Живи назло.

Время шло, Оби не успевал считать дни, казалось, что в сутках осталось часов восемь, и то, все это время он проводит либо в отключке из-за очередного яда, либо пьет чай с Асуру. Когда он услышал сверху крики о том, что показалась суша, то испытал смесь грусти, облегчения, и ужаса. Пришлось подняться на палубу, отбиваясь от Лиса, который решил поединка не останавливать, и снова ныкаться в «вороньем гнезде». Лис его, конечно, догнал, но поединок считался окончательно завершенным, и теперь можно было спокойно наблюдать с высоты, как медленно приближается земля. Ветер был что надо, Оби кожей чувствовал, что еще час-другой, и начнется гроза, но учитывая, что ветер был попутный, а Инара была поистине гениальным капитаном, до земли оставалось часа полтора. Посмотрев на знакомый берег еще раз, Оби решительно спрыгнул вниз, на парус, с него — на мачту, и вниз. В суматохе — на нижнюю палубу, и в знакомую каюту. Асуру стояла у иллюминатора, с тоской глядя на приближающуюся землю. Оби торопливо сдернул маску, и подошел к женщине. Она обернулась, и аккуратно обняла его. — Подумать только, я впервые тебя увидела целых два года назад. Ты сильно вырос. — Когда ты увидишь меня в следующий раз, я еще вырасту. — Надеюсь что так. Не забывай есть по человечески, и лечиться нормально, ладно? — Само собой. Я же должен тебя спасти. — Оби аккуратно обнял ее в ответ. Хотелось навсегда остаться в этом моменте. Чтобы все, что уже произошло, не имело значения, а будущее никогда не наступило. Но Асуру нехотя отпустила, и пошла к койке. Села, вздохнув, и жалобно посмотрела на мальчика. — Ты себе даже не представляешь, как сильно я буду тебя ждать. — Не переживай, к нашей следующей встрече я постараюсь все подготовить, и забрать тебя. — Кто знает, когда в следующий раз Инара решит посетить этот порт. Юнги говорят, здесь мы причалим всего на пару суток, а дальше снова — никто не знает, куда и зачем. — Ты сомневаешься, что я тебя найду? — Нет. Мне просто страшно надолго оставлять тебя одного. — Да будет тебе! Я считай что всю жизнь один, ничего страшного со мной не случится. К тому же Лис за ум взялся, всерьез убить не пытается. — Ты это называешь «за ум взялся»? — Возмутилась Асуру. — Ты меня в первую неделю не видела. — Усмехнулся Оби, выкладывая на стол несколько свертков с необходимыми Асуру травами, и лист, на котором был написан рецепт чая. — Тогда я действительно мог умереть. А сейчас Лиса можно назвать учителем. — Ну, выбора ни у кого из нас все равно нет. — Пожала плечами женщина. — Я обещаю тебе, что буду тебя ждать. — Знаю. И самоуничтожением тут не занимайся, ладно? — Хорошо, не буду. — Асуру потерянно кивнула, с тоской глядя на мальчика. — И ты тоже, береги себя, ладно? — Буду. — Со всей серьезностью кивнул в ответ Оби. — А ты не забывай о себе. В дверях он еще раз оглянулся, надеясь запомнить лицо женщины лучше, хотя куда уж было лучше. Асуру сидела на койке, сжав в пальцах свое одеяло так, что побелели костяшки. Мальчик видел, как странно блестят ее глаза, как едва заметно дрожат губы. Он и сам чувствовал, как внутри что-то стягивается в узел, и начинает болеть и рваться. Он отчаянно не хотел закрывать за собой дверь. Он был готов остаться в этой каюте навсегда. — Попрощайся нормально. — Мальчик вздрогнул, смешался, отшатнувшись от Лиса, который будто из-под земли вырос. — Что? — Тихо, сдавленно, прошептал он, нерешительно глядя на наставника. — Ты ее еще несколько лет точно не увидишь, шкет. — Лис смотрел в глаза ученику серьезно, Оби казалось, что он видит в глазах учителя вовсе не жалость, а едва уловимую грусть, будто он понимал, что Оби оставляет в каюте не просто единственную родную душу на всем белом свете. — Попрощайся нормально. Иначе задницу тебе надеру. Оби обернулся к Асуру. Она сидела, опустив голову, и уставившись в пол. Он кожей чувствовал, насколько ей больно его отпускать, снова оставаясь в полной изоляции. Еще раз нерешительно посмотрев на Лиса, и получив в качестве ускорения толчок в спину, он подбежал к Асуру, и обнял ее. — Прости, что ухожу… — Оби чувствовал, как дыхание перехватывает, и подкатывают горячей волной слезы, поэтому сорвался на шепот. — Знаешь, я никогда это не говорил никому, но я тебя очень люблю, Асуру. Очень. — Я буду ужасно по тебе скучать. — Я тоже буду по тебе скучать. — Оби знал, что каждая секунда здесь и сейчас — бесценна. — Ладно, шкет, пошли. — Тихо позвал Лис, оставшийся у двери. — Теперь нам действительно пора. Оби молча отпустил Асуру, и пошел к двери. Он лишь мельком оглянулся в проходе, прежде чем закрыть дверь. Каждый шаг прочь от каюты давался ему чуть ли не с боем. Но потом вдруг Лис спокойно похлопал его по плечу, слегка встряхивая: — Ничего, шкет, не навсегда прощаетесь. Годик-два поработаем, ты накопишь денег, и выкупишь ее у Инары. А учитывая мою репутацию, ты к тому времени станешь знаменитым, если не легендой. Одно твое имя убережет ее от всех невзгод. — Лис говорил ровным голосом, так, будто обсуждал план на день, но где-то в глубине души Оби понимал, что Лис его понимает, и пытается подбодрить. — Не этого ли ты хотел для своей матери? — Она не моя мать. — Устало усмехнулся Оби, шутливо отмахиваясь от наставника. — А мне кажется, ты врешь. — Фыркнул Лис, бесцеремонно встряхивая ученика за плечи. — Не вру. Она не моя мама, но она мне почти как родная. — Значит, ты почти соврал! — Тут же деланно возмутился наемник. — Почти — не считается. — Оби приподнял маску, только чтобы показать Лису язык. — Ах ты!.....

