Скажи "Нет!" комплексам

Толком поговорить с Райнером у Бертольда так и не получилось. После проведенной ночи в одиночестве он решился на серьезный разговор, от которого зависело в буквальном смысле всё. Но что-то пошло не так. Браун будто нарочито игнорировал своего соседа по комнате. Пока Бертольд был в душевой, Райнер быстро просочился в комнату, прихватил форму и лекционные тетради и быстро удалился, словно его и не было. За завтраком Бертольд не решился подойти к Райнеру, сидевшему не в гордом одиночестве, как предполагалось, а в окружении одногруппниц. Девчонки весело болтали о разных присущих им глупостях от планов на выходные — кто куда поедет — до обсуждения учебных вопросов. Райнер иногда встревал в разговор и дополнял его своими тупыми шутками, отчего девчонки смеялись громче. Выходит у Брауна все в порядке, чего нельзя сказать о человеке, тайные увлечения которого, стали «достоянием публики». Завтракать пришлось одному, уединившись за скрывающей ото всех толстой колонной. На выходе из кафетерия попытка разговора также провалилась. На этот раз Бертольда позвали в студсовет для серьезного разговора по подготовке к намечающимся спортивным состязаниям у первого курса. Программа была готова только на половину, а спонсоры так и не найдены. На лекциях особо объясниться, тоже не получилось. Во-первых, Райнер специально сел так, лишая шанса Бертольда присесть рядом. И во-вторых, Хувер был послушным студентом и предпочитал слушать выступающих профессоров и преподавателей, а не трепаться. Оставалась надежда, что после лекционных часов можно будет увести Райнера для беседы тет-а-тет. И в принципе у него получилось, только собеседник отказался от разговора по душам, оставляя Бертольда в подвешенном состоянии. С одной стороны Райнер заявил, что ему все равно, чем он там увлекается, что не намерен никому об этом говорить, но и обсуждать такую тему не в настроении. И вообще он по девочкам. И если Хувер там что-то себе нафантазировал, то лучше сразу идти искать жертву извращений в другом месте, с ним, с Райнером, этот номер не выгорит. И вроде бы Бертольд должен был успокоиться, что его секрет останется секретом, но неприятный осадок в душе оставался. Человек, которому он хотел открыться — отталкивал его, считал извращенцем и скорее всего больным на голову. * — Райнер, не убегай хотя бы сейчас, — отчаивающимся голосом попросил Бертольд, когда игнор Брауна затянулся аккурат на месяц. Они остались случайно одни в раздевалке спортивного зала после тхэквондо. — Предположим, ты не заинтересован, я и не настаиваю. Принимаю твой выбор, но нормально-то общаться мы можем? Ты ведешь себя как маленький напуганный ребенок. Знал бы Браун, с каким трудом дались слова человеку, который отчаялся и который принял не очень веселое решение. Сейчас все зависело от того к какому результату они придут. — С чего ты взял, что я игнорирую тебя? — стоя спиной к Бертольду и не решаясь снимать добок, буркнул Райнер. Он сглотнул, украдкой прикрывая глаза. Вот же влип… — Как назвать то, что ты перестал со мной общаться? Самое элементарное приветствие, ты процеживаешь через зубы. В конце концов, я не расхаживаю по комнате в том, что ты видел тогда… — Ну, это было бы твоей самой большой ошибкой, поверь мне, — произнес Райнер, ироничным тоном. Он повернулся к парню, который был выше его на пол головы и посмотрел на него, если не с вызовом, то уж точно с некоторой долей раздражения. — Это было бы ошибкой? — уточнил Хувер. — Ты так думаешь? — Да, — ответил Райнер. — Если бы я был на твоем месте, я бы попридержал свои секреты до выпуска из Академии. Нафига ты вообще заказал все это дерьмо, да еще использовал мое имя? В течение нескольких секунд, Бертольд не двигался, казалось, он был в замешательстве, а потом, его губы сложились в кривую улыбку. Он медленно кивнул, как будто признавая, что Райнер во всем прав. Но затем он