Либерман

Впервые за долгое время я так хорошо выспалась и мне не снились кошмары. Мне даже не хотелось открывать глаза, чтобы насладиться полностью этим состоянием покоя, пока я не осознала, чьё бедро закинуто на мой бок и чья голова лежит на груди. Артакова по-прежнему сладко сопела, и я приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на это спящее чудо. Губы девушки слегка приоткрыты, а лицо полностью расслаблено. Для полного счастья мне не хватало, чтобы в квартиру, как всегда, влетела Ева и устроила скандал. Но как хорошо, что все ключи у меня. Кое-как справившись с желанием остаться в кровати с Полиной, я накинула на себя легкий шелковый халатик поверх нижнего белья и пошла на кухню, чтобы приготовить легкий похмельный завтрак. Думаю, яичница с овощным салатом идеально справится со своей задачей. — Что вчера было? — поинтересовалась девушка, стоя в дверном проеме, пока я нарезала помидоры. Не помнит значит, оно и к лучшему. — Штаны не хочешь надеть? — Хочу, но ответьте, пожалуйста, на мой вопрос. — Ты сегодня сама вежливость, что не скажешь о вчерашнем дне. — Почему я здесь? — Потому что ты вчера перебрала с алкоголем и мой учительский долг не позволил мне оставить тебя в компании взрослых мужчин в одном купальнике. — Учительский долг говорите, — она грустно улыбнулась и вернулась в комнату. Давление между нами повышалось, и я надеюсь, что сегодня ничего не взорвется. Завтрак прошёл спокойно, так как мы почти не разговаривали. После ночи откровений, про которую она, видимо, забыла, даже и в голову не приходило, что мы можем с ней обсудить. Мне не хотелось пробуждать в ней чувство вины или иные негативные чувства, после которых начнётся бесконечное количество извинений, потому что все мы были молодыми, счастливыми и пьяными. Все мы бежали от своих проблем и думали, что именно алкоголь и вечеринки помогут забыться, а потом ты вдруг просыпаешься в 27 лет и понимаешь, что все это лишь казалось иллюзией решения проблем. Полина вызвалась помыть посуду, потому что я готовила завтрак. А я и не была против. Мыть посуду не мое любимое занятие. На часах уже было два часа дня, и Марк вот-вот должен был приехать ко мне. Надеюсь, что он возьмёт немного апельсинового сока, иначе в этой душной обстановке может сойти с ума от похмелья. — Анна Алексеевна… — Господи, Артакова, ты вчера весь вечер мне тыкала и называла Анечкой, а сегодня снова Анна Алексеевна? — я ухмыльнулась. — Извините. — Давай без извинений, что было вчера осталось вчера. Я не злюсь, я не обижаюсь и мое отношение никак не изменилось. Я не тот тип учителей, который будет звонить родителям и интересоваться, куда они смотрят раз дети по клубам шастают, или те самые мои любимые учительницы, которые на каждом собрании обсуждают то, как какой-то ученик весь урок глядел в окно и грустно вздыхал. Мне плевать, если быть честной. У каждого из нас есть школа как внутри жизни, так и вне. Внутри школы меня волнует почему ученик плохо написал контрольную или проверочную, почему прогулял мой урок, а вне школы — мне плевать: курит за бойлерной вместе со всеми или нет. Это моя правда, и возможно она очень горькая. Не моя ответственность за чужих детей. — Вы про Любовь Евгеньевну и Марию Ивановну? — я поперхнулась. — Прости, кто? — Вы что не знаете своих коллег? — Полина засмеялась. — Любовь Евгеньевна Хрусталёва — учитель биологии и Кондратьева Мария Ивановна — учитель химии. — Вот как их зовут, — я отпила чуть воды. — У них со мной напряженные отношения. — Да об этом вся школа знает, но я сохраню секрет о том, что Вы даже не удосужились запомнить их имена. — Как вся школа? — Да они на уроках не стесняются высказывать своё мнение по поводу методов вашего преподавания. Но никто их не поддерживает. Обсудив эту ситуацию, мы с Полиной поспешили открыть дверь Марку. Мужчина приехал очень помятым, и я не видела его таким очень давно. Я предложила своей ученице отвезти ее до дома, но она очень мялась. А после и вовсе призналась, что не очень хочет домой и спросила может ли она остаться до вечера. «Конечно нет», — подумала я, но