***

Первым пунктом назначения после сошествия на берег был какой-то богом забытый бар в доках. Оби просто устроился в углу, с подозрением поглядывая на редких посетителей. Лис сначала долго трепался о чем-то с барменом, потом долго пил, а потом и вовсе ушел куда-то, не сказав Оби ни слова. Парень принял привычное решение — никуда не уходить, пока Лис не вспомнит, что вообще-то был не один, и не пойдет искать, в каком конкретно месте потерял ученика. Следовать за ним без приглашения Оби не желал по нескольким причинам. С одной стороны — гордость не позволяла. Он ведь не собачонка, чтобы бегать за Лисом хвостиком. С другой — Лис мог пойти куда угодно. В бордель, в какой-нибудь притон, или еще куда. В первом случае Оби будут раздражать проститутки, и Лис за компанию, во втором — он отключится от паров опиума, и не факт, что Лис вспомнит, что ученика надо в таких случая убирать подальше от наркоманов, а заодно — следить, чтобы он не побежал убивать всех подряд. Поэтому Оби просто уселся за самый дальний столик, держа сумку поближе к себе, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. Как он выяснил за проведенное с Лисом время — самый удобный вариант скоротать время — это перестать думать. Отключить мозг, тогда не заметишь, как время пролетит. Он почти всегда так делал, если Лис оставлял его где-то. Ему даже удавалось отдохнуть таким образом. Правда иногда в голову начинали лезть мысли о будущем, от которых трудно было отделаться. Пару раз мальчик погружался в размышления о том, как сложилась бы его жизнь, сбеги он с корабля, и чем бы он мог сейчас заниматься вместо того, чтобы сидеть в этом пропахшем табаком, спиртом, и подпорченной рыбой баре. Правда такие мысли погружали его в пучину отчаянья, и пару раз, очнувшись от размышлений, Оби обнаруживал себя почти плачущим. Каждый такой приступ размышлений наталкивал его на мысли о том, был ли у него выбор, и в какой момент надо было свернуть с кривой дорожки, по которой он шел. Оби каждый раз разочаровывался в себе больше. Чем дольше он размышлял, чем лучше пытался понять, был ли у него другой выбор, тем больше ненавидел себя, тем сильнее в себе разочаровывлся. Он помнил, что когда-то давно, еще когда бабушка-служанка приносила ему еду, и рассказывала о большом мире, окружая лаской и любовью, он знал, что люди — хрупкие, что они хотят жить. Что есть те, кто убивает просто потому, что хочет, и что его отец — из таких. Он помнил свою жизнь до первого убийства. Помнил, как за секунду до того, как убил того пирата, стало не по себе. Но с тех пор отнимать чужие жизни ему уже не было страшно. Он не колебался ни разу, и за это ненавидел себя еще больше. Он понимал, что дети его возраста не должны знать, что это такое — хладнокровно убивать людей, просто потому, что тебе за это заплатили. Он давно уже перестал себя оправдывать тем, что должен был убивать, и постоянно совершенствоваться в этом мастерстве, потому что Лис его шантажировал. В глубине души он понимал, что давно смирился с тем, что родился преступником, и сделал выбор еще в той подворотне, где его поймали пираты. Он ничего больше не умел, и уже не надеялся научиться. А расставшись с Асуру, он осознал, что та пустота, которая пожирала его изнутри, теперь была единственным, что он вообще мог чувствовать. Пока рядом была Асуру, ему было стыдно — за то, что Лис учит его быть высококлассным убийцей, за то, что он позволяет себя ранить. Пока он мог приходить к женщине, он еще мог радоваться, огорчаться, ему бывало совестно.Иногда, когда Асуру рассказывала ему о своем сыне, о том, как часто он не мог справиться со своими эмоциями, Оби вдруг задумывался — а способен ли он вообще испытать то шквал чувств, который иногда настигает детей его возраста? Однако сейчас, оказавшись вдали от Асуру, в темном углу бара, один на один с самим собой, Оби понял, что даже тот набор эмоций, что он чувствовал, будучи рядом с женщиной — в сотни раз ярче и разнообразнее чем то, что ждало его впереди. Он плохо представлял себе, что будет дальше. Единственное, в чем он был уверен — так это в том, что ему останется только одно — убивать. — Ну что, шкет? Ты как вообще? — Лис бесцеремонно плюхнулся на стул рядом, бесцеремонно потрепал Оби по плечу. — Что-что… Тебя жду, старик. Долго мы еще будем торчать в этой вонючей дыре? — Нет. Сейчас мы пойдем и купим еды, а потом за лошадьми. Или, может, поедем завтра, как думаешь? — Лис забрал у Оби свою сумку, и пошел к выходу. — Как хочешь. Но я лично за то, чтобы поскорее