Связанные Луной

Путь оказался недолгим. Пройдя тёмные коридоры, убийца и зверь оказались в просторной комнате. На удивление, убранство не было слишком роскошным, знакомая душе простота перемешалась с золотыми массивными украшениями и тончайшим шёлком. Казалось, это должно выглядеть нелепо, но по неведомой причине столь противоречивый интерьер отражал саму сущность Сетта – со стороны грозного, а внутри нежного. Почему? Афелий и сам не знал, но что-то в душе отзывалось на маленький хаос эмоций подле него. Кровать поразила лунари своим размером – столь огромная и, скорее всего, мягкая. Таких убийца не видел, довольствуясь жёсткой постелью да крышей над головой. Однако все эмоции и чувства меркли, стоило им только проявиться – ноктум поглощал их, оставляя лишь терпкую горечь на губах. Первым делом лунный страж подошёл к окну. Глубоко вздохнув, он, наконец, обратил внимание на Сетта, что уже уселся на кровать. Поймав холодный взгляд чёрных, как смоль, глаз вастайи похлопал по постели рядом с собой. Афелий не спешил. Оглядев зверя с ног до головы, лунари спустя некоторое время сел рядом. В отличие от полукровки, который согнулся, опёршись о колени, убийца сидел ровно, держа осанку и сложив покорно руки. – Так что это была за дрянь? – невольно заглядевшись, спросил Сетт, совсем позабыв про бумагу. Лунари одарил его озадаченным взглядом, пожав плечами и указав на губы. – А, тц, – вастайи недовольно цыкнул, с трудом заставив себя подняться, дабы найти листы бумаги и карандаш. Добыв всё необходимое, Сетт протянул убийце листы и карандаши, отведя взгляд в сторону – было неловко. Как он мог забыть о такой важной особенности этого чудного паренька? Легко поклонившись, Афелий начал писать, постоянно чувствуя на себе пристальный взгляд золотых глаз, одно движение – и его съедят. Однако лунари игнорировал даже то, что к нему придвинулись намного ближе. «Цветок, что Вы видели, называется ноктум.» – Давай начнём с того, что ко мне нужно обращаться на «ты». А это растение... Оно ведь опасно? От вытяжки ты так корчился, словно копыта собрался отбросить прямо на кухне. «Верно. Ноктум ядовит.» – И зачем травить себя? – Афелий сердито свёл брови, – Мы договорились, что ты мне расскажешь всё. Так что не пытайся отвертеться. В конце концов, я тебе ничего не сделаю. Конечно, если ты сам не будешь нарываться, – хмурость вастайи обратилась хищным оскалом. «Яд позволяет мне слышать сестру.» – У тебя и сестра есть? – лунари тяжело выдохнул, он и представить не мог, на сколько вопросов ему еще предстоит ответить, – Ты прости, что раньше как-то не спрашивал о тебе. Некрасиво как-то получилось. «Да, есть.» – Из тебя информацию нужно вытягивать прям. Как зовут? И почему ты должен принимать яд, чтобы слышать её? «Алуна.» – А дальше? «Она находится за завесой небес. Яд связывает нас, я слышу её, а Алуна дарует мне оружие.» – И часто ты принимаешь этот яд? «Раз в несколько недель.» Сетт промолчал, задумавшись о чём-то, после чего ответил: – Каждый раз терпишь сильную боль, страдаешь от одиночества, сторонишься эмоций и чувств, один сражаешься против толпы. И все эти жертвы ради народа лунари. Это достойно похвалы. Но ты не думал хоть раз дать себе отдохнуть? Афелий был поражён, как точно понял его победитель арены, что даже не сразу ответил. Лунный убийца понимал, что тот, верно, ни раз говорил с Итари, который и рассказал ему об Оружии веры. Однако каждый раз, стоило кому-то познать его чувства, от которых лунари так старался избавиться, внутри что-то сжималось до боли. Тоска? Одиночество? Желание любви? Что было причиной этой пронзительной боли, которую не мог поглотить даже яд ноктума? «Лунари нуждаются во мне. Луна избрала меня и сестру. Я не имею права бездействовать.» – Рано или поздно не выдержишь. Ты ведь