безопасности! Получается, он имел доступ к самым секретным данным. – Именно, Кэролайн, – кивнул Слизнорт. – Ирония судьбы, не правда ли? Тот, кто должен был искать виновных, сам оказался под подозрением. – А почему вы сомневаетесь в его виновности? – глаза Розы вспыхнули недобрым огнём. – Да, откуда недоверие к министерству? – поддакнул Линдон. "Добивается расположения", – хмыкнул Альбус. – Просто ошибок было уже немало, – вздохнула Вудсток, посмотрев на размытые очертания станции за окном. …за окном. — Это каких? — Роза вскинула брови, во взгляде плескалось недоверие. — Да хотя бы "лондонскую пятерку", — Анна встретила ее взгляд в упор. — Кого там только не подозревали. Взять беднягу Грима Фоули. Пикеринг недавно тыкала нам в лицо его виной. — А потом выпустили, — кивнула Вики. — Это была случайность… — Линдон нервно сглотнул, словно ком в горле застрял. — Ничего себе… случайность… — протянула Анна, вытягивая длинные ноги. — А сколько гипотез с телом этого мужика строили? Целые замки из песка! — Рубить сплеча у Пикеринг в крови, — вздохнула Кэролайн. — И Райвенкло за них? — фыркнула Роза. Альбус поморщился. Это "них" слишком болезненно напоминало ему Джинни. "Устала я от вас". "Надоели вы мне". Кто эти "вы", Альбус понятия не имел. Слова звенели в ушах, словно осколки разбитого зеркала. — А почему задать вопрос — это уже быть против? — Кэролайн пожала плечами, словно не понимала, почему ее слова вызвали такую бурю. — Потому что эти вопросы выгодны нашим врагам! — отрезала Роза. — Недобитым Пожирателям и прихвостням Штирнера. — А нам невыгодно знать правду? — бросила Вики, словно плеснула масла в огонь. — Зависит от того, что за правда и для кого, — ответил Линдон, словно взвешивал каждое слово на весах. — Да и вам еще рано все знать! — профессор Слагхорн расплылся в улыбке, хотя Алу она показалась натянутой, как струна. Роза недовольно фыркнула, словно мастер зелий обратил свои слова против нее. За окном мелькали аккуратно заасфальтированные платформы, размытые пеленой дождя. Фонари уже зажглись, отбрасывая причудливые блики на мокрый асфальт. — Мой вам совет: поменьше забивайте себе голову этим делом, — подмигнул Слагхорн. — Занимайтесь больше уроками и… скоро уже сердечными делами! — погрозил он пальцем, словно провидец, заглядывающий в будущее. — А как же нам этим делом не интересоваться, когда то в школе трупы находят, то Штирнер нападает? — невозмутимо спросил Ал, словно это был обычный вопрос, а не вызов общественному мнению. Неожиданно дверь купе распахнулась. Рядом стояла необычно встревоженная черноволосая женщина; профессор Синистра: кажется, она преподавала астрономию. Серьезно болела, но сейчас снова вернулась к рабочей деятельности. – Профессор Слагхорн, я прошу прощения, что беспокою, но мне нужно сказать вам пару слов наедине.