приступить к работе. — Вечно ты так. — Покровительственно вздохнул наемник, глядя на парня сверху вниз. — Мне напомнить, почему я до сих пор от тебя не сбежал? — Оби был раздражен и зол — от собственных мыслей, от беспечности и жизнерадостности Лиса. От осознания всей безысходности, накрывшей его с головой. — Да перестань. За прошедший год ты даже и не пытался. — Бар остался позади, и теперь Лис шел в город, уходя от порта. — Если бы ты не шантажировал меня, я бы сразу ушел. — Да брось, неужели за все это время ты не нашел ни одного плюса? — Лис явно успел напиться где-то еще помимо бара, и теперь желал поговорить, а не выслушивать недовольного ученика. — О каких плюсах ты говоришь? — Оби и так был не в лучшем расположении духа, а теперь и вовсе с трудом боролся с желанием наброситься на наставника с оружием — добром это не кончилось бы. — Мне двенадцать, и я — ученик одного из самых известных убийц на материке. Я прекрасно справляюсь с убийствами, отлично владею почти всеми видами оружия, могу справиться в драке с взрослым противником, если повезет — даже не с одним. А если покалечат — могу сам себя прооперировать, да и в принципе умею сам вылезать из жопы любой глубины, невосприимчив к множеству различных ядов, кроме наркотиков. И этот список можно продолжать бесконечно. — Оби замер посреди дороги, ненавидящим взглядом сверля затылок Лиса. — И что из этого минус, шкет? Тебе только позавидовать можно. Я в твоем возрасте был безымянном воришкой. И чтобы добраться до твоего уровня, потратил непозволительно огромное количество времени. То, на что ты потратил год, у меня заняло восемь лет. Я из грязи выбирался самостоятельно, и наставника вроде меня у меня не было. Цени, шкет. — Обернувшись, Лис с насмешкой посмотрел Оби прямо в глаза. — Ценить что? — Прошипел в ответ подросток. — Может, ты в двенадцать лет и мечтал только о том, как побольше заработать, да повеселее потратить. Но с чего ты взял, что я хочу того же? Среди тех сорока мальчишек было штук десять таких же, как и я. И они, в отличие от меня, очень хотели убивать. Так какого черта ты выбрал меня? Какого черта ты тогда не прошел мимо? Почему ты вообще не ушел после того, как тот торгаш предложил тебе «куклу»? — Шкет. — Лис усмехнулся, чуть склоняясь к Оби. В голосе его зазвенели стальные нотки, а взгляд стал куда жестче. Оби словно опять вернулся в первую неделю после отбора. В то время, когда один взгляд на наставника вызывал почти непреодолимое желание уносить от него ноги подальше. — Шкет, ты думаешь, мне интересно, чего ты хочешь? Ты подросток. Обычный мальчишка, который не ценит то, что у него есть. Думаешь, если бы на том рынке тебя пожидала судьба получше, чем то, что ты имеешь сейчас, я бы купил тебя? Заметь, ты до сих пор моя собственность. Я заплатил за тебя. На тебе до сих пор есть рабская метка. Ты не просто раб — ты еще до того рынка был рабом.Татуировка старая, даже очень. Но я решил, что ты чем-то на меня похож. Что у тебя есть шанс выбраться из этого дерьма. Вспомни-ка, как давно я напоминал тебе, что ты раб? Я и сам был рабом. Только вот, когда я сбежал от хозяина, у меня не было наставника, который меня всему учил. И поверь мне, люди, которые покупают красивых детишек, не просто слуг себе ищут. Так что я выбрал тебя, потому что заметил в тебе потенциал. Скажи, неужели быть рабом лучше, чем человеком, которого защищает его собственное имя? Цени, я спас тебя от кое-чего намного более страшного, чем убийства. Цени, и будь благодарен. Иначе я тоже не буду ценить все твои достоинства. Хочешь вернуться в первую неделю нашего сотрудничества — пожалуйста. Только поверь, рядом больше не будет людей, которые могли бы убедить меня в том, что ты слишком талантлив, чтобы не беречь тебя. Идем. Оби молча пошел за наставником. Внутри у него все кипело, но он понимал, что Лис прав. Остаток пути прошел в тишине, если не считать, что Лис непринужденно насвистывал какую-то ерунду. Он больше не разговаривал с Оби — снял номер в какой-то гостинице, оставил ученика там, и ушел. Парень долго злился — то ли на себя, то ли на наставника, то ли на все и сразу. Оби и сам не понимал, откуда взялась эта пресловутая вспыльчивость. Когда Лис вернулся с какими-то свертками, Оби уже справился с эмоциями, и вернулся к привычному состоянию. Когда Лис молча протянул ему большой и очень тяжелый сверток, Оби с недоумением на него воззрился, все еще сохраняя тишину. — Что это? — Спустя пару минут своеобразной игры в гляделки, наконец спросил мальчик. — Воск. — Лис