человек, смертен, как и все остальные. «Пусть. Если цена спасения лунари – моя жизнь, то я готов.» – Ну ты и дурак! – громко воскликнул вастайи, потянувшись и плюхнувшись на кровать спиной. Афелий опешил, – Если ты умрёшь, никому легче не станет. Наоборот. Твоя сестра будет горько плакать, а лунари останутся без защиты. Разве этого ты хочешь? Сетт явно не собирался выслушивать дальнейшие возражения, ведь на лице лунари читалось возмущение – и тот продолжил писать на бумаге, хоть и понимал, что вастайи устроил забастовку. Карандаш старательно шкрябал по бумаге с ещё больше скоростью, нежели раньше, однако руку Афелия перехватили. – Не знаю, что ты там так выписываешь, но скажу своё мнение. Ты молод и красив, еще и силён. Рано тебе прощаться жизнью только из-за долга. Лунный страж вырвал руку из хватки зверя и, зачеркнув прошлый текст на бумаге, на скорую руку написал что-то новое, после чего тыкнул листом прямо в лицо вастайи, то ли раздражённо, то ли смущённо отведя взгляд. «Луна ведёт нас, и не мне выбирать свою судьбу. Если моя жизнь – всего лишь инструмент, то так тому и быть. Какое тебе дело до моей жизни, вастайи с чужих земель?» Зверёныш фыркнул, поднял листок с лица, но как только он прочитал ответ, то тут же разразился смехом. Что ж, такого ответа он не ожидал, так даже лучше! Вытерев капли слёз и усмирив смех, что так и рвался наружу, Сетт поднялся и уселся обратно на кровать, устремив голодный взгляд золотых глаз на лунари, который умудрился покрыться еле видным румянцем от стыда и уставиться на вастайи от удивления. – Я не совсем вастайи, меня зовут полукровкой – и платят за это большую цену. Я единственный представитель своего рода, – гордо заявил Сетт, оскалившись, – А вдруг я хочу съесть тебя? Соперники мне не нужны, даже судьба мне не ровня. Афелий замер, румянец стал заметнее, а Сетт довольно облизнулся. Бедный лунари никогда подобного не слышал в свою сторону, нет, даже не думал о таком! Да что этот зверь себе позволяет? – Ну-ну, без твоего согласия не съем, я ж не изверг какой-нибудь. В любом случае, ты меня понял. Очнувшись от неведомых чувств, сковывающих его тело и мысли, Афелий лишь хмыкнул, отвернувшись, позабавив тем самым Сетта. Полукровка даже стал задумываться о том, какова же его истинная натура, скрытая под горечью яда. Если она в действительности такая милая, то... То что? О чём он вообще задумался? – Кроль сказал, что твои раны должны зажить, так что придётся побыть здесь ещё какое-то время. Не хочешь погулять по улицам? Или выйдем в леса. Тебе на пользу пойдёт. В ответ Афелий пожал плечами, всё еще не собираясь сдавать позиции, чем только раззадоривал победителя арены. – Тогда решено, днём выйдем в город, как минимум. А теперь спать. Давай, ложись, – Сетт снял с себя накидку, кинув её на ближайшее кресло, и, сняв ботинки, улёгся на кровать, заняв почти всё место. Не ощутив рядом тепла, вастайи открыл глаза и хмуро посмотрел на лунари, – Одного я тебя не оставлю, вдруг еще сбежишь. Давай-давай, не медли. Лунный убийца недоверчиво посмотрел на то, как Сетт преспокойно укладывался в постель, не задумываясь о том, что рядом с ним был «чужой» человек. Однако, понимая, что сбежать так просто не удастся, Афелиус, не сняв с себя одежду, улёгся рядом, лицом к лицу к вастайи. Он не собирался открывать тому свою спину, слишком рискованно. Уж лучше сгорать от стыда, но быть начеку. Вастайи усмехнулся и накрыл его одеялом; жаль, что тот не снял ни одной вещицы, но Сетт и сам сможет это сделать в дальнейшем, если захочет. Стоп, что? О чём это он снова? Верно, нужно надавать тумаков себе по голове – этот лунари из другого мира, куда ему лезть не следует. Так они и засыпали, каждый боролся с навязчивыми мыслями до конца, пока их не победила собственная усталость.

