Связанные Луной

В кромешной тьме раздавалось тяжёлое дыхание, которое с трудом можно было услышать. Резкий запах, спирающий дыхание, ударил в нос. Кровь. Казалось, раньше он не замечал, сколько крови было пролито в этом злосчастном месте. Дышать стало еще тяжелее. Слабый лунный свет освещал холодные каменные своды, окроплённые красным. Он должен был защитить их, но не успел. Вина легла тяжёлым камнем на еле вздымающуюся грудь, сдавливая горло и не позволяя сделать ни вдоха. Он задыхался в собственных крови и горе. Избранный тенью провидицы, избранный Луной, он обязан защищать братьев и сестёр по вере, но даже он не способен спасти всех. Слыша отчаянные мольбы сестры, к нему пришло осознание, что свет померк в его глазах, а сознание постепенно уходит вдаль, но душераздирающая картина всё еще стояла пред глазами, напоминая о пролитой крови невинных. По крутым склонам бежала облачённая в плащ фигура. Миниатюрное существо бежало, будто бы боясь опоздать. Дыхание сбито, но некто сдерживал вздохи, стараясь издавать как можно меньше звуков. Таргон никогда не был милостив даже к своим детям. Взбираясь по скале, резкий ледяной ветер дул в лицо, не давая человеку и шагу двинуться вперёд. В миг плащ сорвало с плеч, и, будто этого и добивался, ветер стих на какое-то время. В лунном свете засияли рыжие волосы и длинные уши, опущенные вниз. Вастайи, непохожий на местных, окинул золотым взглядом путь, что уже был позади, будто бы боясь погони, и скалистую дорогу пред собой, он продолжил бежать, несмотря ни на что. И только спустя некоторое время он остановился. Чем дальше, тем больше крови было пролито на холодных уступах скал. Алые капли превращались в дорожки, затем в лужи, а после и в реки. Дойдя почти до цели – пещеры – он не мог сделать ни шага. Тело сковало ранее неведомое чувство. От боли стало тяжело дышать. Он видел лежащие у входа в укрытие тела. Крохотные ручки, израненные тяжелым оружием, выглядывали из-под громоздких тел в золотых доспехах. Вастайи бросило в дрожь, из глаз, что не могли отвести взгляд от подобного зрелища, потекли слёзы. – Не... успел... – дрожащий голос не был похож на свой собственный. Русые волосы покрылись искрами и, начиная от самых корней, обратились в белоснежный цвет. Вастайи еле дотронулся рукой до волос, достающих до плечей, и, осознав, что магия потеряла свою силу из-за сбивших с ног эмоций, зажмурился. «Приди в себя, Итари!» – мысленно ругался вастайи, после чего похлопал себя по щекам, – «Так мы никому не поможем!» Глубоко вздохнув, золотые глаза вновь взглянули во тьму пещеры. Шаг. Еще Шаг. Запах крови ударил в нос с такой силой, что, казалось, он сейчас упадёт в оборок, однако он продолжал идти, пока не подошёл ко входу...в укрытие, если его можно было так назвать. Крохотное помещение было усеяно трупами как лунари, так и солари. Большинство из лунных были детьми. Сердце вновь сжалось, желая остановиться от боли. Ни шороха, ни вздоха, ничего. Гнетущая тишина и холодный свет, озаряющий каменные лица, застывшие в ужасе или ярости. Подобное увидеть не пожелаешь даже врагу. Не обращая внимания на текущие по щекам слёзы, застилающую пелену пред глазами, стойкий запах крови, что бил в нос, и сердце, разрывающееся на части, вастайи начал проверять каждого здесь лежащего, на случай, если кто-то был жив. Надежда, которую он хранил в ноющей груди, почти разбилась – все были мертвы, кроме одного. Темноволосый юноша лежал на телах, истекая кровью от страшных ран. Он дышал, с великим трудом, но дышал! Дрожащие бледные руки вастайи разорвали мешающуюся одежду, дабы проверить раны, но стоило только обнажить тело, как дрожь усилилась. На нём не было ни единого живого места, а раны, нанесенные не только оружием, но и магией, были смертельными. – Как же ты еще... – прикусив губу, беловласый не стал продолжать, принявшись отдавать все последние силы, чтобы хоть как-то залечить раны лунари. С искусанных губ стекала кровь, вастайи терпел, словно что-то изнутри причиняло ему невероятную боль. И только когда теплое свечение, исходящее от рук, исчезло, он судорожно выдохнул. Волосы прилипли ко лбу, намокшему от пота. Итари быстро поднялся на ноги – но пожалел об этом – упав на холодные тела. Он потратил слишком много магии, которая была ему жизненно необходима. Держась за стену, он вышел из пещеры и посмотрел со склона вниз, на дальние дороги. Всё чисто, вастайи уже успел обрадоваться, как услышал где-то вдали голоса.. – Наверх, быстрее! «Оружие веры» еретиков там! Шаги сопровождались звоном оружий и доспехов, чуткий слух вастайи обратил наивную радость в трепещущий ужас. Нужно спешить. Спешить, как можно быстрее. Спасти хотя бы того, кто еще дышит. Итари, забыв про боль и усталость, словно у него появилось второе дыхание, подбежал к единственному выжившему и только он хотел подобрать его, как в кромешной тьме на стене проявились надписи, что светились собственным голубоватым светом.