оставил Оби разворачивать воск, и кинул на кровать остальные свертки. — И нахрена он нам? — Не нам, а тебе. — Лис подошел ближе, и достал из пустоты небольшой ковшик. — Тут скоро наступит осень, а в здешнем климате она очень дождливая. Нужно запаковать все твои медикаменты так, чтобы они не промокли, если мы попадем под ливень. — И как ты себе это представляешь? — Оби незамедлительно притащил свою сумку с медикаментами, по возвращении к камину обнаружив, что рядом с куском переплавленного воска и ковшиком появилась какая-то конструкция из проволоки, и большая стопка ткани грубого плетения из толстых льняных ниток. — Ну, насколько я мог заметить, все твои медикаменты хранятся либо в стеклянной таре, либо в бумажном свертке, либо в бамбуковой шкатулке. — Это тубус. — Называй хоть горшком, без разницы. Суть в том, что бамбук впитывает воду, отсыреют твои порошки, и досвиданья. Останемся и ты и я с голой жопой. — Ладно, понял. — Оби уселся напротив камина, и принялся выставлять прямо на пол все, что было в сумке. — Так вот, все что в стекле, надо будет просто запаять воском. Бумажные свертки сначала просто покрыть воском, потом завернуть в пропитанную воском ткань, и когда она застынет, покрыть воском еще раз. А с бамбуком та же схема. Кстати, по такому же принципу можно запаковать твои бинты, стерильнее будет. — Ага, только перед этим надо будет из постирать, и прожарить утюгом. — Ясно, мы тут задержимся. — Обреченно вздохнул Лис, втыкая конструкцию из проволоки между горящих поленьев. — Идея-то твоя. — Усмехнулся Оби, распаковывая бумажные свертки с бинтами и тканевыми салфетками. — Ой, заткнись. — Отмахнулся Лис, бросая в ковшик куски воска, которые отламывал от большого куска ножом. Оби вместо ответа бросил весь перевязочный материал в медный тазик, налил туда воды, и поставил его на поленья рядом с ковшиком. Теперь оставалось только ждать, когда вода закипит. Пока Лис топил воск, Оби нашел в гостинице прачечную, выпросил у прачки утюг, приволок его в номер, и принялся чистить. Примерно через час в сумке Оби уже лежали все его настойки в стекле, но уже запечатанные в воск. Вместе с пробками и горлышками бутылок Лис обрабатывал воском еще и бумажные ярлычки, на которых были написаны названия. После бутылок он взялся за свертки с сушеными растениями, пока Оби сооружал из стола и одеяла с простыней гладилку, и наполнял утюг горящими угольками. Когда перевязочный материал прокипел примерно полчаса, Оби принялся доставать из тазика по одной вещи, и развешивать над камином. Пока он проглаживал досуха один бинт или салфетку, еще несколько сохло на сушилке. Вскоре в комнате стало душно, и пришлось открыть окно, за которым давно была холодная и довольно сырая ночь. Уже выглаженные бинты и салфетки Оби сразу складывал и сматывал так, чтобы они были готовы к применению, и заворачивал в бумагу. Каждый бумажный сверток после этого подвергался прогреванию утюгом, и отправляляся в ковшик с воском. Оби закончил проглаживать перевязочный материал одновременно с Лисом, который обрабатывал бамбуковые тубусы с травяными порошками. Оби было понадеялся, что до утра еще успеет подремать, но Лис был иного мнения. Когда мальчик отнес свою довольно сильно потяжелевшую сумку на вешалку для верхней одежды, и вернулся к камину, на полу уже лежали четыре аккуратные стопки одежды. На немой вопрос в глазах ученика, Лис с осуждением покачал головой: — Запасную одежду запакуем так же, как твои медикаменты и книги, то, в чем ходим сейчас — оставим здесь. Нам выделяться не с руки. И без того твоя маска в глаза бросается. Оби не стал отвечать. Он молча закрыл окно, из которого уже потянуло ночной сыростью, и принялся сворачивать одежду так, чтобы она занимала наименьшее количество места. Лис снова принялся крошить сильно уменьшившийся восковой блок на маленькие кусочки. *** На следующее утро Лис привел откуда-то двух лошадей, и спустя примерно час после рассвета они уже были в пути. Куда Лис его ведет, Оби не знал, да и не хотел особо интересоваться. Он отметил для себя только одно — люди, с которыми общался Лис, и в баре, и на конюшне, и в гостинице, были ему совсем не рады. Они не показывали этого, но мальчик очень хорошо понимал, что именно чувствуют люди. Несколько дней они находились в пути. Так как природные пейзажи и далекие города Лиса не особенно интересовали, он снова принялся за обучение Оби. Мало того, что парню пришлось после годового перерыва вспоминать все уроки верховой езды разом, так еще Лис возобновил