мой друг считал иначе, поэтому они расположились вдвоём на моем диване в гостиной, включили какой-то фильм, и я в принципе смирилась с тем, что проведу первую часть своих выходных в компании своей ученицы. — Сейчас бы пива и чипсов, — сказала Артакова. — Ни слова больше. — Рудинштейн, ты больной? Она несовершеннолетняя. — Либерман, у тебя сегодня проснулась совесть? — мой друг меня дразнил и мне это очень не нравилось. Я буквально закипала от мыслей, что он не осознаёт, кто сидит рядом. — Анна Алексеевна, совесть должна была проснуться вчера, когда Вы разглядывали мое тело и когда ложились со мной в одну кровать, а сегодня можно чипсов и пива вместе попить. Вспыхнув, я вышла из комнаты на кухню и услышала диалог. — Может подойти к ней? — Если хочешь успокоить свою любимую, то можешь и подойти. А если из вежливости, что она не отправила тебя силком домой, то не надо, сейчас побубнит на кухне и вернётся. Я улыбнулась. Такой он демократичный, конечно. Да, мне не нравится, что моя ученица общается с моим другом, но я действительно не могу ее отправить домой, зная, что там ее никто не ждёт. Пускай девочка побудет в нашей компании, а вечером я отвезу ее домой, чтобы она могла хотя бы прийти в себя перед новым учебным днём. Но больше меня задевает поведение Марка, который не понимает, что если кто-то узнает о том, что нарушилась субординация, то меня ни одна школа не возьмёт больше работать. Более того, если это дойдёт до Цишевской, то двери всех учебных заведений по стране будут для меня закрыты. Я вернулась в гостиную. — Вот и пропажа. — мужчина подвинулся, позволив мне сесть посередине. — А Полька мне нравится больше, чем старуха. — Какая старуха? — Заткнулись оба, пока вдвоём не отправились по домам. Остаток дня мы провалялись у дивана, просматривая российский кинематограф. Марк и Полина действительно пили пиво, а я закатывала глаза, запивая все это чашкой кофе. Компания была очень странной, но я рада, что мой друг нашёл общий язык с моей ученицей. Господи, Либерман, у тебя все в порядке вообще с головой? Ты спала с этой девушкой и тебе никогда и ни с кем не было так комфортно, но при этом ты всячески отрицаешь то, что отношение к ней всё-таки изменилось и изменилось достаточно кардинально. Артакова практически призналась в том, что она влюбилась в меня, но разве я давала повод? Какой кошмар. Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как фильм закончился, а в гостиной начались дебаты — Марк считал, что фильм потрясающий, а Полина, наоборот, что сюжет настолько примитивный, что даже не тронул душу. — Анна Алексеевна, разрешите спор! — Да, Анчоус, давай! — Анчоус? — Полина хихикнула и прикрыла рукой рот, чтобы сдержать смех. Марк не удержался и залился смехом вместе с ней. Больше всего на свете я мечтала о таком спокойствие, хоть и временном, поэтому, присоединившись к ребятам, я тоже засмеялась, ударяя каждого по очереди подушкой. — Вот и разрешила наш спор. Теперь убьёт подушками. Рудинштейн повалил меня на пол, сел сверху и начал щекотать. Мне стало настолько щекотно, что комната полностью заполнилась моим смехом. Я пыталась увильнуть, но у меня не получалось, так как бёдра мужчины очень плотно прижали меня к полу. — Все-все, — воздуха в легких не хватало, а щекотка начала превращаться в очень неприятные ощущения. — Достаточно. — Как скажете, Анна Алексеевна, — Марк слез с меня и помог встать. — Ну что, время тусить. — Ты опять собрался в какое-то аморальное место? — О да, вчера познакомился с отличной компанией и сегодня они позвали меня на секс-вечеринку. — Мне стоит прочитать лекцию о вреде бессвязных половых партнеров? — Не переживай, малышка, — Рудинштейн поцеловал меня в лоб и попрощался с Полиной, а потом вышел из квартиры, оставив нас вдвоём. — Пожалуй, мне тоже пора идти. — Подожди, твоя одежда висит в коридоре. Мне нужно одеться, и я отвезу тебя, хорошо? — Не надо, — Поля засомневалась: — Вы многое сделали для меня в последнее время, поэтому я в состоянии доехать до дома. — Это в принципе был вопрос ради вопроса. Оставив девушку в смятении, я зашла