***

Утро вышло довольно сумбурным: возмущённое бормотание ворвавшегося без стука Итари, рычание Сетта, вскоре ругань перешла на иной язык, от чего Афелий перестал понимать вастайи, которые смешали ионийский язык и вастайский с двумя разными диалектами. Шум стал настолько невыносимым, в частности из-за громкого голоса Сетта, что Афелиус, не выдержав, кинул в него подушкой, на которой только что спал. – Ещё и я виноват?! – крикнул полукровка, погладив опустившиеся ушки. Итари невольно засмеялся, отчего и сам Сетт тихо захихикал. Сидящий вдалеке лунари же только покачал головой – не привыкать ему к подобным нелепым пробуждениям. Столь внезапное появление кролика тоже можно было понять – тот беспокоился о лунари, а он взял да пропал без вести! Конечно же, тот разволновался и успел надумать, как того схватили или Афелий сам втихую ушёл. К счастью, теперь он мог спокойно выдохнуть. Этот накал утренних страстей и тёплая разрядка, разливались в душе теплом, напоминающим семейную жизнь и милые нелепые споры в ней. Как Сетт и обещал, после завтрака, они отправились в город вместе с Итари, который был только рад показать лунари родные земли, хотя был уверен, что людные улочки он не оценит. Прежде всего, на Афелия набросили плащ из лёгкой ткани, чтобы избежать неприятностей. Пройдя мимо самых злополучных мест и добравшись до «светлой» части города, где недоброжелателей было меньше всего, троица вышла первым делом на рынок. Лунный убийца остановился перед самым входом, будучи поражённым толпами людей и вастайи. Беспорядочное движение народа вызывало некую панику у лунари, привыкшему к гордому одиночеству. А сколько здесь было шума! Казалось, ещё утром Афелий был свидетелем громких возгласов, но, как оказалось, нет. На рынке то и дело выкрикивали что-то о товарах, зазывали в лавочки, где-то и вовсе продавец и посетитель ругались друг с другом, не соглашаясь с чем-то. В тёмных уголках незнакомцы зачинали драки, а дети бегали под ногами у сотни людей, не боясь упасть и быть задавленными толпой. Крики, смех, ругань, милования возлюбленных, недовольный топот ногами, лёгкие прыжки уличных танцев – рынок был полон контрастов. А чего только не было на прилавках! То, что на Таргоне можно с трудом достать у торговцев, здесь было в избытке. И тонкий шёлк, и отполированные орудия разной величины и формы, и причудливые снадобья, и даже магические артефакты. Огромное количество изделий ручной работы, одежды, как и еды, которой Афелий прежде не видел никогда, однако запах действительно пробуждал аппетит вновь. Аккуратно влившись в поток толпы, двое вастайи и лунари заглядывали почти в каждую лавочку, иногда поясняя, что это за товар и как им пользуются. В глазах Афелия загорелась мириада звёзд от изумления и восхищения новым и необычным миром, столь живым и красочным. И пока лунный убийца был занят разглядыванием товаров вместе с Итари, что оживлённо бегал вприпрыжку вместе с лунари от одного прилавка до другого, Сетт решил прикупить две вещички, которые заинтересовали Афелия больше всего, хоть глаза того и разбегались от обилия занятных товаров. То был полупрозрачный кинжал с вырезанными на нём витиеватыми узорами, само же оружие на свету отражался всеми цветами радуги, словно кристалл, а так же плетёный из нескольких шёлковых нитей сиреневого и бирюзового цвета браслет с резными фигурами Солнца и Луны из тончайшего металла. Убрав только что приобретенные вещи в холщовый мешочек, вастайи поспешил за неугомонной парочкой, которую смог обнаружить только благодаря высокому росту – белые кроличьи ушки, стоящие торчком, к счастью, были прекрасным ориентиром, – и Сетт поспешил за ними. Достигнув цели, он не подал виду, будто пропал по определенным причинам, словно затерялся в толпе. Однако долго находиться в столь оживлённом месте Афелий