уроки этикета, и иностранных языкав, благо, ограничиваясь вопросами. Спустя четыре дня дороги Лис наконец свернул с главного тракта на дорогу, которая выглядела несколько заброшенной. Оби поначалу удивился, как наставнику удается так легко ориентироваться в незнакомой местности, но позже он понял, что Лис, очевидно, в Танбаруне не впервые. Его догадки подтвердились, когда в конце заброшенного тракта, за небольшой рощей, показались старенькие, обветшалые строения, не выше двух этажей, городские ворота, частокол, окружавший этот до странного серый городок. Людей издалека видно не было, хотя Оби на зрение не жаловался. Когда они подъехали ближе, Оби наконец разглядел людей — они шныряли по улицам, как воры, прятались под навесами, словно солнце их жгло. Улицы издалека казались пустыми, но стоило приблизиться — и Оби почувствовал на себе сотни взглядов, поняв, что этот город на самом деле куда больше, чем кажется на первый взгляд. — Не отставай, шкет, не то сожрут тебя с потрохами. — Усмехнулся Лис, переводя свою лошадь в шаг. — Подавятся. — Фыркнул мальчик, следуя его примеру. — Эти — не подавятся. — Лис со всей серьезностью посмотрел Оби в глаза. — Я абсолютно серьезен, Змей. Никому здесь не говори имени, не доверяй. И ни к кому не поворачивайся спиной. Тебе еще предстоит инициация. Так что будь вдвойне осторожен. — Ладно, я понял. — Поморщился Оби, разминая плечи. Пять дней в седле все-таки давали о себе знать — спина начинала болеть. — Что за инициация, ты конечно мне не расскажешь. — Расскажу, но для начала мы заглянем к Сону. — Откуда он здесь возьмется? Старик, мы ведь отплыли одновременно, он со своими манатками еще должен быть в пути. — В отличие от нас с тобой Сон плыл легально, а значит — с охраной, и напрямик. Он уже неделю как здесь. — И с какой целью мы к нему приехали? — Так, замолчи, потом посвящу тебя во все подробности. Здесь не принято много болтать на улицах. — Дожили, уже и слова сказать нельзя… — Оби хотел было еще что-то добавить, но Лис остановил лошадь перед маленьким двухэтажным баром, и спешился. Оби пришлось замолчать, и последовать его примеру. У бара ошивались какие-то подозрительные личности, у коновязи сновал какой-то парнишка лет шести, с палкой в руках. Завидев Лиса, он широко, немного подхалимски улыбнулся, и подбежав, схватил его лошадь за поводья. — Господин Лис, вы вернулись! Надолго? — Надолго, Люк. Возьми лошадей. — Лис со снисходительной улыбкой потрепал мальчишку по макушке. — Дам три золотых, если справишься с охраной. — Господин Лис? — Оби возник из-за плеча наемника, явно с насмешкой повторяя слова ребенка. — Старик, ты явно умолчал больше, чем нужно было. — Фыркнул он, уловив на лице ребенка священный ужас. Он смотрел на Оби так, будто того вот-вот должна была постичь кара небесная. — Так, шкет, еще немного, и все просьбы Волка и Юри быть с тобой человечнее будут аннулированы. Хочешь? — А что, твой авторитет настолько непрочен, что его могут подорвать моя личная неприязнь и фамильярность? — Поморщился Оби, вкладывая в ладошку онемевшего от ужаса Люка поводья своей лошади. Ладошка на поверку оказалась холодной, и немного потной. Мальчонка явно был в предобморочном состоянии. — Нет, мой авторитет непоколебим, но ты портишь мое амплуа. — Амплуа… При этом, что такое перфоманс, ты не знаешь? — Да знаю я все. — Отмахнулся Лис. — Кстати, Люк, знакомься — это Змей, очень перспективный, и не менее наглый, как видишь. Мой ученик. Оби с удивлением заметил, что услышав последние слова Лиса, мальчик, до этого пребывавший в священном ужасе, вдруг стал смотреть на Оби с нескрываемой ненавистью. Угрозы в шестилетке он не видел, поэтому не преминул спросить: — Эй, Люк, что за взгляд? Я уже успел тебя как-то задеть? — Господин Лис должен был взять в ученики меня, а не тебя. — Насупившись, проворчал мальчишка. — Он уже шесть лет не брал учеников. Следующим должен был быть я! — Парень, так давай поменяемся! Я не против торчать здесь у коновязи, или вообще свалить отсюда в туман! Старик, какого дьявола ты поперся на острова, если тут у тебя такой ярый последователь? — Шкет. — Устало вздохнул Лис, который уже стоял у двери бара. — У меня таких последователей — полгорода. К тому же, когда я уезжал, ему было четыре. Мне не нужен ученик — фанат. Мне нужна была перспектива. И за ней я уехал подальше от материка, на котором меня каждая собака знает. Заходи давай. — Сказав это, наемник скрылся в таверне. — Ненавижу тебя. — Буркнул Люк, зыркнув на Оби волчьим взглядом. — Я тоже