Скажи "Нет!" комплексам

Прошло три недели. За это время Бертольд вернулся в их общую комнату к Райнеру. Они о многом поговорили. Хувер осторожно, чтоб не сильно напугать, рассказал про свое увлечение, про психосексуальную субкультуру, основанную на эротическом обмене властью и иных формах сексуальных отношений, затрагивающую ролевые игры в господство и подчинение. Он пояснил, что в этом нет ничего предосудительного и мерзкого, если несильно углубляться и обыгрывать самые простые фантазии. Эротическая инквизиция — это не то, что ему самому нравится. И это сильно помогло успокоить Брауна. Усыпить его бдительность, так будет вернее. Райнер сам не понял, когда пропустил тот момент, после которого безоговорочно согласился попробовать. Они договорились, что сделают это где-нибудь в другом месте. Комната общежития полицейской академии сразу отпадала. Вариант снять комнату в мотеле напрашивался сам собой. Так и поступили. Во всяком случае, в первый раз. В мотель они отправились в пятницу, сразу после последней лекции. Впереди было два дня выходных. Это было самое правильное время для знакомства на более интимном уровне. Им повезло. Номер на двоих в самом дешевом мотеле, который был рядом с учебным заведением, обошелся всего в пятьдесят элдийских йен. Хотя для студентов это были большие деньги. Бертольд, являясь выходцем из более состоятельной семьи, хотел сам заплатить за номер, но Райнер настоял напополам. Так и поступили. На так называемом ресепшене полупьяный усатый дядька лет эдак за шестьдесят, прищурив глаза, осмотрел их с ног до головы. Обычно лишних вопросов в таких местах не задают посетителям, и так ясно для чего они пришли, но дядька удержать язык за зубами не смог, ляпнув: «Поаккуратнее там. Мебель не ломать и своим дерьмом стенки не мазать». От услышанного Райнер поморщился и поспешил взять ключ от номера. Бертольд вежливо поклонился дядьке, оставил деньги и пошел вслед за другом. Он в нетерпении считал каждую минуту и предвкушал свой первый ”звездный выход”. Так ему казалось… Номер на втором этаже оказался самым обычным: с кроватью, столиком и стульями. Плюс своя небольшая ванная комната. На столике стоял телевизор, который, правда, не работал, судя по выдранной панели переключателей, а на стульях висели шторы красного цвета. Видимо, раньше это был номер для молодоженов. Такое предположение сделал Райнер, увидав на стене соответствующий декор в виде множества сердечек и пары ангелочков. Стены комнаты, обклеенные когда-то в обои красно-розовой тональности, местами отставали и были подраны. В комнате пахло сигаретами и спиртным. — И это за полтинник? — удивленно сказал Райнер, когда дверь за ним закрылась. — Могло быть хуже, — откликнулся Бертольд, стоя возле двери, в то время как Райнер уже осматривал помещение, расхаживая между предметами мебели. — Куда уж хуже, — вздохнул Браун. И вот в таком клоповнике у него будет первый раз с парнем. Да уж! Ничего не сказать, как романтично! Можно, конечно, было снять номер в более комфортабельном отеле, или уединиться у кого-то дома, но выбор был сделан. Одну ночь потерпеть можно, успокоил себя Браун, опасливо присаживаясь на край кровати, проверяя ее на прочность. Пока Райнер любовался видами комнаты, Бертольд решил не терять времени зря, и как неуловимый скользкий уж проскользнул в уборную. Щелчок замка заставил Райнера покоситься в сторону ванной комнаты. Немного погодя он услышал шум воды, а затем тихую ругань одногруппника. Появление Бертольда вызвало у Райнера очередной шок. Вроде бы он мысленно себя подготовил, и заранее представил, что может увидеть, но преобразившийся сосед по комнате смог удивить. Бертольд, облаченный в малиновый пеньюар, парик с длинными темными волосами, перчатки до локтя, сапоги на шпильках, черные виниловые мини шорты в обтяжку и маске, скрывающей лицо, — напоминал травести из клуба. У Райнера от удивления перехватило дыхание, а рот непроизвольно по-глупому приоткрылся. Глаза истерично забегали. Он смотрел на парня, не отвлекаясь на интерьер, словно пытаясь запомнить каждую деталь. На глаза попалась плеть, воткнутая в шорты и видневшаяся из-под полупрозрачного пеньюара. Внутри шевельнулось какое-то смешанное чувство, похожее на волнение с возбуждением, но все быстро оборвалось. Неожиданный удар плетью по плечу, вынудил Райнера вскрикнуть. — Что уже начали? Очередной удар по плечу ознаменовал