не мог, шум и толкотня давили на лунари – ему было столь некомфортно, что восторг постепенно перестал поглощать это жуткое ощущение. И тогда сопровождающие его вастайи безоговорочно решили отвести Афелия подальше от людей – на природу. – Не боись, уведём тебя отсюда и покажем красоту. – Вам точно понравится, на Таргоне всё иначе! – согласился Итари, уводя лунари прочь от рынка. Они долго шли по узким проторенным тропам, поросшим по краям ярко-зеленой травой, встречая по пути неестественно изогнутые деревья и мелких зверьков – кто-то из их бежал следом за путниками, другие же убегали и прятались, стоило незнакомцам появиться рядом. Итари не оставлял ни одного без внимания, поглаживая их пушистую шёрстку, пока Сетт лишь фыркал. Афелий же умудрился понравиться зверькам так, что два белых существа, похожих не то на мышат, не то на козлят, забрались на его плечо, и когда полукровка пытался тех погладить, они начинали пищать и бегать по лунари, вызывая у того подобие улыбки на губах. Однако позже один из них всё же перепрыгнул на плечо Сетта, улёгшись и довольно заурчав, заставив Сетта смутиться под пристальными взглядами, в особенности которым его одарили тёмные глаза. По дороге, забыв ненадолго обо всех переживаниях, благодаря стараниям вастайи и яду, притупляющему чувства, Афелий пригляделся к самим существам, что его сопровождали. Раньше он не примечал, насколько любопытно они выглядели. Итари, в ком чистой крови вастайи было больше, имел не только кроличьи уши и хвост, но и лапы, вернее, человеческие ноги, смешанные с кроличьими, – чем-то ему их строение напомнило вастайи Таргона – кроме того, его тело было покрыто шёрсткой, которая в некоторых местах проглядывалась особенно сильно. На удивление, наряд Итари отличался от того, в котором он ходил до этого: длинные штаны сменились накидкой на бёдра, украшенной узорчатыми золотыми монетами, которые тихо звенели, ударяясь друг о друга, лаская слух; на лапах были повязаны шёлковые ленты; вместо тёплой кофты, отделанной мехом, теперь на нём красовалась короткая кофта, оголяющая живот, и жилет, расшитый красными узорами по краям; на руках были надеты необычные перчатки, доходящие до локтя и держащиеся только на одной перемычки, вместе с тем, появились и золотые браслеты на кистях рук и выше. Вероятно, это была его обыденная одежда в Ионии, сильно отличающаяся от тёплой таргонской – открытая, воздушная и утончённая. В отличие от Итари, Сетт больше походил на человека, от вастайи ему достались только милые ушки, хвост да глаза, поражающие своими золотым свечением и уверенностью. Одет он был иначе: длинный жилет, отделанный пурпурным мехом, на голое тело, да белые штаны, украшенные золотой пряжкой – незамысловатый и броский наряд. Афелий чувствовал, насколько разными были культуры каждого из них, ведь что Сетт, что Итари, явно, не были родом из одного племени. Спустя некоторое время Итари засуетился и попросил Афелия прикрыть глаза – тот недоверчиво оглядел кролика, но последний уверил его, что это нужно лишь для сюрприза. Лунари прикрыл глаза, отдавшись полностью тишине и тёплой руке полукровки, что вела его за собой, под быстрые прыжки Итари. Чем ближе они подходили к цели, тем явственнее лунный убийца слышал шум реки, нет, водопада! И вдруг... они остановились. – Можете открыть глаза, – радостно заявил Итари. Стоило лунари снять капюшон и открыть глаза, как дар речи моментально пропал. Они стояли на холме, что возвышался над голубо-зелёной долиной, посередине которой протекала река, а левее – падал небольшой, но яростный водопад, разбрасывая кристальные капли воды поблизости, вся земля была усеяна извилистыми деревьями, что склонялись туда-обратно, а животные стекались отовсюду, дабы напиться воды или порезвиться в тихом и уютном месте, где их никто более не тронет.