снова вернулся к своему первоначальному состоянию, более не настаивая на продолжении разговора. Теперь единственной мыслью и желанием было поскорее убраться из раздевалки, а после и из жизни оскорбленного Райнера Брауна, который видите ли не может принять того факта, что его согруппик чуточку отличается от него, а сам Райнер является все еще маленьким мальчиком с высоконравственным устоем. * Пользуясь служебным положением в некоторой степени, Хувер быстро уладил жилищный вопрос. Другая комната быстро нашлась, пусть на троих и на какое-то время, но ребята второкурсники оказались довольно общительные. Дискомфорта или стеснения он не чувствовал. Когда все более-менее улеглось, его стали посещать мысли об отмене решения об отчислении или перерыве на академический отпуск, тем самым давая время доучиться Райнеру, а после самому наверстывать упущенные годы. Браун же после ночей в гордом одиночестве стал чувствовать себя брошенным. Как бы ни странно это прозвучало, но ему недоставало Бертольда с его ночными чудными позами, да и вообще не хватало самого Бертольда. Данная ситуация начинала раздражать. Но с другой стороны, теперь он мог спать в своей собственной комнате, а не в общей; никто не мешал рукоблудству, когда становилось уж совсем невмоготу. А рукоблудить он стал чаще! И все чаще с особым удовольствием. А все из-за чего? Да просто из-за того, что сны с участием Бертольда стали похожи на наваждение. * — Эрен, — воровато позвал Райнер парня, прячась за пышно цветущим ракитовым кустом. Браун дождался, когда профессор Аккерман уйдет и Эрен останется один. Йегер сидел на лавочке в парке Академии, явно пребывая в растрепанных чувствах. Райнер не застал весь разговор между этими двумя, но горький финал смог созерцать. Аккерман быстро поцеловал Эрена, потрепал по волосам, улыбнулся, а парень ни за что не хотел отпускать, крепко вцепившись в рукав пиджака. Что-то не для чужих ушей мужчина прошептал молодому человеку на ухо и тот в ответ кивнул. На этом свидание было окончено, а рукав пришлось отпустить. — Эрен, — повторил он. Парень обернулся и покосился в сторону желтого куста. — Подслушивал? — Очень надо! — обиженно выдал Браун и воровато вышел из укрытия. — Вас любой дурак может увидеть и услышить тоже! Другого места не нашли для воркования голубки? — Райнер, я не в настроении. Ближе к делу. Чего надо? Эрен поник и опустил голову. Райнер вздохнул и, покачав головой, опустился на корточки рядом с ним. — Эрен... — Да, да, знаю, это ведь я виноват, что не могу отступить и бросить все это, — парень поднял глаза и печально посмотрел на Райнера. — Виноват, потому что я, идиот, влюбился в неподходящего типа. И я теперь страдаю. — У тебя хотя бы так… — Ладно, забей! — Эрен быстро переменился в лице и похлопал ладонью, говоря другу присесть рядом на лавочку. Райнер как послушный выдрессированный пёс занял место подле Йегера. — За последние дни я напридумывал себе столько, что уже сам не знаю, что правильно, а что нет, — Райнер вздохнул, а Эрен повернул голову в сторону друга. — Поэтому я и пришел к тебе с просьбой. Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь, я никогда никого не просил о помощи, даже когда было очень плохо. Но сейчас я прошу тебя помочь мне. Я хочу, чтобы ты подсказал и посоветовал как поступить. Научил, как правильно себя вести с парнями… ну, ты понял в каком смысле… Йегер ожидал подобного поворота событий, поэтому был несильно удивлен. Он не ответил сразу же, но через некоторое время он посмотрел на Брауна и сказал: — Не знаю, что тебе сказать... Я не знаю, как правильно нужно себя с ними вести... Но я могу тебе подсказать, если хочешь... Он немного помолчал и продолжил: — Ты сейчас о ком-то конкретном или в общем смысле? — Конкретном… — Бертольд, не так ли? — Он самый. Этот извращенец не выходит у меня из головы. Помнишь, около месяца назад я пришел к вам с Армином