в гардеробную и достала необходимые вещи. Спортивный костюм отлично подойдёт для быстрой поездки на машине. Разогнавшись, я почувствовала фантастическое чувство свободы. Я так люблю, когда машина быстро едет по шоссе, рядом нет большого скопления машин, играет любимая музыка, и ты никуда в принципе не спешишь. Не только мне нравилась эта атмосфера, но и Полине, которая осторожно пыталась заснять сторис. — Если ты хочешь снять видео для инстаграма, то не надо стесняться. Мою машину мало кто узнает. — Спасибо. Девушка вытащила телефон на удобное расстояние и сняла пару видео. Интересно, как она подпишет их? Напишет ли, что сегодняшний день был лучшим или просто похвастается, что едет в машине с воображаемым взрослым бойфрендом, чтобы девчонки завидовали? — Почему ты не ходишь куда-то с Владиславой? Мне казалось, что вы подруги. — Так и есть. Просто большую часть времени она проводит с Филатовым, а мне надоело уже смотреть, как она бегает за Антошей, а ему нужно от неё только одно. — И что же ему нужно? — я посмотрела на удивлённое лицо Полина. — А, боже, так они просто занимаются сексом. — Анна Алексеевна! — Да ладно, ну, а Вадим-то что? Вы вообще не тусуетесь вчетвером? — Да я как-то сама за лето отдалилась от них. Просто я будто выросла, мне надоело слушать их мелкие проблемы, помогать, а я даже не могу им довериться, открыться. Я и не пыталась, если уж честно говорить. На подсознательном уровне я уверена, что они не помогут. У Максимовой и Филатова все хорошо в семье, Калабина отец бьет, а о такой жизни как у меня мечтают все подростки. И что мне говорить? Родители часто работают, а я скучаю по ним? Так они все втроём покрутят у виска. — Ты пыталась с родителями поговорить? — Нет, конечно. — Она ухмыльнулась. — Я понимаю, что все это делается для меня, чтобы у меня все было и я смогла выбрать универ, в который правда хочу, а не такой, на который хватит денег. Но иногда мне хочется провести время с ними, полежать как сегодня, посмотреть фильм и поесть. Хочется рассказать обо всем маме и папе, но я не думаю, что это поможет им открыть глаза на происходящее. Мне нечего было ей ответить, потому что все слова неуместны. Я взяла ее за руку и сплела наши пальцы — ничего умнее не придумала. Дальше мы ехали в тишине, и я изредка смотрела на Полину. Всё-таки мы действительно очень похожи, и я надеюсь, что совсем скоро в ее жизни появится такой же друг, как в моей жизни Марк. Припарковавшись у подъезда, мы посмотрели друг другу в глаза. Впервые за долгое время я разглядела зелёные глаза Артаковой. В них можно тонуть, и я это делала. Медленно, но, верно, я подбиралась к тому, отчего бежала. Как бы мне не хотелось признавать, но я привязывалась к девчонке. Я провела рукой по ее щеке. Кто же так тебя обидел, что ты стала такой? — До встречи в школе, Анна Алексеевна, — девушка как заворожённая смотрела на меня, и я почти подалась вперёд, чтобы поцеловать ее в губы. Но она отстранилась и вышла из машины. А я, увидев, как она вошла в подъезд, поехала, куда глаза глядят. Работа в школе всегда отрезвляла меня. Припарковав свою машину, мне было необходимо провести пару минут в тишине, чтобы настроиться на рабочий лад. Понедельник всегда был самым загруженным днём, но в данный момент это было мне на руку. Я решила, что нужно действовать в стиле «близко, но далеко» в отношениях с Артаковой. Я всегда готова прийти ей на помощь, но на этом все. А то, что я чувствую — неважно. Сколько раз я думала, что все по-настоящему, но потом это оказывалось выдуманным сюжетом, существующим лишь в моей голове. Я встретила Полину у расписания, понимая, что нужно поздороваться. Ей не стоит знать о моих внутренних переживаниях. Но стоило нам встретиться взглядом, как меня подхватила под руку наша директриса, увлекая в обсуждение учебных вопросов. Мне стало неловко. Я же не избегаю ее. А Артакова легко может решить, что я намеренно хочу отстраниться от неё. Черт, как же это все сложно. Следующий день был похож на предыдущий. Менялись лишь мои образы, которые производили впечатление не только на учеников, но