Укротитель монстров

Хранитель Великого Леса Джура вызывал страх и панику, почти материально ощутимое чувство опасности, желание закутаться в мягкий кокон одеяла, только-бы подальше от его обители и, по совместительству, месту пленения, только-бы подальше от огненной ярости существа. От одного взгляда тряслись коленки, так неэлегантно показывали слабость, но это было последним, о чём я могла думать. Этого величественного духа нельзя было назвать просто «Тэмпест», не было умилительного писка или желания погладить синюю чешую, тем самым проявив неуважение к истинной, природной сущности Штормового Дракона, величественной и опасной, какой и должно быть существо ранга «Бедствие», каким и должен быть древний дух, каким и должен быть Истинный Дракон. Его присутствие было как угнетающее знание чего-то неизбежно-близящегося, как безумие, как гибель, как непозволительная роскошь. Как знание, сокровенное и потустороннее, запретное и опасное, что ввело в безумие жадного исследователя. Как знание, что протягивает тебе руку, потому что одним безумцем не насытилось. Как знание, что переняло жажду и ненасытность того, кого ввело в беспамятство. И, пусть я знала, что однажды это существо должно было встать на защиту спины эволюционировавшей слизи и доверить свою собственную, я не могла унять страх перед заточенным духом, что годами копил эти ярость и обиду, сжигающие всё на пути, только дай им волю, только позволь тюремным путам чуть ослабнуть, знаменуя новый конец. Потому, когда раздался раскатистый голос древнего дракона, такой же мощный и, местами, свирепый как его стихия, я не могла издать ни звука, только едва заметно кивнула на его вопрос: – Слышите ли вы меня, маленькие существа? «Мне конец.» – подумалось мне, когда из-за давящей ауры Штормового Дракона я не могла пошевелиться. Потом, повернув голову вправо и вцепившись в руку стоящей рядом демонессы, добавила: – «Нам конец.» Внимание! Нужное количество маглиментов, испускаемых одним индивидом достигнуто. Система-отомэ эволюционирует в Систему укротителя монстров. Эволюция через: 5… Табличка мигнула синим перед моим размытым взглядом, оставаясь единственным чётким элементом картины. 4… Я почувствовала, как в голову ударило не хуже моих молний, не хуже ауры вокруг. 3… Ноги подкосили ещё пуще прежнего, стали ватными и почти неспособными удержать меня в стоящем положении. На землю я не шлёпнулся разве что благодаря демонессе, схватившей меня за плечо. 2… Я даже не заметил, как глаза дракона, в которых, казалось, плескается плавленое золото, оказались почти вплотную ко мне, удивлённо рассматривая. Древний дух всё ещё пытался достучаться ко мне, но противный писк и шум в ушах мешали мне уловить хотя бы слово из сказанного. 1… Мысленно проклиная систему, что не могла подождать с обновлением до лучших времён, потерял сознание. *** Темнота обволакивала сознание густым, непробиваемым слоем, успокаивал и умиротворял. Она была похожа на покой. На чувство, когда ты ныряешь, глубже и глубже, теряешь из поля зрения песчаный берег, всё ближе и ближе к прикосновению илистого дна, к ласковому поглаживанию песка. Мимо проплывают цветастые рыбки и очаровательные мальки, пробегают забавные крабики, постукивая клешнями. Беззвучно покачиваются водоросли, но воображение тут и там добавляет отсебятины, тишине предпочитая едва слышный шум подводного растения. От лишнего движения песчинки поднимаются со дна, кружа в известном лишь им ритме танца, рассыпаясь на миллиарды осколков камня, неизвестного мне, но определённо ценного. Я протянул руку, пытаясь уловить хоть одну песчинку, но те не желали этого. Они кружились возле моей ладони, не позволяя прикоснуться, изгибались и уклонялись, будто скрывая, утаивая что-то сокровенное, недоступное для моих глаз. «О.» – подумал я, безмолвно усмехаясь на игривое настроение песка. Сейчас он был похож на языки пламени, тонкими полосками рисуя замысловатые узоры, к которым я всё так же не могла прикоснуться. – «Так вот где спрятались эти малыши.» Сияющие