себя ненавижу. — Непринужденно пожал плечами Оби, поворачиваясь к двери таверны. — Будем ненавидеть вместе. Не переживай, я планирую умереть лет через восемь. К тому времени ты сможешь завоевать его внимание. Уже не слушая, что там кричит плачущим голосом мальчишка, Оби вошел в таверну. На улице, не смотря на пасмурную погоду, было намного светлее, чем в помещении. В первые секунды Оби будто ослеп, но несравнимо лучшее, чем у обычных людей, зрение не подвело — он увидел, что у двери кто-то стоит. Причем стоит так, что войдя, Оби чуть не впечатался в него лицом. Это был парень лет шестнадцати, примерно на голову выше Оби. Он явно ожидал столкновения, и смотрел на Оби сверху вниз, вызывающе, с усмешкой. Оби успел замереть в паре сантиметров от столкновения, но отступать не стал — он выучил до автоматизма — отступишь — умрешь. Поэтому он замер, нарочно спокойно, не касаясь стоящего напротив парня, снял маску, и с усмешкой уставился ему в глаза. Пусть он и был ниже, смотреть на людей любого роста сверху вниз он умел. Заметив в самоуверенном взгляде напротив ужас, и поняв, что из-за резкой смены освещения зрачки резко расширились, Оби усмехнулся. Парень напротив этого не мог не заметить. Решив добивать, он решил вспомнить отца — знал, что когда думаешь о том, что ненавистно, зрачок сужается. Видимо, сработало — парень, перегородивший путь, со свистом выдохнул, уже не скрывая ужаса. — Привет. — Усмехнулся Оби, несильно пихая застывшего в ужасе парня костяшками пальцев в грудь. — Я пройду. Оцепеневший от страха парень автоматически сделал несколько шагов назад. Оби почти жестом отодвинул его в сторону, и подошел к барной стойке, надевая маску. — Сон, опять ты денег на свечи пожалел, темно, как в норе. — Плюхнувшись на высокий стул, протянул Оби. — Лис, чем ты его кормишь, что он так вымахал? — Усмехнулся бармен, ставя пред Оби деревянную кружку. — Ему точно двенадцать? — Точно. — Оби хлебнул из кружки чего-то, что пахло спиртом, и усмехнулся. — Лис кормит меня какой-то бесполезной информацией. Сон, может, хоть ты мне обьяснишь, про какую инициацию он говорил? — Нет, Лис расскажет лучше, чем я. Я ведь ее не проходил. — Какие вы все нудные. — Поморщился парень, утыкаясь в стакан. — Ну так, Сон, мы ведь успели? — Вы успели только благодаря тому, что Инара никогда не опаздывает. Инициация уже завтра. — Бармен выглядел недовольным. — Где вас только носило? Я уж думал, вы вообще не приедете. — Как видишь, мы здесь. Так что давай сюда свои бумажки. — Подождешь с бумажками. Думаешь, я дам тебе задания за день до инициации? — А что такое? — Изобразил святую невинность Лис. — Сходим, разомнемся. — Выберешь самое сложное, отправишь парня одного, и на инициацию притащишь его на последнем издыхании. — С постной миной отмахнулся Сон. — Размяться он и сам может. — Да, старик, до этой самой инициации всего день, и я не оставлю тебя в покое, пока ты не расскажешь мне все. — Ладно-ладно. — Лис явно знал, что Сон раскроет его замысел, и потому ничуть не расстроился. — Поедим, и пойдем. Сон, есть свободные комнаты? — Само собой. — В таком случае ты меня слышал. — Хорошо. А чего это, кстати, Люк носа не кажет? Он ведь от твой персоны без ума, разве нет? Или за два года его восторг поугас? — Усмехнулся Сон. — А, Люк меня ненавидит. — Усмехнулся Оби, салютуя кружкой. — И явно разочаровался в Лисе. — С чего это? — Встретившись с Соном взглядом, Оби вдруг ощутил то же, что ощущал, когда Лис действительно хотел его напугать — ужас, и желание бежать. — Ты что, обидел моего внука? — Он твой внук? — Искренне поразился Оби. — Я думал тебе лет сорок. — Я уже давно закончил карьеру. — Сон все еще смотрел очень прямо и тяжело. — Ты не ответил, почему Люк тебя ненавидит? Ему шесть, и он еще мало что знает об этом городе, и об этой жизни. — Ну, он хотел, чтобы Лис взял его в ученики, а он меня приволок. Ну, ребенок и разочаровался в своем кумире. Ненавидеть его явно не хочет, вот и обратил весь свой гнев на конкурента. — А, вон как. — Усмехнулся Сон, отворачиваясь к двери на кухню, чтобы просунуть в нее руку с какой-то бумажкой. — Это ненадолго. — Надеюсь. — Оби задумчиво теребил ленты, на которых держалась маска. — Если меня еще и дети будут ненавидеть, жизнь станет совсем никчемной. — Поверь мне. — Сон принялся протирать кружки и высокие стеклянные стаканы. Хлопнула дверь, раздался быстрый топот детских ног, мимо стойки шмыгнула невысокая фигурка, и через секунду на поясе у Сона повис Люк, шмыгающий носом, и размазывающий слезы по