Либерман

Никогда не задумывалась о том, что меня могут так сильно заворожить облака. Я специально купила билеты на вечерний рейс, чтобы насладиться закатом, находясь в небе. Мое место было у иллюминатора, поскольку это всегда навевало детством. Жаль, что во взрослой жизни такие мелочи со временем перестают радовать. Весь полёт я думала о том, что я делаю. Для чего лететь на юг Франции в компании женщины, которой я доставляю сплошную боль? Изредка я поглядывала в ее сторону лишь для того, чтобы убедиться, что мне это все не снится. Не нужно было посещать психолога, чтобы понять какой я ужасный человек, и как Ева страдает со мной. Мы пытались найти какой-то баланс, но явно всегда хотели разного от жизни. Наверное, с самого начала она определяла наши отношения как нечто большее, чем просто «весело зависнуть». Может быть, сказывалась наша разница в возрасте или ее важный статус в РОНО и высокие амбиции для получения должности в министерстве просвещения, но я по-прежнему была учительницей, которая шла против устоявшихся представлений о том, как стоит выстраивать общение со школьниками. Где-то глубоко внутри я понимала, что поездка в Бордо, скорее всего, последний шанс, чтобы понять, чего же я хочу на самом деле от этой несчастной женщины. Мы остановились в знаменитом отеле «InterContinental», который ранее был частным особняком. Наши окна выходили на Большой театр, который я бы с удовольствием хотела посетить. Когда мы обустроились в номере, я предложила сходить на ужин в кафе напротив, а с завтрашнего дня уже начать экскурсионную программу. Выбрав чёрное шёлковое платье, я дождалась, пока Ева будет готова. Я думала о том, стоит ли мне взять ее за руку, но внутренние сомнения так ни к чему и не привели, поэтому я даже не заметила, как мы уже сидели на веранде с потрясающим видом. — Мда, вечером здесь и правда прохладно. — я погладила себя по рукам, пытаясь согреться. — Возьми мой пиджак, — Ева всегда была слишком предусмотрительная. — Спасибо, это очень мило с твоей стороны. — Ты молчала весь полёт. Что-то случилось? — и проницательная. — Давай сегодня хотя бы просто поужинаем? Оставим все эти разговоры до подходящего времени. — Судя по предыдущему опыту, это время может наступить… — она изобразила задумчивый вид, будто пыталась подобрать слово. — никогда. — после этого Ева осушила бокал вина. Вау, неожиданно… — Ты решила напиться? — Мы в винной столице Франции. Почему нет? — в ее словах было зерно правды. Как и всегда. — Хорошо, — я сделала глоток перед тем, как мне принесли форель на гриле. — Итак, мы остались наедине. Даже без твоего беспечного Марка. Расскажешь, что не так? — Ты решила увезти меня в другую страну, чтобы задать этот вопрос? — Анна Алексеевна, не прикидывайся той, кем не являешься. Я уверена, что в своей голове ты уже сделала выводы. — А тебе не кажется, что иногда ты слишком уверена? Я вот сама себя не знаю, а ты делаешь такие громкие заявления. — я бы сейчас заказала ещё одну бутылочку белого сухого. — Ты рассуждаешь как ребёнок. Что тогда происходит на твоих уроках? — это был удар ниже пояса. — Рассказываю, как классно трахаться с работником РОНО. — я сама не ожидала, что скажу это. — Столько возможностей! — съязвила напоследок и бросив салфетку, поспешила на выход. Меня не волновало, что я не знаю куда идти. Это не может быть проблемой, если ты сама потерялась по жизни. Внутри меня все полыхало. Я была на грани истерики, иначе как объяснить сменяющийся смех на слёзы, а затем все вместе одновременно. Либерман, тебе бы голову подлечить… Ты становишься опасной для общества. Этого ты хотела? Жду заголовок: «Учительница по обществознанию поехала кукухой на юге Франции». Я знаю, что претензии Евы были обоснованы, но ей также не следовало давить на меня подобным образом. Я так долго открывалась ей, чтобы сейчас так просто стать уязвимой? Боже, я ненавижу эту жизнь. Что с людьми