золотом звёздочки были скрытыми воспоминаниями, носителями моей и чужой памяти. Их осколками, неподлежащими для восстановления, если угодно. Конечно же, я не могла не знать, что олицетворял песок здесь: в конце-концов, бескрайний океан был моей неотъемлемой частью, моим сознанием. Хотя даже без этого не уловить шлейф пыльной сказки, давней легенды и забытого мифа, исходящий от золотых крупинок было бы сложно, едва не невозможно. Даже без неоспоримого знания, то, что в них сокрыта неповторимая история, не подлежало сомнению. История, как мысль: вертящаяся где-то совсем-совсем близко, но как только тянешься к ней, она уходит в самый пыльный, недоступный уголок памяти. Туда, где всё забытое пляшет танец под песню, которую никто не вспомнит, чтобы находить в новом собственное отражение. Таким и было это место. Отринутым, забытым, закинутым. С невероятно прозрачной, чистой водой из-за абсолютного невмешательства. Оно было безмятежным и тёплым, разноцветным и сияющим, каким и должна быть детская сказка, с ароматом магии и чудес. Обитатели здесь были под стать. Там и тут сновали жители, напоминая о снах. Таких же нереальных, как всё вокруг, что порой задаёшься вопросом, действительно ли подобная бредятина могла быть создана твоим воображением этой ночью? И действительно ли сон не был твоей настоящей родиной, твоим местом. Мимо проплывали разные существа, невероятные в своём, казалось, бесконечном многообразии. Кто побольше, кто поменьше, кто совсем кроха, с яркой или тусклой чешуёй. Они смотрели выпуклыми прозрачными хрусталиками на мою безмятежную, неподвижную фигуру, что наверняка казалась им лишней, не принадлежавшей этому миру, хотя я и старался слиться с окружающими меня белыми валунами. Совсем рядом со мной, мягко касаясь гладкими плавниками левой ладони, обосновалась пара небольших серебристых рыбок. С разных сторон они доверчиво тыкались в мою руку, издавая неясный звук, чем-то напоминающий свист. Они навернули вокруг меня пару кругов, мирно рассекая бескрайнюю водную гладь, и тихо булькали, что, на удивление, было хорошо различимо. Рыбки синхронно ткнули мордочками во внутреннюю сторону ладони, зазывая за собой, в самую глубь, в дальнюю пучину моего сознания. Я послал им расслабленную, извиняющуюся улыбку и плавно покачала головой из стороны в сторону, поглаживая по мордочке одного из них. Сейчас, как бы мне того не хотелось, ни вынырнуть, ни отправиться на исследование, я не могла. Слишком уж впечатлительным я оказался, впервые увидев древнего духа, и слишком впечатляющей оказалась его аура. Настолько, что сейчас, в собственном сознании, я, находясь в состоянии полу-дрёмы и абсолютного нежелания что-то делать, прислушиваюсь к мерной, даже расслабленной музыки океана. Она прерывалась разве что шуршанием плавников своих разномастных обитателей, хотя то скорее было дополнением к ритму мелодии. Она как транс, как сон, как сказка, как, в прочем, и всё вокруг. Как нерушимый, обволакивающий с нежностью объятий матери покой. Но и тут нашлись свои нарушители: через водную гладь просачивались чьи-то тихие, приглушённые шумом взбунтовавшихся воле, голоса. Кто-то там, наверху, ожидает моего возвращения, что я вот-вот проснусь, вот-вот вынырну из-под воды, выйду на берег к ним, стряхивая с себя прозрачные росинки воды. На берег, где кто-то ждёт, где кто-то хочет твоего возвращения. Так волнительно. Эй, ты чувствуешь то же самое? *** – Клянусь, если ты его убил… – послышался бойкий, тонкий и девичий, глушимый водой голос, полный угрозы и молчаливых обещаний скорой смерти к тому, к кому были обращены слова. – Да как я мог! – с возмущением и укором воскликнул второй, гораздо лучше различимый, и не бралась гадать, это из-за могущественной сущности говорящего или чего другого. Низкий голос, ощутимо ниже, чем первый, точно принадлежал мужчине, или, как минимум, молодому парню. – Это ж всего-то высвобождение ауры! Не могло это ему навредить! – А всё-таки могло. – хмыкнул первый голосок с какими-то оттенком иронии. Его