«Как же красиво, брат...»

И лунный страж не мог не согласиться со своей сестрой. Даже если бы тот мог говорить, то и слово не был бы способен вымолвить – оживлённое, умиротворённое, наполненное всеми красками мира местечко было похоже на райский уголок. – Добро пожаловать в Ионию~ – гордо произнёс Итари и развёл руки в стороны и сделал глубокий вздох, обратив взгляд на родной душе пейзаж. Но не успел Афелий прийти в себя, как кролик тут же потянул его за собой, вниз по склону. – Пошлите-пошлите, там еще интереснее! Сетт лишь хмыкнул, поражаясь активности маленького для него кролика, и последовал за ними. Вастайи привёл лунари прямо к реке, указав на неё и сказав приглядеться. В действительности берег реки и её дно были усеяны горящими огоньками, что-то и дело переливались, сверкая древней магией. Итари склонился над водой, легко поклонился и поздоровался с духами, и те ответили тем же – волна неестественно поднялась к его руке и нежно коснулась в знак приветствия. Кролик улыбнулся, начав заигрывать с водой, пританцовывая, явно исполняя часть своего народного танца. Вастайи настолько увлёкся, что забыл про зрителей, пока вода, собравшись то волнами, то каплями, кружила вокруг него, повторяя все его движения руками и ногами, будь то плавный поворот или внезапный прыжок. Танец был под стать кролику – неугомонный, наполненный прыжками, но, к удивлению, изящный. Остановившись, Итари протянул руку – и вода потянулась к Афелию вслед, застав того врасплох. Лунари поклонился воде, и та вильнула в ответ, обдав его щёку приятной прохладой. Сетт же уселся на берег реки, поглаживая какого-то зверька, что уже успел прилезть к огромному зверю, не боясь его нисколечко.

«Столько магии...Здесь всё живёт своей жизнью.»

Стоило воде успокоиться, как Итари продолжил резвиться с животными, что тут же пришли встречать путников – он казался частью этой природы, сливаясь в единое целое с ритмом её жизни и магии. Афелий не без лёгкой улыбки наблюдал за беловласым кроликом, поглаживая маленьких зверьков наравне с Сеттом, который занимался подобными делами не без смущения. Боль заглушил не только яд, но и неведомое ранее Афелию чувство. Чуждая безмятежность поглощала его всё больше, даруя минутное спокойствие его мятежному сердцу. Обратив внимание на Сетта, он поймал на себе его пристальный взгляд. Указав на его ушки, затем на пейзаж, лунари еле-еле попытался улыбнуться, однако боль тут же сковала его. Вастайи были удивительны. Даже Сетт, единственный в своём роде не человек и не вастайи. И пока победитель арены гладил одно существо, похожее на оленя, Афелий внезапно решил одарить и его ласками, ненамеренно коснувшись чужой руки – неловкое молчание, и Сетт еле заметно покраснел. Это уединение было сладкой пыткой. Однако лунари не остановился, то ли специально, то ли нет, продолжая касаться пальцев вастайи. Его забавляла столь милая реакция такого большого и грозного зверя, который то преображался в голодного тигра, то в милого котёнка рядом с Афелием. Лунари так и не разобрался, от чего зависят эти перемены, но решил не отказывать себе в удовольствии, которое прочувствовать ему было дозволено крайне редко.