и даже на нескольких коллег. У нас в целом неплохой коллектив, за исключением двух человек. Думаю, что не нужно уточнять о ком я говорю. Да-да, я опять забыла их имена. Просто мой мозг сразу отсеивает ненужную мне информацию. Пока вся школа полошилась о предстоящей проверке, я лишь усиленно работала над скопившейся документацией. В мой депрессивный период я не очень активно вносила данные в личные кабинеты учеников. Возможно к моему стилю обучения у многих есть вопросы, но я привыкла к тому, что работу нужно выполнять хорошо, либо не выполнять вовсе. А то, что говорят за спиной — не моя головная боль. На часах было 18:00, а я продолжала заполнять журналы в полнейшем одиночестве. Кабинет освещал лишь свет от монитора. Откинувшись на спинку стула, я начала проверять уведомления на своём телефоне. Может быть, я и рассчитывала увидеть там сообщение от Полины, но понимала, что это было бы неправильно. Артакова молодец. Явно держится лучше меня. — Анна Алексеевна, — я обернулась и увидела перед собой эту безумную девчонку. — Полина? Ты чего здесь так поздно? — Нас задержали на факультативе. А Вы не собираетесь домой? — Нет, у меня ещё есть незаконченные дела. Тебя, может, подвезти? — Нет-нет, спасибо, я не ради этого заглянула к Вам. — ей стало неловко, а ведь я совсем была бы не против стать ее личным водителем. Мне так спокойнее. — У тебя все хорошо? — Да, спасибо. — как-то немного грустно прозвучало. — А у Вас как дела? — Работаю, сплю и снова работаю. — я встала и поправила задравшуюся юбку. — Если честно, я безумно хочу в отпуск. — Да, Марк говорил. — Полина резко замолчала, а я вопросительно подняла бровь. — Только не смотрите так, мы немного обсуждали Вас. — И что вы ещё обсуждаете за моей спиной? — Ничего такого, Анна Алексеевна. Не берите в голову. — Ладно, по-моему, мне пора провести беседу с моим крайне болтливым другом. — Он хороший, теперь я понимаю почему Вы так доверяете ему. Хороший? Да что там вообще происходит?! Закончив свою работу, я отправила сообщение Марку о том, что я жду его у себя дома и это срочно. Я не очень понимаю в какой момент жизни Марк решил, что он Лариса Гузеева, но чем дальше, тем больше у меня вопросов. Я буквально влетела в квартиру, бросив сумку в прихожей. — Слушай, друг, ты что творишь? — Марк лежал на диване и что-то рисовал в своём планшете. — И тебе привет, — думаю, что он догадался, о чем будет разговор. — Ты окончательно пропил свои преподавательские мозги? Зачем ты обсуждаешь меня с Полиной? — Воу, подруга, давай понизим градус напряжения. Мы же ничего такого не обсуждали. — Да? А откуда она знает о том, что я планирую отпуск? — И что в этом такого? — А то, что это моя личная жизнь и она больше никого не касается! Разве ты не видишь, что я пытаюсь держать дистанцию? — Малышка, тебе надо расслабиться. Я давно тебя не видел такой. — Перестань с ней общаться и я сразу же расслаблюсь. — Если ещё и я оттолкну ее, то кто ей поможет? — А это ещё что значит? У Полины неприятности? — Марк явно рассчитывал сыграть на моих эмоциях. — Вот об этом я и говорю. Она уже несколько дней жалуется на то, что ты ее избегаешь. — Я ее не избегаю! — Пока ты в стадии отрицания, я попытался ей донести, что у тебя беды с головой, и что она тут не причём. — Черт, это все зашло слишком далеко! — я прилегла к нему на колени. — Марк, что мне делать? — Я думаю, что ты уже знаешь ответ. — конечно же я не знала. И искренне не понимала, почему мой друг неожиданно начал говорить загадками. Я чувствую себя в каком-то лабиринте, не понимая, где выход. Может, мне пора записаться к психологу? Наверняка Ева бы поддержала эту идею. Интересно, она вспоминает меня? Мы же все-таки не виделись несколько недель. Начав урок, я уже морально готовилась к тому, что мне придётся спросить Артакову, потому что ей не хватало оценок. Но моя девичья память почему-то вытеснила информацию о том, что с сегодняшнего дня начинается проверка РОНО. Записывая новую тему на доске, дверь распахнулась и в кабинет вошла моя Цишевская. От неожиданности я выронила из рук маркер, потому что новый