«Путник, прошу тебя, убереги брата моего, укрой подальше от этих мест.»

– Ты... Луна? – спросил вастайи, не отрывая взгляда от витиеватых букв, при этом закинув темноволосого себе на спину и привязав, для большей надежности. Но в ответ на стене появились совсем другие слова:

«Беги, солари уже близко...»

Вастайи кивнул и не задумываясь вышел как можно быстрее из пещеры, спускаясь вниз обходными путями, которые знал уже как свои пять пальцев. Он спешил, однако был невероятно осторожен и аккуратен, заботясь о состоянии своего товарища, что нёс на спине, хоть и с трудом. Тяжесть ощущалась и ноги дрожали, отказываясь идти. Не будь ситуация столь ужасной, вероятно, он потащил бы лунари, но сейчас в нём появились новые силы, толкающие вперёд. Вастайи позабыл о собственной боли, единственное, что он слышал и чувствовал – тяжелое дыхание и кровь, капающая, к счастью, на самого Итари. Пробираясь через горы и, в конце концов, спустившись к морю, вастайи упал на колени и принялся жадно и громко хватать воздух губами. Дрожь вернулась, а слабость не позволяла даже встать. Воспоминания о той резне сразу же всплыли в сознании, не давая Итари двинуться ни на шаг. Перед глазами всё плыло, но одно он видел точно – знакомую фигуру, что ждала его на берегу, как всегда. Вастайи хотел было закричать, но не смог издать ни звука. Горло сдавило с такой силой, что он смог лишь закашляться и прохрипеть что-то невнятное. Итари попытался вновь – безрезультатно. Парнишка начал дышать медленно и глубоко, стараясь вспомнить те сияющие лунным светом буквы на стене, по какой-то причине, это успокаивало его душу. Он поднялся вновь и, собрав все оставшиеся силы, закричал. – ДЕДА! Деда, я здесь!.. Здесь... Силуэт обернулся в его сторону и пошёл быстрым шагом к нему. Итари увидел его только тогда, когда пожилой человек уже был рядом. Отвязав путника от Итари, мужчина положил его на длинную мягкую ткань, а самого вастайи подхватил под руку, помогая подняться и идти вперед, лунари пришлось тащить по земле, благо, у берега рельеф был ровным. – Деда, спасибо... Я...Я думал, что уже не дойду, там такое было... – Тихо, тихо, потом расскажешь, сынок. Они забрались в лодку и тут же отчалили, дабы приплыть к небольшому кораблю, что стоял далековато от подобного безлюдного места. Итари, будучи в состоянии аффекта, тут же принялся перевязывать раны лунари, и только закончив, он откинулся назад, к бортику лодки, тяжело выдохнув. Шум тихого прибоя успокаивал беспокойную душу... – Знаешь, когда-нибудь ты накликаешь на себя беду. Вечно скрываться не получится. – Дедушка, я обязательно Вас отблагодарю за помощь... Мужчина горько улыбнулся, переведя взгляд на лунари. Он постоянно предупреждал кролика об опасности, но и сам не мог ничего поделать с желанием помочь. И вот, его названный внук, сын, – не важно – пришёл, храня в душе жалкие остатки жизненно необходимой магии, исполосованный ранами от скалистых гор и острых веток. Глядя на него, сердце сжимается, но с какой осторожностью он нёс лунари, стараясь донести его, не царапнув ни веткой, ни камнем. – Тебе бы о нём позаботиться, а не обо мне. У него отметка заметная, перебинтуй-ка, да в крови измажь бинт. Приспешников солари полно, а он не похож на обычного лунари. – Луна попросила его унести подальше... Я подумал, что с такими ранами будет легче справиться в Ионии, поэтому... – Думаешь, протянет? – ответил пожилой мужчина, смотря за тем, как метку лунари перевязывают кровавым бинтом, якобы, там рана. Итари же недовольно посмотрел на дедушку, однако в глазах читались и страх, и горечь. – Как мои силы восстановятся, снова подлечу. Я тут не просто так, деда. – А что, если сил не останется? – Останутся, умру, но останутся! Я не дам ему умереть, не пока я рядом... Дедушка покачал головой, продолжая грести. Он привык к тому, что Итари рискует не вернуться, рискует попасться в перевозке лунари в Ионию, он делал это уже не в первый раз, но и не в последний. Спустя время путники добрались до небольшого корабля и разместились в тесной, но уютной каюте. Торговое судно отчалило, держа путь в далёкую Ионию. Итари потерял сознание сразу же, стоило ему только опереться о кровать, на которой лежал неизвестный лунари, пока дедушка менял повязки последнему.