не так? Что со мной не так? Почему проще закрыться и избегать любых контактов? Я просто не хочу больше боли. Я этого не вынесу. Но жить в панцире все время тоже невозможно. Я и так понаставила кучу блоков на своё сердце, что сейчас даёт свои плоды. Вроде как Цишевская есть в моей жизни, но вроде я и держу дистанцию. Я чувствую себя ужасным человеком. Может быть так и есть? Выйдя на дорогу к отелю, начался сильный дождь. Ветер был такой сильный, что я только и успевала хватать своё платье, чтобы вся Франция не была шокирована моим нижним бельём. Когда прогремела гроза, мне стало жутко страшно. Я представила, как умру под деревом, а меня даже никто не опознает. Ладно, кажется, стоит вспомнить свои спортивные навыки. Я бежала и оглядывала всю улицу, чтобы найти хоть одну такую же дурочку, что решила устроить забег под ливень. К моему счастью, до отеля оставалось каких-то пару метров. Я побежала ещё быстрее. Наверное, со стороны я выглядела отчаянно. Что ж, так и есть. Я в отчаянии. Я вернулась в номер, Промокшая до последней нитки. По взгляду Евы легко читался вопрос: «Где ты была?», но гордыня взяла своё и она, не сказав ни слова, прошла мимо меня. Прекрасно. Думаю, что рассказ про такой отпуск особенно придётся по душе моему другу, у которого и так непростые отношения с моей женщиной. — Ты в порядке, Аня? Кажется, ты вся дрожишь. «Сейчас сделаю тебе ванну и заварю чай», — сказала я в пустоту. — Нет? Ладно, и сама справлюсь. — пожав плечами, я направилась в ванную комнату. Открыв кран горячей воды, я начала раздеваться. — Вот тапочки и пижама, — вдруг дверь распахнулась и вошла Ева. Я обернулась немного ухмыляясь. Дёрнув за пижаму, я прижала Цишевскую к холодной плитке. Возможно, мне показалось, но от резкой смены горячо/холодно она немного простонала. Я наклонилась ближе, чтобы поцеловать в шею. От удовольствия Ева запрокинула голову, казалось, давая мне зелёный свет. Поэтому следом моя ладонь залезла под футболку и сжала ее грудь. У неё хорошая привычка ходить дома без бюстгальтера. — Отпусти, — прошептала она. Что? В смысле «отпусти»? — Прости, я больше не возбуждаю тебя? Твоё тело говорит об обратном. — Я не хочу. — на этой фразе я осталась без нижнего белья. — И сейчас? — я прислонила ее руку к своей груди. — Ты мне противна, — Ева оттолкнула меня и хлопнула дверью. — Таких комплиментов я ещё не слышала. — снова ответила сама себе. Второй день прошёл чуть лучше, чем первый. Мы отправились в квартал Сан-Мишель, где находилась колокольня с самым высоким шпилем. Этот город выглядит точь-в-точь как на картинках. Вся эта базилика вокруг не могла оставить равнодушной. После этого мы в полной тиши дошли до набережной Гаронны и прогулялись по Каменному мосту. — Мы так и будем молчать? — начала Ева, когда мы заглянули в кофейню. — Если снова захочешь унизить меня, то лучше помолчим. — Ань, — она прикоснулась к моему локтю, но в моем взгляде читалось: «Лучше убери.». — мы приехали сюда, чтобы наладить отношения или для того, чтобы окончательно испортить их? — Тебе виднее, — я отвернулась, чтобы сделать заказ. — Ты ведёшь себя так, словно я пытаюсь удержать тебя. — Ев, ну что за бред? — Ну вот, опять ты это делаешь. — Цишевская закатила глаза, зная, как я ненавижу, когда она так делает. — Что «это?» — я забрала наши капучино. — Мерси! — кажется, что бариста — единственный человек, которому я улыбнулась за все время нахождения здесь. — Делаешь вид, что ничего не было и нет никакой проблемы. — Ну может мне нравятся качели. — мы вышли из заведения и заняли первую свободную скамейку. — В самом деле? — теперь уже мне хотелось закатить глаза. — Так ты больная социопатка? — Приятно познакомиться. — Твой сарказм сейчас не спасёт. — А как насчёт этого? — я взяла Еву за подбородок и потянулась к ее губам. — Когда-нибудь это перестанет на меня действовать. — слова Цишевской прозвучали крайне убедительно.