Либерман

В попытках забыться и перестать чувствовать что-либо, я понимала, что моим спасением станет работа. Только со своими учениками я могла улыбнуться или даже поделиться с ними опытом. Но при возвращении домой эта маска слетала. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Кто эта девушка? И откуда в ней столько боли? Я была разбита, и, если честно, понятия не имела, как выходить из этого состояния. Ева больше не появлялась в моей жизни с той самой встречи. Мы поставили очень жирную точку в наших отношениях, и глупо было бы надеяться на то, что она захочет продолжить дружеские общение со мной. Иногда я настолько уходила в себя, что не замечала, как уже нахожусь в диалоге с ней и пишу заезженное «спишь?». Так случилось и в эту холодную ночь. Я проснулась посреди ночи от очередного кошмара и сразу же отправилась на кухню, чтобы выпить воды. Пока я жадно глотала воду, мое сердце, казалось, выскочит из груди. Меня стало трясти от холода, земля уходила из-под ног, и я уже готова была умереть прямо здесь и сейчас, но мой разум был заворожен тем, как за окном падал снег. Я ненавижу зиму, но кто бы мог подумать, что эти крупные хлопья спасут мне жизнь. Вернувшись в спальню, я подошла ближе к окну. Забавно, что в высотке напротив в нескольких квартирах тоже был включён свет. Надеюсь, что сердца этих людей не сгорают так, как мое. Думаю, что после такой ночи мой рабочий день пройдёт замечательно. Мне снова пришлось скрывать синяки под глазами тональным кремом и консилером, а разбитую душу прятать под чёрной водолазкой. Я дожидалась начала урока в классе, абсолютно не обращая внимания на происходящее вокруг. В ушах все звенело, а перед глазами была лишь темная пелена. Схватившись за голову, я попыталась успокоиться, но у меня это, мягко говоря, не получалось. Я не заметила, как в кабинет вошла Артакова и ее так называемая «элитная компания», но они явно что-то бурно обсуждали. Оттягивая ворот водолазки, я пыталась сфокусироваться хоть на чём-нибудь. Какая же удача, что я случайно встретилась взглядом с Полиной, которая явно потеряла нить разговора со своей подругой, потому что была обеспокоена моим состоянием. Я ожидала ощутить злость, презрение, ненависть и все в таком роде, но я увидела в ее зелёных глазах — страх. Боже, да что же с ней не так? Почему я вообще волную ее? Другие ребята даже не заметили, что я плохо себя чувствую. Эти сорок минут длились целую вечность. Понимая, что я не смогу отстоять весь урок, я проверила домашнее задание, а затем попросила Максимову раздать темы для написания эссе. Если я так проведу занятие ещё раз, то Ева точно посодействует тому, чтобы меня уволили. И я поддержу ее в этом вопросе. Чему я могу научить детей в таком состоянии? Прозвенел звонок, и я сразу же выдохнула. Эта эмоциональная пытка завершена. Впереди выходные, а это значит, что я смогу встретиться с Марком и постараться переключиться. Когда все ребята покинули класс, я уже спокойно начинала собирать свои вещи, но вдруг меня окликнули: — Анна Алексеевна, — нет, только не Артакова. — Что ты хотела, Полин? — Сегодня не будет дополнительных занятий? — черт, я совсем забыла. — Почему? Будут, только я забыла принести вам новые пробные варианты, но ничего, и так справимся. — выкручивалась как могла. — Если Вы не заметили, то здесь больше никого нет, кроме нас. Не думаю, что кто-то вернётся. — Что ж, я могу провести занятие только с тобой. — О, нет, спасибо. Я осталась лишь потому, что думала, что кто-то ещё придёт. — Неужели я настолько тебе неприятна? — Полина слезла с парты и подошла ближе. — Я лучше позанимаюсь дома одна, чем с Вами наедине. — Не сомневалась, что ты так ответишь. — мне даже хватило сил выдавить из себя небольшую улыбку. — Вы можете обманывать себя, людей вокруг, но я видела Ваш взгляд — потерянный. Что с Вами происходит, Анна Алексеевна? — Единственное, что я позволяю, — так это твои выпады в мою сторону. Может, ты не замечаешь, но больше никто себе такого не позволяет. А остальное тебя не касается. — Вот как, — усмехнувшись, Артакова опустила голову. — Тогда я прошу прощения, что приняла Ваше хорошее отношение за нечто большое. — моя ученица решила, что