***

Медленно теряющее жизнь сознание рисовало одну и ту же картину, которую Оружие веры более не хотел бы видеть. Однако собственный разум предавал его, заставляя мучиться в агонии физической, так и моральной боли. Он видел ту миссию, что должен был выполнить, но не смог... Солари обнаружили временное укрытие лунари, отправив на их истребление множество солдат. Среди тех, кто должен был дойти в новое убежище, было большое количество детей – для солари, безусловно, радостная весть, ведь дети не особо могли сопротивляться, наоборот, даже мешались под ногами тех, кто должен был их защищать, но еще более отрадно было уничтожить юных последователей иной, неправильной веры. «Фели, протяни руку..» – в руке тут же образовалось оружие, отливающее красным – жаждой чужой крови. Убийца ринулся в бой, скользя меж толпы золотых доспехов и забирая жизнь каждого, кто шелохнулся. Дозорные были убиты двумя меткими пулями с самой вершины скалы – по одной на каждого. Никто не знал о приближении Тени Луны, никто не был готов так быстро отразить нападение. Но Афелиус, сражающий толпы солари, не был осведомлен, что наверх был послан еще отряд. И пока он занимался одним, другой уже дошёл до цели. Посреди бойни он остановился, стоило ему услышать возглас сестры:

«Они нашли их!»

На безэмоциональном лице проскочила искра боли, позабыв о тех, кто еще остался, Афелий побежал вперёд – он должен успеть, должен успеть спасти хоть кого-то. Должен... Не обращая внимания на попытки солари остановить его, на кровоточащие раны, он лишь добивал того, кто подходил слишком близко и продолжал путь наверх, туда, откуда уже были слышны крики. Тяжелые шаги следовали за ним по пятам, но все померкло, стоило ему увидеть, как солари добивают малышей, молящих о пощаде. Холодно и безжалостно. Они знали, кого отправлять на подобные задания. Сердце, что старалось избавиться от всех чувств, сжалось до боли, возвращая гнев и печаль. Лунари сжал оружие в руке и бросился в бой, не обращая внимание даже на то, что его загнали в тупик внутри пещеры. Когда же пришло подкрепление, они увидели только горы мёртвых тел и измазанного в крови безмолвного убийцу, стоящего посреди них и истекающего собственной кровью. Один только взгляд тёмных глаз, полный пустоты и ярости, пугал до ужаса. В этой битве все пали от рук одного человека. Кровь пролилась вновь. Только когда ярость и печаль сошли на нет, Афелий почувствовал, насколько его раны были огромны. Яд, сжигающий его изнутри каждую минуту, отнимавший возможность говорить, притуплял чувство боли. Холодный свет Луны озарил пещеру, будто бы указывая на то, что натворил лунари. Силы были на исходе, и в один момент его ноги подкосились. Упав на чьё-то тело, он уже не смог подняться – руки дрожали, а кровь продолжала течь. Тишина... Зловещая тишина заполнила пещеру. Его дыхание становилось тяжелее с каждой секундой, но вина пожирала его куда быстрее, чем раны. Он не мог разобрать плач Алуны, Афелий лишь улыбнулся сестре, будто бы всё было хорошо. Но вскоре в глазах потемнело и, казалось, цокот копыт был уже слышен, но он ошибся. Луна даровала спасение тому, кто отрёкся от себя, кто пытался забыть о чувствах, став безмолвным оружием веры. Лишь тихий шум волн пробивался сквозь кошмары, мучившие Афелия и вгоняющие его в еще большее отчаяние. В эти моменты ему снилось море, смывающее всю кровь и боль с Таргона. Однако минуты покоя прерывались мучительными кошмарами, заставляя лунари тихо стонать от боли как в теле, так и душе.