лицу. — Что случилось, Люк? — Сон не оторвался от своего занятия, лишь небрежно на секунду коснулся ладонью пыльной макушки внука. — Дедаа, убей их, а? — Ты же знаешь, я не убиваю. — Дедаа, они издеваютсяя. — Протянул Люк, трагично шмыгая носом. — Кто? — Оби снова почувствовал на себе тяжелый взгляд бармена. — Мальчишки, сказали, я сопляк, раз господин Лис аж на острова уехал за учеником. — Люк, не обращай внимания на них. — Усмехнулся Сон. — Сами они сопляки, шатаются по улицам, разносят слухи, а ты уже взрослый, ты работаешь. — Тогда почему господин Лис не взял меня в ученики? — Люк ныл, повиснув на Соне. — Потому что мне нужна была перспектива. — Скучающим голосом протянул Лис, безразлично глядя на давящегося слезами ребенка. — Ты омерзителен. — С презреннием бросил наставнику Оби, спрыгивая со стула, и направляясь к двери. — Знаю-знаю, шкет. — Усмехнулся вослед Лис. Выйдя на улицу, Оби увидел у коновязи пятерых ребят возрастом от пяти до восьми лет. Они дружно хохотали, явно передразнивая убежавшего в слезах Люка. — Привет. — Подойдя, Оби снова сдернул маску. Он знал — он испугаются глаз. — Это вы Люка обидели? Дети обернулись к нему, и парень не без удовольствия наблюдал, как выражения их лиц с насмешливых меняются на испуганные. Около минуты они стояли оцепенев, а потом с криками бросились прочь по пыльной улице. — Ну и кто здесь сопляк? — Торжествующе крикнул вослед Оби. Вернувшись в таверну, он снова уселся за стойку. Люк все еще стоял рядом с Соном, обняв его, и исподлобья глядя на Лиса. — Ну как? Попугал мышей? — Умехнулся наемник, искоса глядя на парня. — Отвали. — Поморщился Оби. — Настоящий кумир защитил бы его. Он маленький, и он тобой восхищался. А ты даже не удосужился продлить его детство. — Парень без слов забрал у Сона новую кружку. — Я в тебе еще больше разочарован. — Ты о чем? — Лис уставися на Оби так, словно видел его впервые. — Не мне рассказывать тебе о том, что такое — быть человечным. До тебя все равно не дойдет.

***

Дальнейшее ожидание еды прошло в тишине. Люк какое-то время смотрел на Оби. Видимо, он не понял, что из-за маски парень наблюдает за ним. Оби же в свою очередь заметил, что мальчик смотрит на него как-то иначе. Уже без обиды, изучающе, и задумчиво. Оби хотелось, чтобы этот мальчик перестал равняться на Лиса. Дождавшись еды, и поев, Лис долго обсуждал с Соном каких-то незнакомых Оби людей, которые, похоже, тоже притащили на инициацию своих учеников. Когда снарущи тоже стемнело, а в баре стало ощутимо оживленней, Лис молча поднялся, махнул Оби рукой, и они вышли из таверны, только для того, тобы взять лошадей, пройти с ними метров сто, и отдать их мальчишке, ошивавшемуся у другого строения, которое выглядело так же, как и таверна Сона — Оби сомневался, что оказавшись здесь впервые, смог бы отличить их. Мальчишка, по иронии — один из тех, что решил припугнуть Оби, забрал лошадей, испуганно таращась то на Оби, но на Лиса, а потом уволок лошадей в конюшню, очевидно, располагавшуюся на заднем дворе. Лис же пошел внутрь, а Оби — за ним. Ему уже были привычны серые обшарпанные номера, узкие койки, которым явно не хватало перегородок под матрасом, и жесткие кресла напротив небольших чадящих каминов. Радовало, что на этот раз в окне хотя бы было стекло. — Ну что, шкет. — Лис повесил свою сумку на вешалку, и усевшись в кресло, деловито пошевелил дрова в камине кочергой. — Ты хотел обьяснений? Сейчас — сколько угодно. — Отлично. — Оби повесил свою сумку и маску на ту же вешалку, подошел к одной из кроватей, и устроившись на ней с максимальным комфортом, задумчиво посмотрел на наставника. — Для начала — что это за город такой? — Мне нравится, как ты ставишь вопросы… — Усмехнулся Лис, устраиваясь поудобнее, и щурясь на огонь. — Ты говорил, что до момента, когда я тебя выкупил, ты рос в полной изоляции, и практически не знаешь, как устроен этот мир, так? Что ж, тогда я расскажу тебе, как устроен мир, в котором ты будешь жить. Я работаю в основном в пределах Танбаруна и Кларинса. Мне эти страны нравятся больше других. Хотя мы с тобой успеем побродить по континенту. Но начнем с того, что на континенте множество преступных организаций, кланов, группировок, одиночных преступников всех родов и мастей. Но нас всех, от легенды вроде меня, до уличного оборванца, обчищающего карманы, связывает одна великая вещь, а именно — кодекс. Он создан не так давно, Сон застал времена, когда его не было. Но один очень амбициозный и упертый человек, великий пират, который сейчас остался