образ Евы заполонил мой разум. Ультракороткая стрижка и пепельный блонд свалили меня наповал. Не думала, что моя бывшая будет готова на такие кардинальные изменения. Бордовые брюки подчеркивали ее стройные бёдра, а рубашка приоткрыла вид на ее бюст. — Анна Алексеевна, верно? — Да, а Вы кто? — значит в такие игры играем? — Цишевская Ева Леонидовна. — с ухмылкой проговорила моя экс. — Согласно жалобам, поступившим в РОНО, были вынуждены провести проверку, в том числе и посетить Ваши уроки. Вы не против? — О, ни в коем случае не буду препятствовать. Занимайте любое свободное место. Повернувшись к классу, я устремила свой взгляд на Полину. Не могу сказать, что я прочла на лице девушки, но знаю точно, что она не в восторге. К моему большому сожалению, Максимова сегодня отсутствовала и рядом с Артаковой пустовало место, на которое собственно Ева и села. Я тяжело вздохнула. Господи Боже, это что за игры-то такие? Как бы мне не хотелось, но я абстрагировалась от ситуации и вернулась к теме урока. Мне не хотелось прыгать перед Евой или показывать себя лучше, чем я есть, поэтому я провела урок так, как провожу всегда. Ребята были на удивление активны, каждый пытался вступить в дискуссию и высказывал своё мнение честно и открыто. — А я считаю, что правила политики известны только тем, кто в ней участвует, — сказала Артакова. — Нельзя разглагольствовать о том, чем они руководствуются на самом деле, когда никто даже на миллиметр не причастен к этим политическим играм. — Да, согласен с Полиной, — присоединился Филатов. — Это как рассуждать, какая жизнь в Америке, живя в России и смотря сериалы от Нетфликс. — А вы, Анна Алексеевна, как считаете? — влезла в разговор Цишевская, которая весь урок только и делала заметки в своём блокноте. — Я соглашусь с позицией Артаковой, так как она мне ближе. — я облокотилась ягодицами об стол и улыбнулась женщине. — Да, существуют законы, прописаны методы и принципы политической системы, но все мы знаем, что на бумажке написано одно, а на деле другое. — прозвенел звонок. — Домашним заданием будет выучить конспект. Урок окончен, все свободны. Класс постепенно пустел, и ко мне подошла Полина. — Что такое, Поль? — Сегодня будут дополнительные занятия? — Да, согласно расписанию. — Хорошо, тогда не прощаемся, — Поля улыбнулась и покинула кабинет, оставив нас с Евой наедине. Женщина ухмыльнулась в спину девушки, и я вот-вот ждала колкие фразы или пустые обвинения, как это было раньше. Но Ева изменилась, хоть и взгляд по-прежнему полон любви и ласки по отношению ко мне. — Ты потрясающий педагог, и я сегодня в этом убедилась. — Спасибо. — У тебя что-то с Полиной? — Нет, — хладнокровно сказала я, глядя в глаза женщины. — К чему вопросы? — Она весь урок глаз с тебя не сводила. — Может из-за того, что я учитель и вела урок, а ты, как всегда, накрутила себя? — Может. — Ева встала и уверенна подошла ко мне. Ее руки обхватили мое лицо и притянули к губам. Слегка приоткрыв рот, я позволила ее языку пробраться ко мне. Губы ласкали мои, и я тихо простонала ей в рот. Отсутствие секса очень сказывается на моем организме. — Поужинаем после собрания или дополнительные это очень важно? — Очень важно, но я смогу перенести на другой день. Не каждый же день ты зовёшь меня на ужин. Цишевская поцеловала меня в край губы и попросила зайти в учительскую минут через пятнадцать, чтобы не вызывать подозрений. Я согласилась, но в голове был полный вихрь. Что я делаю? Какой к черту ужин, если меня ждёт Полина на факультативах? Я опять творю неизвестно что, и ведь после такого Артакова точно подумает, что я от неё бегаю. Опоздав на собрание, я извинилась перед Евой и села на первое свободное место, что появилось в поле моего зрения. Учителя биологии и химии, как всегда, цокнули, но мне было плевать, так как вечером я планирую присесть на уши своей любимой бывшей. — Начну с плохого, а закончу хорошим. Я очень разочарована тем, как преподают химию и биологию. В моём понимании коллектив всегда должен быть сплоченным, а не стараться вставлять палки в колёса своим коллегам, иначе эти