наш разговор окончен. — Полина, — взяв ее за руку, я сделала шаг навстречу. — Что? Что Полина? Ты даже в собственной голове разобраться не можешь. — не поняла, мы успели перейти на «ты»? — Наверное я плохая учительница, раз ты делаешь выводы, не зная всей ситуации. — Отпусти ты уже меня! — Артакова немного прикрикнула, но ей явно важнее было сделать акцент на «ты». Я снова потеряла контроль, а ее глаза наполнялись слезами. Отпустив ее ладонь, я растерянно посмотрела на неё. Артакова вновь хлопнула дверью, а я продолжала стоять у доски, не понимая абсолютно эту жизнь. Что спровоцировало такое поведение? Неужели я снова в чём-то виновата? Ева была права, я причиняю лишь боль. Я решила не брать работу домой, а сделать все сразу и напоследок занести в учительскую пару бумаг. Мои любимые учителя по биологии и химии, которые и закидывают жалобы в департамент, ехидно мне улыбнулись. — Анна Алексеевна, а Вы уже знаете новость про понедельник? — начала учитель биологии. Никак не могу запомнить как ее зовут. — Очередной ретроградный Меркурий наступит или Вы расширили кругозор? — К нам приезжает проверка из РОНО. — Ого, — я сделала вид, что удивлена. Не нужно им знать, что Цишевская предупреждала меня о ней заранее. — И кто же инспектор? — Ходят слухи, что сама Цишевская Ева Леонидовна, слышали о такой? — Учителя ухмыльнулись, а я проигнорировала. Ещё как слышала, особенно по ночам. — Не расстраивайтесь, Анечка, поработаете с наше время и будут всех знать в лицо. — Я, Анна Алексеевна, а не Анечка, — я злобно посмотрела на своих коллег. — Я прекрасно знаю и о проверке, и об инспекторе, и о том, как Вы вдвоём отправляете ей жалобы на меня. Но вопрос в другом, — я показала им нашу самую приличную совместную фотографию и улыбнулась широчайшей улыбкой. — Я-то проверку точно пройду, а вот вы обе сомневаюсь. Победно развернувшись, я пошла прочь от тех змей и школы. Мне нужно как следует расслабиться, так как слишком многое на меня свалилось за последнее время и в ближайшую неделю лучше не станет. Запах кальяна раздался около ворот загородного дома. Марк уверил меня, что его друг — король вечеринок, и ничего подобного мы раньше не посещали. Безусловно, Рудинштейн фанат, в хорошем смысле этого слова, своих друзей, поэтому любое, даже отвратительно организованное мероприятие, он назовёт величайшим в стране. Пройдя дальше по территории, я увидела знакомую копну блондинистых волос, но, не поверив своим глазам, я пару раз моргнула и знакомый силуэт исчез. Господи, ну давайте ещё Артакова чудиться везде будет, мне же не хватает только этого для полного счастья. — Все в порядке? Хочешь уйдём? — Нет, Марк, я работала всю осень и игнорировала все мероприятия. Мне надо хорошенько отдохнуть душой и телом. — Телом? — друг ехидно улыбнулся. — Тогда я очень рад, что мы попали именно сюда. Я засмеялась и толкнула Марка в бок. Он взял меня за руку и потащил сразу в бар, заказав шоты, название и содержание которых я, разумеется, не расслышала и не знала. Да, мне было и плевать, если честно. Сегодня моя цель — отключить голову и позволить своему телу делать то, чего оно по-настоящему желает. Обжигающая жидкость ударила по моему разуму, и я развернулась на барном стуле, чтобы оценить атмосферу происходящего. Пьяные девушки в купальниках двигались в гостиной, а юноши играли в бильярд, жалко поглощая взглядом женщин. Эскорт или проститутки? Не понимаю. Дом был масштабных размеров или алкоголь так сильно увеличивает обзор. Но дизайн был обыкновенный — первые картинки пинтереста по запросу «дома в стиле минимализм». Не могу сказать, что мне не нравилось, но жить в таком доме я точно бы не смогла. — Не хочешь пойти поплавать? — узнал Марк. Если только утопиться в нем. — Боже, тут и бассейн есть? — Тут есть все и даже больше. — Не удивлена, — я ухмыльнулась. — Ну, веди меня, герой, в бассейн. Запрокинув парочку шотов, мы отправились на цокольный этаж, где музыка была более агрессивной — это что, дабстеп? Если наверху была пассивная атмосфера, то именно у бассейна была полная вакханалия. Может быть, мне показалось, но я видела, как девица скачет на члене у незнакомца и даже не переживает о том, что все на