***

Хогвартс встретил учеников колким дыханием вечера, и мелкая морось, словно сотканная из призрачной пыли, пронизывала плащи, пока они ждали безлошадные кареты. Альбус, с тех пор как тень смерти матери навсегда поселилась в его душе, всегда видел призрачные силуэты фестралов, словно сотканные из мрака печали. Впрочем, эта память обожгла его, как случайная искра, ведь разве она была ему матерью? Смутные воспоминания о смерти родной матери остались в далёком младенчестве. Отмахнув от ботинка прилипший камушек, словно отряхивая ненужные мысли, он направился к карете. – Я тоже их вижу, – тихо произнесла Вики, голос её дрожал, словно осенний лист на ветру. – Стала видеть после гибели тети. После Азкабана она чудом выжила, чтобы провести остаток дней с семьёй. Забыть о политике… хотя бы на время. Но сердце её было безвозвратно сломлено. – Я мало знаю о том, что случилось. Только помню, она расследовала события Первой магической войны и писала об этом книгу, – отозвался Альбус. – Сердце сломлено… – эхом повторил Альбус, словно пробуя горечь этих слов на вкус. – Ты слышала, что Штирнер якобы изобрёл машину, способную вернуть душу после поцелуя дементора? – Конечно, слышала… Но не могла поверить, что это возможно. Это ведь сильнее самой смерти, — прошептала Вики, в глазах застыло неверие. – Да, он доработал какой-то арабский механизм девятого века. Нужно предоставить множество воспоминаний о лишённом души, и машина восстановит её. – Это же повсеместное перерождение… Жизнь после смерти, — воскликнула Вики, в голосе звучало одновременно изумление и надежда. – Но тогда то, что делают дементоры, – это не смерть, а просто глубокий сон? Кома? – задумался Альбус. – Без этой машины – растительное существование. Кстати, представляешь, маглы знали об этой машине, но не понимали её! – усмехнулся Альбус, в его голосе прозвучала горькая ирония. – И что же они думали? – прыснула Вики, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. – Это было у маглов в Англии! В сороковом году они сняли фильм «Багдадский вор» по мотивам арабских сказок девятого века. Там были похожие машины. – Конечно, маглы знают о техническом волшебстве, – спокойно подтвердила Вики. – Просто их возможности ограничены. Взять Жюля Верна, он описал целый арсенал магической техники. – Я даже пересмотрел его в поисках этой машины, – признался Альбус. – Там были и летающий конь, и танцующая Серебряная дева, и шестирукая Шива, и Всевидящее Око, что покоится в храме на высочайшей горе мира. – И Штирнер нам все это вернет? – с лёгким восхищением, вопросительно и утвердительно одновременно, произнесла Вики, словно обращалась к недостижимой мечте. – Кажется, почти вернул, – ответил Альбус. – У маглов многорукая Серебряная дева убивает халифа. А что, если это и есть та самая машина? – Это переворот. Сколько людей можно вернуть к жизни. Даже тех, кто погиб много лет назад, на прошлых войнах. И у министерства нет оружия против такой машины, – задумчиво произнесла Вики. – А украсть её по глупости не получится. – Тут другое интересно, – вмешался Эрик, в его голосе слышалось напряжение. – Кто им вообще поверит? Если Штирнер объявит всему миру об изобретении, способном воскрешать мертвых! – Наши все скроют… – скептически приподнял брови Альбус, предчувствуя неминуемый обман. – А если не успеют? – вдохновилась Вики, в ее голосе зазвучала надежда. – Наверняка заявят, что это ложь или что-то в этом роде. Придется узнавать тайком. – Как обычно, – вздохнул Эрик, разочарованно качая головой. Большой зал сиял привычным великолепием, но этот блеск казался холодным и отчужденным. Во время распределения первокурсников Альбус, в качестве старосты, пожимал руки мальчикам, а Вики приветствовала девочек. Потолок изображал небо, затянутое тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещающими бурю. Джеймс бросил на