палки могут оказаться и в своих колёсах. Например, мне приходили жалобы на Либерман, но сегодня я убедилась, насколько профессионально ведёт себя этот учитель с учениками. — глаза моей бывшей женщины загорелись. — Дети активничали так, какой активности я не видела ни на одном уроке. Да что скрывать-то, ни в одной школе я не видела такого. Тогда к чему жалобы? Да, современный метод обучения, но он действенный. Ваша школа прошла проверку, и я более чем довольна. Но поработайте над коллективом, — Цишевская посмотрела на моих «школьных недоброжелателей». — Иначе в следующий раз за клевету можно и бумеранг получить. После собрания я передала ключи от машины Еве и попросила меня в ней дождаться. Выходить вместе было бы подозрительно, а так может быть избежим неловких встреч. Около парковки я встретила Полину и у меня включилась совесть. — Факультатива всё-таки не будет? — Мне нужно по срочным делам, поэтому я перенесу на другой день. — Да вижу я Ваши срочные дела, Анна Алексеевна, — Артакова слабо улыбнулась и мне казалось, что она вот-вот заплачет. Черт бы побрал эту Еву. — Хорошего вечера. Я не успела ничего ответить, как Полина в прямом смысле убежала от меня. Мне хотелось побежать за ней, но это было бы очень странно. Не при Еве. Сев в машину, я постаралась как можно быстрее уехать от школы, сменить социальную роль и насладиться вечером. Ужин был посредственный, поэтому я двигала вилкой по тарелке, ничего особо не кладя в рот. Я сделала все, чтобы только Цишевская говорила о себе. У женщины словно поменялась жизнь за эти несколько недель, что мы провели в разлуке, но она все равно вернулась ко мне. Вернулась, потому что любит. А могу ли я дать ей то, отчего бы она светилась так же, как и в разлуке со мной? Однозначно нет. Невзначай открыв инстаграм, я увидела обновление от Полины. Фотография с Германом. — Ты меня слушаешь? — Конечно. Начались проверки в школе и никого лучше тебя нет, поэтому ты снова продемонстрировала свои лучшие качества. — Да, и меня это так злит… — я отправила сторис Марку, и он сразу же написал, что решит этот вопрос. Интересно, она сделала это в отместку и это архив или она поехала к нему? — Так что, жду приглашение на собеседование в министерство. — А может на собеседование в постель? — Ого, — Ева покраснела. — Как тебе мой внешний вид? — Ты очень похорошела. Цишевская начала разговор про то, как решила кардинально изменить свой имидж, но все мои мысли были вокруг Полины и Германа. Она мне обещала, что больше туда не поедет. Обещала и нарушила. Решив абстрагироваться от ситуации, пока не выяснялись обстоятельства, я рассказала Еве, как прошли мои дни, но не стала упоминать про Артакову и наши увлекательные выходные. Женщина, видимо, догадывалась, что я что-то от неё скрываю, но она не будет залезать туда, где ее не ждут. Я провела действительно хороший вечер в компании своей бывшей, но продолжения мне не очень хотелось. — Я подвезу до дома? — О, нет, я поеду на такси. — она меня крепко обняла. — Если мы расстались, это не значит, что мы не можем общаться. — Я думала, что ты будешь против общения. Но раз нет, то я обязательно буду звать тебя в пятницу в клуб! — О нет, не настолько общаться, — она засмеялась, и я в ответ. — Осторожнее на дороге. — Будешь дома, напиши. Я села в машину и поехала в своё одинокое логово. Ответа от Марка все ещё не было, а писать Артаковой было как-то неправильно, поэтому лучше я отправлюсь домой, открою бутылочку белого вина и может сегодня я высплюсь так же хорошо, как и тогда с ней. Приехав домой, я увидела, что из окна моей кухни горит свет. Странно, я вроде бы с утра все выключила. Я постаралась быстрее попасть в квартиру и наткнулась на нежданных гостей — Марк Рудинштейн и Полина Артакова. — Моя квартира превратилась в общежитие? — сняв пальто и ботфорты, я прошла на кухню. — Поля приготовила нам ужин. — Неплохой ужин для позднего вечера. — я налила стакан воды и выпила его. — Вопрос все ещё актуальный. — Я не знал куда везти Полю: ко мне или к тебе, но решил, что если ко мне, то ты не так все поймешь. — Можно было