неё смотрят. Я будто бы провалилась в другое измерение или попала в артхаусный фильм. Я вообще не понимаю, что здесь творится. Около барной стойки стоял высокий мужчина в костюме, и он выделялся на этом фоне полуобнажённых людей. — Это Герман, — подталкивал меня в ту сторону Рудинштейн. — Именно он хозяин этого вечера. — А я подумала, что он просто больной, раз в костюме стоит около бассейна. — Он крайне редко принимает участие в вечеринках, которые организовывает сам. — И смысл их организовывать? — Просто, — мы подошли к Герману. — Герман, дружище, знакомься, это моя подруга Анна. — Можно просто Аня и на «ты». — Очень рад нашему знакомству, наслышан о тебе в положительном ключе. А это, — Господи, только не она. Только не она. Хозяин дома резко дёрнул девушку за руку, и та повернулась. — Моя Полина. Боже, за что ты так со мной? Собственной персоной Артакова развернулась и оценила меня взглядом. — Анечка, чудесно выглядите. — она в себе? Хотя зачем я спрашиваю… — Спасибо, Полина. Взаимно! И это было чистой воды правда. Она стояла передо мной в одном белом купальнике, поверх которого накинуто переливающиеся парео. Я всегда считала, что фигура Артаковой идеальная, но увидеть ее в купальнике было выше моих сил. Выглядела она просто потрясающе: с чёрными тенями, подчеркивающими цвет глаз, а эта укладка с эффектом влажности… Чертовски сексуальная. Я откровенно пялилась на ее тело, но мне было плевать, поэтому я прикусила губу и слегка облизала ее, посмотрев в глаза девушки. Мужчины оставили нас наедине. — Поехали домой, — я тут же превратилась из «Анечки» в Анну Алексеевну. — Командовать будешь, когда я буду стоять у доски и отвечать одну из скучных тем. — Артакова, ты несовершеннолетняя и находишься в этом гадюшнике. Куда смотрят твои родители вообще? — Явно не туда, куда смотришь ты. — она сделала шаг вперёд. И я задохнулась, когда девушка аккуратно провела рукой по моей руке. — Думаешь, что я не заметила, как ты оценила мое тело? Не увидела твой взгляд? — боже, она что, флиртует со мной? — А почему ты вообще мне тыкаешь? — Потому что ты постоянно называешь по имени. — Не говори, что тебе нравятся женщины постарше, — я заправила выбившийся волос за ухо и почуяла шлейф от алкоголя. Господи, да она в хлам. — Сколько ты выпила? — Боже, Аня, ты такая скучная. Пойдём выпьем коктейли, поплаваем вместе, — она привстала и прошептала на ухо: — Обещаю, что в школе никто не узнает. — Артакова. — процедила я, не скрывая свою злость. Девушка лишь усмехнулась и убежала в объятия Германа. Я разозлилась. Мне хотелось взять эту девчонку за волосы и потащить домой, закрыть и не выпускать, пока не протрезвеет. Что с ней происходит? В школе прилежная ученица, душа компании, а вне стены школы я вижу постоянно пьяную и убегающую от себя Артакову. Что она говорит своим родителям, что они отпускают шестнадцатилетнее чадо на такие мероприятия? Что у неё с Германом? Я отправилась к бару и заказала несколько лонг-айлендов, которые бы напрочь отключили мне голову. Мне вообще плевать, что Полина собирается делать с этим мужчиной, в каком она состоянии вообще и что с ней будет. Я здесь не ее учитель, мы просто случайно встретились. Меня не волнует… Или все же волнует? Рудинштейн подкрался ко мне сзади. — Забирай свою Полину и езжайте домой. — Она не моя. — Анчоус, я видел твой взгляд, когда ты смотрела на неё. Знаю, что именно ты пьёшь, когда тебе нужно забыться. И лонг явно не в честь скучаний по старухе, от которой ты наконец-то избавилась. — он погладил меня по волосам. — То, что ты позволила своей ученице чуть больше, это вполне нормально. — Мне так страшно, что я в принципе чувствую к ней те чувства, которые не должна. У меня даже к Еве подобного не было. — Я вижу в ней тебя. Приоткрой свои глаза дальше своего собственного носа, и сама поймёшь, что я прав. Я займу Германа, а ты забери девчонку с танцпола. — Рудинштейн глубоко вздохнул. — Хоть он и мой друг, но я знаю, что он делает с такими девочками. Я решительно направилась к Полине, которая делала очередное селфи в зеркале. Мне было плевать попала я на кадр или нет, но я резко взяла ее за руку и потащила наверх. Полина была очень недовольна