брата взгляд, полный презрения и неприкрытой враждебности, но Альбус даже не дрогнул: теперь он знал, что его сумасшедший старший брат – всего лишь сводный. МакГонагалл произнесла речь об угрозе с континента, темных магах, Штирнере и необходимости объединения. Альбус едва не зевнул, утопая в волнах скуки. Эти дежурные слова он слышал каждый год. Алу показалось, что Вики тоже скучает, разделяя его усталость. «Она точно ничего нового не скажет, хотя знает многое!» — подумал Ал. Впрочем, у него было более важное дело, чем слушать директора. Надо было поговорить с Эриком, и лучший вариант был курилка после ужина. Проводив первоклассников в гостиную и проинструктировав их о жизни на факультете, Альбус пошел на лестницу в их «курилку» с Ноттом. По дороге он с ностальгией вспомнал, как некогда Ада давала им инструкции, его сердце сжалось от тоски по ушедшим временам. При воспоминании об Эйвери он ощутил укол в сердце: слишком хорошим было то время, с которого казалось прошла вечность. Адель словно улыбалась ему на лестнице своей нежной улыбкой. Теперь руководить им с Вики. Ал поправил пиджак и махнул Эрику, уже дожидавшегося его. – Видел? – ухмыльнулся Нотт, в глазах плясали лукавые искры. – Радиоприёмник, – равнодушно отозвался Ал. – Мечта дедушки Артура Уизли. И наконец-то он её осуществил как раз в прошлом году, с десяток штук купил. – Приёмник-то приёмник, – Эрик многозначительно вскинул палец, – а вот что он нам поймает… это уже кое-что. В непроглядной темноте вспыхнул изумрудный глаз на панели радио, словно зловещий предвестник грядущих событий. Ал сдвинул очки на переносицу. Хрипнув, эфир ожил, и полилась музыка, затем – четкий, безупречный английский. – Говорит Вена, радио "Британская магия". В эфире последние известия. Кабинет Гермионы Уизли бьется над законопроектом, ужесточающим контроль над британскими магами. По нашим источникам, речь идет об обязательной регистрации экземпляров "Справочника чистокровных". – Занялись… – проворчал Ал, чувствуя, как сгущается атмосфера надвигающейся опасности. – Погоди, это ещё не всё… – предостерег Эрик, словно предчувствуя неминуемую бурю. – Слагхорн говорил, они там штирнеровцев вылавливают… – хмыкнул Альбус, в его голосе слышался скепсис. – Хм… пока только агенты погорели, а министерство от них открестилось, – парировал Эрик. – Правительство ЮАР арестовало еще двух британских магов, обвинив их в незаконной торговле магическими животными на аукционе. Ларри О’Конолл и Джессика Мэтьюз утверждают, что действовали по поручению британского магического кабинета. Однако Лондон хранит молчание и никаких подтверждений не дает. – И как ты собираешься применить свою теорию про Гринграсса? – Какую теорию? – нарочито удивлённо спросил Эрик. – Не прикидывайся, – привычно холодно ответил Ал. – Вы хотите показать себя героями? А покажетесь безумцами. Попадете если уж не в Азкабан так в Мунго. Разве твоим родителям, как ты думаешь, от этого будет легче? – Так предложи получше, – несдержанно воскликнул Эрик. – Нам больше негде ждать помощи. Негде ждать поддержки. Не только Гринграссу. Всем. Только мы... Только мы и можем справиться, понимаешь? Альбус вздохнул и положил руку на плечо товарищу. – Послушай. Есть другие варианты. Главное, что надо действовать осторожно, обдуманно. Это тяжело, это трудно, но надо! Иначе все наши усилия пойдут прахом. Нотт отвернулся, будто стыдясь отчаяния. – Ты не понимаешь, Ал. Я не могу просто стоять и смотреть. Я должен что-то сделать. – Надо подумать насчёт прессы, – тихо заметил Ал, сменив тактику и пытаясь направить энергию друга в более безопасное русло. – В смысле? – оробел Эрик, не понимая, к чему клонит его друг. – Можно будет придумать какую-то статью, например, — затянулся его друг, обдумывая план. – Ладно, подумаем, – проворчал Нотт, словно пытаясь укрыться от надвигающихся проблем.