в памяти всех, кого он когда-то обьединил, решил, что преступный мир неизбежно погибнет, погубит сам себя, если не создать структуру, которая удержит нас всех от неминуемой гибели. И он создал нечто грандиозное — он полжизни потратил на то, чтобы обьездить весь континет, и острова, чтобы обьединить все преступные группировки и кланы, всех пиратов, в одно целое. Он собрал воедино огромную силу, написал для нас кодекс, свод правил, которые мы должны соблюдать. Сейчас верховодит его сын, говорят, у него растет достойный наследник. Многие из установленных тогда правил ты уже знаешь наизусть, я не рассказывал тебе только то, что касается инициации. Раньше ее не было, и многие известные наемники и пираты, желая подобрать себе достойного ученика, прибегали к отбору — тому, через что прошел ты. Однако такое испытание не всегда позволяло избрать самого подходящего и перспективного кандидата на роль преемника. Поэтому отборы были упразднены. Теперь каждый пиратский барон, или мало-мальски известный наемник обязан подобрать и подготовить себе одного или нескольких учеников, и к первому дню осени привести его в самое сердце преступного мира своей страны. Где мы сейчас и находимся. Для твоей инициации я выбрал Танбарун, потому что здесь собираются самые сливки нашего общества. Это хотя бы интересно будет. Помнишь Черта? Многие поступают как он, набирают толпу учеников, и готовят их к инициации год или два, а потом, после инициации, выбирают победителя. — Погоди, ты сказал, что этот городок — сердце преступного мира Танбаруна, получается и наш пиратский король тоже должен находиться здесь? — Нет, шкет, он спокойно живет-поживает в своей резиденции на берегу океана. Кстати, совсем не далеко от того города-порта, где нас с тобой Инара высадила. — Ладно, понял. — Оби поежился от одной мысли, что родись он нормальным — таким же, как Тео, и ему предстояло бы взять на себя все это кровавое наследие. — Так что из себя представляет эта ваша инициация? — Обычные испытания на скорость, ловкость, выносливость, меткость, а потом — мое любимое. — Что, всех коллективно травят? — Нет, это на инициации не делают. Потом проводятся бои, и тот кто победит всех, получает дополнительный плюсик в репутацию, проще говоря, становится победителем инициации своего года. — И что, так редко кто-то побеждает? — Оби такой плюс к репутации казался сомнительным. — Как правило, уже в четвертьфинале не остается способных драться учеников. А выйти победителем без честной драки нельзя. Последние восемь лет победителей не было. Полуфиналисты были хороши, но недостаточно. — А как эта драка помогает определить лучшего ученика? — Ну, так инициация проходит в течение трех дней. В первый день проходят стандартные испытания, во второй день — бои между группами учеников, выступающих от каждого наставника, а на третий — между оставшимися, и одиночками. — Так, подожди, я так понимаю, перейти на следующий этап без честной драки нельзя. Тогда как поступают, если учеников нечетное количество, и рапределить их на пары нельзя? И вообще, как эта инициация поможет тем наставникам, которые среди своих уже выбрали лучшего? Из этих лучших в идеале все равно выиграет только один. — Зришь в корень. Но не забывай, что это всегда возможность посмотреть на своего ученика в деле, и понять, насколько он хорош в драке. Грубо говоря, если дело дальше четвертьфинала не пошло — каждый наставник из вышедших в четвертьфинале победителей может гордиться своим учеником. А в случае, когда кому-то не хватает противника, решение коллективно принимают экзаменаторы. — Грубо говоря, это возможность для наставников померяться…учениками? — Усмехнулся Оби. — Ты меня раскусил. Кстати, твой предшественник на инициации стал одним из двух победителей , вышедших в финал. — Надеешься, что из меня выйдет победитель? — Конечно, тебе — плюсик к репутации, мне — слава и почет. Легендарный Лис, сам победитель в инициации своего года, воспитал нового победителя. Ты только подумай — про нас с тобой легенды будут слагать. — Ты просто самовлюбленный индюк. — Буркнул Оби зарываясь в одеяло. — Есть с чего. — Лис подбросил в камин пару полешек, и не говоря больше ни слова, улегся спать. Прошло почти сорок минут, когда в полутьме комнаты, освещенной только светом камина, мужчина подал голос. — И да, поспи сегодня нормально. — Ладно. — Оби уже привык к подобным наставлениям от Лиса, который прекрасно запомнил, что по большей части его ученик вообще не спит, привыкнув анализировать ситуацию круглые сутки.