таким исходом событий, брыкалась и называла меня очень неприличными словами. Но я была решительна и почти не пьяна. Втолкнув ее в такси, я назвала адрес своего дома и Артакова, судя по всему, приняла неизбежное и положила свою голову мне на плечо. Спустя время она уснула, и ее дыхание стало таким умеренным и спокойным. Я погладила девушку по голове — такая маленькая и беззащитная, когда спит, и так сильно оголяет свои иголки. Да, всё-таки Марк был прав. Полина Артакова — это молодая версия Анны Либерман. Только я не справилась одна, а она справляется. Через полчаса мы приехали к моему дому и кое-как я затащила полуголую ученицу к себе домой. Нужно будет написать Марку, чтобы отправил доставкой все ее вещи, иначе девушка не обрадуется, что проснулась у меня дома в одном купальнике и без нормальной одежды. — Куда мы приехали? — девушка смотрела себе под ноги. — Ко мне домой. — строгим голосом ответила я. — Сейчас сходишь в душ, я дам тебе что-нибудь из своего гардероба. — Где мои вещи? — Мой друг скоро привезёт. — Анна Алексеевна… — я тут же ее прервала. — После того, как ты ко мне обращалась, я считаю неуместным переходить на такие формальности. Мне не хотелось показывать девчонке, что она растопила мое сердце. Это лишние проблемы для нас двоих. В принципе наши взаимоотношения должны остаться на таком же уровне, и мне не хочется выделять ее среди всех. Я показала ей как включать душ и все, чем она может пользоваться для волос, тела и лица. Надеюсь, что она пробудет в ванной как можно дольше и мне не придётся заводить несуразный диалог. Марк отправил наши с ней личные вещи через курьера и сообщил, что Герман уже переключился на другую девчонку. Пожелав хорошей ночи другу, я отключила телефон и села на диван в ожидании девушки. Полина не заставила себя долго ждать. Зайдя в комнату, я тут же приковала свой взгляд на то, как хорошо на ней висит моя футболка, а шорты, видимо, она решила не надевать. Ее право. — Хотите поговорить? — А ты хочешь мне о чём-то рассказать? — Я такая пьяная. — Я вижу, — отодвинувшись, я предложила ей присесть. — Поль, что происходит? Куда смотрят твои родители? — Анна Алексеевна, я послушная дочь и хорошая ученица, потрясающая подруга и другие социальные роли, но человек я — ужасный. Артакова водопадом вылила на меня всю информацию о том, что семья занята своим бизнесом и финансовой стабильностью. Большую часть времени они в разъездах, а их отношения крайне натянуты и их с трудом можно назвать доверительными, но как дочь она, правда, хорошая и старается поддерживать такой статус, чтобы родители ничего не заподозрили. Я поинтересовалась про друзей, и как я верно подметила, никто не знает, как она проводит свободное время. — Обещай мне, что больше не будешь ходить по таким местам. — Обещаю, Анна Алексеевна. — она замолчала и попыталась что-то сказать, но тут же остановила себя. — Я никому не расскажу, если ты об этом. — Да нет, я и без Вас знаю, что Вы никому не расскажите. Просто простите меня. — За что? — Я думала, что наши взгляды что-то значат. Эти случайные встречи мне казались неслучайными. Касания… Провокация в клубе. — она улыбнулась и сразу же стёрла улыбку с лица. — Я придумала себе какую-то симпатию и почувствовала себя уникальной, но даже не поговорила с Вами. Извините, что придумала все это. — Все мы принимаем хорошее отношение за нечто большее. Не хочешь спать? — Хочу. — Тогда ложись. — Я плохо сплю, поэтому стараюсь выпивать и отключаться. Не оставляйте меня одну. — Хорошо. Мы прошли в мою спальню и легли на одну кровать. Разумеется, мы не сомкнули глаз, потому что всю ночь разговаривали о жизни, в частности о моем прошлом. Я поделилась информацией про свою семью и то, что пойти по педагогическому пути — не мой выбор, а матери. Девушка осторожно спросила про Марка и Еву, и я рассказала ей всю правду. Если она со мной честна, то почему бы не ответить тем же? — Поль? — я повернулась, а девушка, кажется, уже спит. Аккуратно накрыв ее одеялом, я попыталась бесшумно выйти из комнаты. — А сказали, что не оставите одну. Я достала из шкафа другое одеяло, вернулась к Полине и легла рядом. Возможно, сегодня хороший день, чтобы выспаться.