***

Добравшись до спальни, Альбус юркнул под полог темно-зеленого одеяла, словно нырнул в омут тихой заводи. Сон не спешил приходить. Потерев уставший лоб, он позволил мыслям о семье завладеть им. Неужели та таинственная незнакомка из дома Блэков и впрямь была его матерью? И если это правда, где искать нить Ариадны, ведущую к разгадке её прошлого? В памяти всплыла колдография, найденная им у фонтана перед Саяточным балом. "Я открылась под конец…" Кто же был тем таинственным доброжелателем, приславшим ему образ матери? Кричер клялся в своей непричастности. Булстроуд? Или?.. Внезапно перед глазами возникло лицо отца, запечатленное в памяти осенним утром у озера. Всего год прошел, а кажется, будто целая вечность. Альбус задумался: могла ли Гермиона знать об этой истории? Он снова помассировал лоб, словно пытаясь выжать ответ из собственных мыслей. Возможно, именно Гермиона отправила ему ту колдографию. В конце концов, по словам Кричера, именно она сотворила того боггарта перед школой, что пророчил ему судьбу нового темного мага. Но зачем Гермионе понадобилось это делать? Ответа не было. Самое горькое заключалось в том, что и спросить-то было не у кого. Булстроуд, казалось, выложил все, что знал. Корчен тоже не был словоохотлив. Пытать отца? Бессмысленно. Опасно. И, скорее всего, бесполезно. Он вновь погрузился в размышления о фотографии. "Я открылась под конец…" Ключ? Но к чему этот ключ? Может быть, это намек на место, где таятся ответы? Или это имя, скрытое в туманном прошлом? Альбус отчаянно пытался воскресить в памяти обрывки рассказов о доме Блэков. Имена, места, полузабытые истории… лишь обрывочные, туманные воспоминания, не дающие никакого конкретного направления. Альбус повернулся на бок, уставившись в темноту. Этот фонтан в потайной комнате часто являлся ему в детских снах, населенный загадочными силуэтами, среди которых выделялся темноволосый мальчик. Очевидно, колдографию мог оставить только тот, кто был посвящен в тайны его снов и его фонтана. Кто же это мог быть? Вновь всплывали два имени: отец или Гермиона. Он вспомнил, как однажды в детстве поделился с Гермионой сном о фонтане в Хогвартсе. Разум заработал лихорадочно. Если Гермиона действительно причастна к появлению фотографии, значит, ею двигали какие-то скрытые мотивы. Какие? Пока непостижимо. Возможно, она пыталась его защитить от чего-то? Или, наоборот, подтолкнуть к чему-то важному? Их отношения всегда были окутаны флером недосказанности. Будучи его крестной, Гермиона всегда держалась на дистанции, словно между ними существовала некая тайна. Внезапно его словно ударило током. Дом Блэков! Он вспомнил, как однажды Гермиона рассказывала ему о нем, о его мрачной истории, о портрете Вальбурги Блэк, вечно изрыгающей проклятия на домовых эльфов. А что если попытаться разговорить портреты? Может быть, кто-то из них сможет пролить свет на прошлое его матери? Ждать, конечно, до лета целую вечность… Почему эта мысль не пришла ему в голову раньше? И тем не менее, Альбус почувствовал прилив сил. Теперь у него был конкретный план, слабый огонек надежды в темной комнате его размышлений. До лета еще нескоро, но эта мысль давала ему опору. Нужно подготовиться, собрать всю возможную информацию о доме Блэков, изучить генеалогическое древо. Возможно, в библиотеке Хогвартса удастся найти что-то полезное. И, конечно, необходимо научиться лучше контролировать свои эмоции. Общение с портретами потребует недюжинного терпения и умения располагать к себе. К тому же… Альбус резко сел на кровати. Комнаты Блэков. Он должен попытаться отыскать старые комнаты в доме Блэков. Возможно, там сохранились какие-то записи, письма, что-нибудь, что могло пролить свет на тайну его матери. Он слышал от отца о странностях этого места, о портретах, которые ведут собственные беседы, и коридорах, меняющих направление. Но, может быть, именно там и скрыт ключ к разгадке? Сон подкрался украдкой, унося Альбуса в мир грез, где в причудливом танце сплелись лица матери, отца, Джинни и Гермионы. Ему вновь явился фонтан в потайной комнате, и темноволосый мальчик, маня его к себе рукой, словно приглашал в неведомое. Альбус знал, что должен последовать за ним.