ночевать? — Эрен угукнул, прищуривая бирюзовые глаза. — В тот вечер мы не объяснились. По правде сказать, я узнал о Бертольде пугающую для моей психики правду. — И какую же? Он сто процентный натурал? — Уж лучше это. Но нет! Этот шизик повернут на БДСМ игрушках, облачается, как я понял в женское, и чё там дальше, — один Бог знает. — Ух ты! Вот это нежданчик, мужик! — у Райнера получилось удивить Эрена. Он бы никогда не подумал, что Бертольд Хувер, тихоня и во всем такой правильный и идеальный, промышляет такие садо-мазо фишки. — У тебя получилось меня загрузить. — А теперь представь, как гружусь я, зная о его увлечении. — Так я не понял, в чем проблема? Ты против этого или что? — Я не готов к этому, так правильнее будет сказать. Он мне нравится, но без этих его извращенских плюшек бдсмщика. С другой стороны я понимаю, что должен принять его тайную натуру, но опять же, что-то внутри так и кричит «Нет, Райнер! Беги!». Вот скажи мне, Эрен: Я настолько отсталый или как? — Или как, Райнер… или как… — Поясни мне тупому, пожалуйста. Не исключено, что это с ним что-то не так, а не со мной, — Браун готов был бить себя в грудь пяткой, как хотелось доказать Йегеру обратное. — Может, помощь профессионала нужна? — Единственному, кому тут нужна помощь — это ты Райнер! Научись принимать людей с их секретами, пусть даже они кажутся тебе странными, жуткими, пугающими, противоречащими твоим взглядам на жизнь, смотри на мир с широко открытыми глазами, не загоняй себя в рамки условности, борись с собственными комплексами, в конце концов. — Тебя послушать, то и преступник — это мальчик-зайчик и его нельзя наказывать, — быстро нашелся Браун, в корне несогласный с нравоучением. — У него, знаешь ли, тоже найдется искренний мотив-отмазка, почему он пришил в подворотне человека, а я его должен по головке погладить и отпустить, следуя твоей логике. Мы вообще на одном курсе с тобой и одни лекции посещаем? — Я тебе про твои комплексы, про то, что ты не умеешь расслабляться, а ты мне про либерализм и безнаказанность… Я не знаю, что у тебя в голове, но ты определенно не дурак, Райнер! То, что Йегер говорил, было правдой. Браун не умел расслабляться. Отчасти поэтому он и оказался в полицейской академии. Райнер громко выдохнул и вобрал воздух по новой. Как все сложно и запутанно. Психология явно не его конёк. Но в чем-то Эрен прав. — Разве кому-то становится плохо от того, что Бертольд переодевается в женское, когда ему этого хочется? — Мне… — Не удивлен, — парень устало покачал головой. Собеседник тупил, не желая признавать факта ”каждый имеет право на самовыражение в допустимых нормах”, — ладно, проехали. Тебя напрягает этот факт, это мы выяснили. Но предположим, кроме тебя на кампусе никто не знает о его увлечении, это кого-то задевает? Волнует? — Нет! Эрен указал на очевидный факт, о признании и утверждении некой степени разумности, всплеснув руками. — Стань одним из нас. Все просто. Поговори с Бертольдом, признайся в чувствах, если он все еще тебя волнует. Выясни, для чего он меняет облик? Предложи ему, что готов поиграть с ним в его игры. Но! С условиями, которые тебя устраивают. А если твой ответ «нет», то просто забей и забудь обо всем, живи дальше. Найди замену, уйди в учебу, но при этом оставайся человеком, а не роботом-полицейским. Решать тебе, Райнер! Каждый делает в этой жизни свой выбор! Никто другой за тебя не решит, то, что подвластно только тебе. В любом случае, советую быть с ними вежливым, но не позволяй ему давить на тебя. Ты же не хочешь просто так отдаться кому-то, а потом наматывать сопли на кулак в темном углу? Браун слушал внимательно и серьезно, а потом спросил: — А как мне это сделать? Я с ним месяц не разговариваю и игнорирую, как могу. Совестно как-то… — По больше оптимизма и уверенности в себе, как говорит профессор Аккерман, и вперед с криками «Я все смогу!». Эрен одобряюще и подбадривающе