о неправильном ответе. — Бертольд? Еще одного удара хватило, чтобы Райнер подскочил на месте и встал на ноги. Внутри все так и клокотало от возмущения. — Мужик, ты чего? Мы ж так не договаривались… — Как ты должен меня называть? — возмутился вошедший в роль Хувер. Райнер развел руками, без какого–либо понятия как он должен называть Бертольда. В такие игры он ни разу не играл, откуда ему знать, что извращенцы в такой ситуации говорят и делают. Он запнулся, подбирая правильное слово. — Как? — озадаченным тоном выдал он, потирая ушибленное место. — Госпожа! — Божички, к такому меня мама не готовила, — пролепетал он одними губами, за что отхватил еще один удар плетью, но уже по бедру. И ладно бы Хувер игриво шлепал, так нет — со всей силой. Они конечно разговаривали об игрищах, Бертольд бегло описал, что да как, но вот на практике все оказалось куда сложнее, больнее и невесело вовсе. А самое главное, судя по приказному тону, парадом командует Бертольд! Это что же тогда получается? — Избавься от верхней одежды и на колени, Раб! — не выходя из роли, приказал Бертольд. Райнер как-то не особо торопился исполнить отданный приказ Госпожи, поэтому последовало стимулирование. Готовая для удара плеть, быстро справилась с поставленной задачей. Райнер в считанные минуты избавился от кроссовок, брюк, рубашки, футболки, носков, — оставаясь в одних боксерах. Он рухнул на пол, встав в позу, о которой недвусмысленно приказали. По спине пробежал холодок, и было ощущение, что он полный идиот во всех смыслах. Шею сковал кожаный ошейник с поводком, ловко надетый Госпожой. Немного пройдясь перед парнем стоящим на четвереньках, Хувер приказал не шевелиться. Сам он направился смелым шагом к сумке, которая была с ним, когда они пришли, и достал небольшую портативную цифровую камеру. Долго думать не пришлось где ее установить, неработающий телевизор отлично подошел в качестве подставки. И высота оказалась подходящей, практически вся комната входила в кадр. Особенно кровать. — Зачем тебе камера? — Райнер что-то не припоминал в разговоре, что будет фигурировать видеофиксация. Это сильно напрягло. То, что Бертольд "извращенец", он уже давно понял, но записать всю непристойность происходящего, это как-то уж слишком. Он так и не усвоил одно простое правило: подавать голос, пока Госпожа не разрешит — запрещено. Бертольда достало об этом напоминать. Вздернув за короткие волоски раба, и отвесив относительно легкую пощёчину, он начал наносить удары плетью по бугристой мускулатуре спины. В глазах Райнера заплескалось чувство гневного раздражения на самого себя, за то, что подписался на такую авантюру с извращениями в стиле БДСМ. Он понимал, что в какой-то степени проиграл, но не сдавался. Его руки вцепились в бёдра Бертольда. Несмотря на уже достаточно ощутимую боль и своеобразное унижение, Райнер не собирался сдаваться. От его глухих стонов у Бертольда росло возбуждение. И если у одного возбуждение росло, то у второго даже не шевельнулось! Все мысли Брауна были сосредоточены на плетке и собственной шкуре. Он надеялся, что сильно заметных следов не будет, иначе как объяснить парням в душевой, откуда у него на теле такие повреждения. — Раб, я думаю, тебе стоит извиниться, — наконец, не выдержал парень в пеньюаре, считавший себя Госпожой. — Ты сильно меня разочаровал... — но Райнер молчал. Он был глубоко погружен в собственные размышления о происходящем. Тогда Бертольд с размаху ударил его по лицу. — Я был не прав, моя Госпожа… — Браун хотел поднять голову, но его быстро осадили. — Не смей поднимать на меня глаза! — приказал Бертольд. — Я сказала, не смей! Смотри в пол! Для наглядности продолжения игры по правилам, он уперся острым каблуком в бок, слегка надавливая. Райнер поморщился от причиненной в этот раз сверх ощутимой боли. Каблук неприятно давил, и кажется, содрал кожу. Бертольд увидел, как крепко Райнер стиснул зубы, превозмогая неприятные ощущения. — Тебе больно, Раб? — спросил Хувер, подобием сочувствующего голоса. Впрочем, больше было похоже на насмешку, чем на жалость или симпатию. Райнер не ответил, продолжая терпеть и накапливать внутри себя раздражение, а также вести немой разговор сам с собой: «Что я тут делаю и как так получилось, что согласился на такую провокацию?» «Я действительно влюблен в парня, который тащится от таких игрищ или же это месмеризм, под действие которого попал, благодаря