обладательница, вероятно, сейчас сморщила носик, задирая его кончик и придирчиво щуря глаза. – Да просто впечатлительный излишне, этот твой компаньон. – зачем-то пояснил он, выделив последнее слово, будто неуверенный в виде взаимоотношений между двумя гостями в его невольном заточении. – Да если бы… – уже совсем не по-девичьи рыкнула первая особа, не давая сомнений в идентификации своей личности. Но речь демонессы было прервана моим сухим, дерущим стенки горла, кашлем. – Привет? – вопросительно протянул я, когда на меня уставились две пары золотых глаз. – Или лучше «здравствуйте»? С пробуждением, Дорогой Пользователь. Система-отомэ успешно эволюционировала в Систему Укротителя Монстров. Желаете просмотреть подробности? Удивительно, как мир старательно выбирает моменты для эволюции. И вот каждый же раз при посторонних! Я уже был готов строить тысячу и одну теорию об её заговорах против меня. Грёбаная Система, грёбаная приставка «отомэ». – С пробуждением! – вторила голосу магического ИИ (где-то на грани слышу, как Система обиженно гудит, услышав пренебрежительное звание) демонесса, в то время как я мысленно смахнул уведомление в сторону. – Как спалось? – Могло быть и лучше… – отзываюсь, старательно игнорируя болезненную пульсацию в висках. Вельдора кидает обеспокоенный взгляд, демонесса смеётся как только вчера сбежавший из психушки маньяк-шизофреник с ярко выраженными садистскими наклонностями человек, услышавший хорошую шутку. А я впервые за всё время осознаю, что в новом мире придётся несладко. Получена новая миссия! Станьте лучиком света в одинокой жизни дракона Вельдоры, столько лет не знавшего радости обычного общения. Для начала – предложите ему свою дружбу. Награда: +5 очков, Повышение шкалы отношений с Вельдорой, Открытие новой первой линии Отказ/Провал: Смерть души и тела Голубая табличка, вновь во время диалога выскочила с заданием, не оставляя мне выбора. Куда писать жалобу на бескомпромиссность Системы? – Может, станем друзьями? – выпалил я даже не раздумывая. – Маленький человек предлагает мне, Штормовому Дракону, подружиться? – глаза существа сверкали непониманием. Да и взгляд демонессы, если бы я вдруг решил к ней повернуться, выглядел бы точно так же. И не то что бы я сам чем-то отличался. – Это… было бы для меня честью. Кроме того, я, кажется, догадываюсь, как можно вытащить вас из заточения. Дракон хмыкнул и подставил лапу под подбородок, даже в задумчивости не спуская с меня прищуренных глаз. Мне оставалось только догадываться, был ли этот взгляд просто воплощением его интереса или попыткой в вивисекцию. Дракон снова не весело вздохнул, чтобы потом дать ответ: – Разве ты можешь разрушить печать героя? Ты, наверное, просто не понимаешь, с чем столкнулся. Несмотря на внешность немощной девочки, она была действительно сильна и мастерски использовала навыки, чтобы заточить меня. – Попробовать стоит. Я воспользуюсь своими навыками: погружу вас в мешок-желудок, позволив другому навыку проанализировать темницу. Я была уверена, что это сработает, в конце концов, в манге у Римуру с точно таким же планом всё вышло, а я чем хуже? Оставалось только надеяться, что подобранная тактика поведения подойдёт для древнего существа и убедит его согласиться. Ответом мне стал смех в три этапа и прищуренные от него глаза, ловящие искры непонимания в моих. И, что удивительно, согласие, ведь моя идея была лучше, чем, цитирую, «помирать здесь от скуки». И мигание неоновой таблички где-то сбоку, видимо, Система наконец-то решила не мешать. Дракон даже предложил нам всем, в том числе и молчавшей до момента предложения демонессе, обменяться именами. Я почти наяву слышал, как мои шаблоны трещали по швам, жалобно визжа перед собственным исчезновением. Канону я изменять не стал, выбрав так привычное для всех зрителей «Тэмпест». И, конечно, как и в тайтле, хищник был успешно применён, а Система, хоть и не будучи точно такой же, как и главного героя франшизы, клятвенно заверила меня в том, что Вельдора обязательно будет освобождён.