похлопал друга по плечу. Он задрал лицо к солнцу и приятно зажмурился, купаясь в лучах теплого, яркого, летнего солнца. Аккерман пообещал вечером встречу, а это дорогого стоит. Райнер, хоть тугодум, но справится, в этом он просто не сомневался! * Райнер караулил у входа в библиотеку уже два часа, а Бертольд все не выходил. Проходящие сокурсники и одногруппники смотрели на него как уже на некую часть декора коридора. Еще чуть-чуть и он дал бы корни, как думал сам Райнер, но этого не случилось. Бертольд вышел из библиотеки с кучей записей и книг. Ничего умного не пришло в голову Брауну, как подойти и предложить свою помощь, словно Бертольд нежная хрупкая фиалка и сам не донесет учебный материал. — Давай, помогу, — вежливо и с подрагивающей улыбкой, произнес Райнер. Он хоть и прошел краткий курс тренинга от мастера Йегера, но волнение никуда не делось. Оно следовало за ним по пятам, стоило Хуверу показаться в поле зрения. — У тебя жар, Райнер? — явно не этого ответа ожидал Браун. Поэтому он слегка оторопел. А после отрицательно помахал головой. — Вот, проходил мимо, а тут ты с кучей книг. Подумал, может, помощь нужна… — Как интересно ты проходишь мимо… Заблудился что ли? — Бертольд встал в позу. — Вот уже больше двух часов, как несешь тут караул. С чего бы это? По насмешливым ноткам в голосе Хувера, Браун почувствовал себя еще большим придурком, каким был на самом деле. Он часто заморгал, не зная, что ответить. Получается, Бертольд его заметил раньше, и теперь эта глупая, наскоро придуманная отговорка уже не имела своего магического веса. Опять он лоханулся… Впрочем, как всегда. — Тут такое дело, Бертольд… — Какое, Райнер? — Ну, понимаешь... — он хотел начать издалека, но все слова быстро разбежались. Заготовленный текст, который он репетировал, обнулился в его голове, и теперь приходилось импровизировать на ходу. — Я подумал, что в этом нет ничего предосудительно, если тебе нравится такие вещи, — они шли по длинному малолюдному коридору каждый при своих вещах. — Как говорится, у каждого свои тараканы, — Райнер криво усмехнулся, думая, что сказал шутку, но выражение лица собеседника оставалось безучастным к беседе. Неловкая пауза и он продолжил: — К чему это я? — Прости, что перебиваю, Райнер, но в подачках я не нуждаюсь, ровным счетом, как и в твоем понимании. Что само по себе маловероятно! — П-почему же? Бертольд остановился, смотря очень серьезно. — Потому что я тебе не верю. Ты, может, и умеешь быть хорошим, но ты никогда не будешь хорошим для меня. И если ты это не понимаешь, то я не могу тебе помочь. — Прости, я был не прав, — Райнер положил руку на плечо парня. — Просто... просто я многое осознал, Бертольд, честно! Я влюбился тебя и не хочу потерять. — Ты по жизни хамелеон или только со мной? — спросил ошарашенный признанием Бертольд, скидывая чужую ладонь, дернув плечом. Райнер не знал, как реагировать, поэтому просто молчал. Это у него получалось порой лучше, чем говорить. За это хотя бы не обзывали. Выражение лица здоровяка напоминало маленького ребенка, перед тем, как тот намеривался заплакать. — Про влюбленность ты пошутил? Райнер отрицательно мотнул головой. — Я действительно тебе нравлюсь? Райнер снова кивнул, но уже в положительном ключе. — Готов поэкспериментировать и открыть для себя новый мир, полный незабываемых ощущений? Одобряющий кивок. Райнер вообще подумал: пока дают шанс, он согласится на любую авантюру, а там уж разберется, нравится ему или нет. — Тогда держи, — Бертольд спихнул тяжеленые записи и книги Райнеру, а сам, широко и довольно улыбаясь, легкой походкой пошел дальше по коридору. Если все так, как он думает, то первый сеанс игры уже скоро состоится. Нашелся-таки человек, с которым ему удастся поиграть в свою игру. Главное теперь не спугнуть и время от времени прикармливать с ладони вкусняшками. «Странно», — подумал Райнер. — «Как-то все легко получилось».