слабой защите?» Райнер был готов к чему угодно, по крайне мере так он внушал себе, когда Бертольд вводил в курс дела накануне. Но только не к тому, что сейчас происходило. Не к тому, с каким выражением лица его партнер по игре со всей серьезностью отнесется к исполнению своей роли. Коварная тень полуулыбки смущала и в то же самое время запугивала. Бертольд быстро завелся и прошелся ладонью по возбужденному члену, силясь не устраивать публичный карманный бильярд. Он продолжал смотреть на Райнера, молясь, чтоб тот сам догадался до этого. Но, то ли Браун по природе был тугодумом, то ли Хувер не умел намекать, прелюдия как-то затянулась, а хотелось действий. И не обычных, а волнующих и непредсказуемых. Ошейник с поводком навел на нужные мысли. И как говорится, если хочешь сделать, то делай все сам и не жди, когда кто-то порадует тебя. Так и Бертольд, откинув в сторону плеть, одной рукой схватил Райнера за волосы, а другой намотал на кулак покороче поводок. Резким движением он уткнул того лицом в свой пах, и для понятности поелозил им по возбужденному члену через винил шорт. Послышался тихий скулеж, после чего Райнер принялся ласкать почти двухметровую Госпожу, жадновато покусывая бугорок через ткань. Ладонями он мял ягодицы, порываясь медленно и незаметно для Хувера стащить коротенькие блестящие шорты. И, кажется, Бертольд ослабил свои рубежи, поддавшись на собственную провокацию. Теперь стонать и скулить в унисон они стали оба. Райнер почувствовал, что, наконец, начинает возбуждаться. — Ра… Райнер, это уже не по правилам, — простонал Хувер, чувствуя как ноги подкашивает, и он медленно оседает, а Браун берет на себя роль самца. — Если Госпожа желает, то всенепременно может наказать, но только после того, как будет оттрахана бронированном членом своего раба, — хрипловатым тоном прорычал возбужденный и разозленный парень. Степень его возбуждения грозила обоим быстрым, но острым сексом. У Райнера все же получилось возбудиться в этой ситуации. Видимо, чужой эрегированный член творит чудеса. Хвала всем богам Путей! Раздраженно-возбужденному Райнеру даже не приходила в голову мысль: "А был ли Бертольд готов?" Практически завалив его и разложив на ворсистом полу, он действовал как самый настоящий варвар. Груда мышц, а мозгов ноль, только грубая сила без угрызений совести и сожаления. Возможно, Бертольд и рад был бы, чтобы его отымели в жесткой форме, но инстинкт самосохранения одержал верх над обычным животным позывом совокупления. Бертольд схватил Райнера за лицо и притянул к себе для поцелуя. Райнер немного поостыл, ощутив во рту вкус малинового блеска для губ и язык партнера. Подыграл, продолжив поцелуй, крепко сжимая в кулаках полупрозрачную ткань пеньюара Госпожи. Ошейник мешал, ровным счетом, как и изнывающий и недоласканный член между ног. Хотелось его пристроить в более подходящее место. — Райнер, подожди, — произнес Бертольд, по-детски часто моргая, смотря на раскрасневшееся с горящими глазами лицо одногруппника. Малиновый след от блеска размазался вокруг губ Райнера и выглядел он довольно смешно. — "Подожди"? — слегка разочарованно спросил Браун, разжимая кулаки. — ”Ждать” получается все труднее. Ты хоть можешь себе представить, как долго я ждал! — воскликнул он. — Думаю, будет честным, если ты уступишь сейчас, как я сделал то же самое несколько минут назад. Знаешь ли, Колоссальная Госпожа, острый каблук хорошо отрезвляет от наваждений. — Получается, ты претворялся? — у Хувера получилось сесть и подобрать под себя длинные ноги. Его осенило, что Райнер ожидал чего-то иного от их первой сессии игры. — Игры играми, Бертольд! Но в мазохисты я не записывался. Думал, тебе станет легче, ну нацепишь ты эти шмотки, поиграем в извращенцев. Подрочим друг другу… — Теперь я вижу, Райнер, ты — безнадежен! Ты настолько закомплексован, что пришло время вызывать подмогу в виде экзорцистов-сексологов. — Единственный кому тут нужен экзорцист, это ты — Бертольд, — обиделся Браун. — Я хоть и понял, что парни мне так же нравятся, как и девчонки, но углубляться в игрища субкультурой группы людей больных на голову, не желаю. — Из этого следует, ты хотел просто со мной переспать, чтобы закрепить мысль — ты и по мальчикам тоже? — прозвучало как вопрос-утверждение. Прежнее возбуждение начало отходить на задний план. Сейчас важным стало выяснить, кто на что рассчитывал или кто кого не понял.