бы и предупредить. Ну и где ты была? — С Германом, — опираясь о тумбу, Полина не сводила с меня взгляда. На ее шее я заметила какие-то темноватые пятна, но ее лицо волновало меня больше, чем происхождение подобного. Такая красивая, невинная, и снова на моей кухне. — Чем занимались? — Тем же, чем и Вы с той женщиной. — О, и чем же мы таким занимались? — Сексом, — я поперхнулась водой. — Артакова, ты хотя бы думай, о чем говоришь. — я процедила ей: — Мы ездили на ужин и провели в ресторане большую часть времени. Мужчина глубоко вдохнул и протер виски, а по виноватому лицу девчонки я поняла, что секс сегодня всё-таки был, но точно не у меня. Он все знал, но все равно привез ее ко мне. Я сделала пару шагов назад и не могла понять произошедшее. Значит моя ученица нафантазировала себе то, что мы с Цишевской уехали на секс, а она вместо того, чтобы здраво поговорить, не нашла ничего лучше, чем прыгнуть в кровать к странному мужчине и раздвинуть ноги. Боже, да она ещё такой ребёнок! Я поставила стакан в раковину и вышла в коридор. Квартира очень меня душила, я не могла здесь оставаться, потому прыгнула в кроссовки и схватила куртку. Марк крикнул мне что-то в ответ, но я убежала по лестнице со скоростью света. Я не взяла ни ключи, ни паспорт, ничего, кроме телефона. Набрав выученный наизусть номер, я предупредила, что скоро буду. Осталось дождаться такси. Ева ждала меня у лифта, и я сразу же зарыдала. Я держалась всю дорогу и, только увидев женщину, дала волю чувствам. Она не спросила ничего, просто завела меня в квартиру, сняла верхнюю одежду и завела в спальню. Мы легли, и я положила голову ей на грудь, дав волю слезам ещё мощнее. Почему так несправедливо? Казалось, я начала доверять ей, и она пообещала мне, что больше никогда не вернётся в те места, где я ее ловила, так она вернулась туда же спустя неделю. Ладно бы просто вернулась, но она переспала с ним. Мой маленький ангел, к которому я почти признала свои чувства, собственными руками все разрушил. Слёзы душили меня со всех сторон. А я лежу на девушке, которая предполагает причину моих слез, но все равно не выставила меня за дверь, а спокойно терпит и гладит мои волосы. — Мне так больно, Ев. — Я чувствую, солнышко. — она провела рукой по моей спине. — Давай пойдём к психологу? Я найду самого лучшего, что поможет решить все твои проблемы. — Почему все так? Ну почему я только начала доверять человеку, а он сразу же предал? — Ты влюбилась? — Боже, не задавай таких вопросов, — я всхлипнула ещё больше. — Я не знаю, просто не знаю. Мне нужно разобраться в себе, потому что я не хочу быть без тебя и с тобой быть уже не могу. Ты такая красивая, окрылённая, а что я тебе могу дать? Секс? Деньги? Жалобы в РОНО? — Мне нужна просто моя Анечка, со всеми проблемами, слезами и болью. Я люблю тебя с тех самых пор, как ты ворвалась в мою жизнь и перевернула все. Я приподнялась и поцеловала ее в губы. Сейчас мне хотелось раствориться в ней так сильно, что сводит скулы. Стянув с неё футболку, я поцеловала ее в шею и легкими поцелуями опускалась все ниже и ниже, пока не стянула трусы и не окунулась лицом во влажное лоно. Женщина подалась вперёд бёдрами, и мой язык начал приносить удовольствие. Это меня расслабило и заставило выключить голову. То, как женщина, любящая меня всем сердцем и душой, стонет от моего рта — дурманит. Всю ночь мы отдавались друг другу без остатка, и я даже практически не замечала, как трезвонит рингтон, поставленный на моего лучшего друга. Обессилено, рухнув на кровать ранним утром, я закрыла глаза и провалилась в сон, из которого меня ненадолго вытянул голос Евы. — Я очень прошу: прекрати уже названивать. Она еле-еле уснула, а ты можешь ее разбудить. Мне плевать, что случилось, но мне не плевать на то, как ты допустил происходящее. Я никогда не считала тебя умным парнем, уж прости, но я всегда была убеждена, что ты сможешь защитить ее. Жаль, что я разочаровалась. — она замолчала. — Аня не выйдет на работу и не появится в квартире в течение нескольких недель точно. Нужно было думать раньше, а сейчас это уже моя забота. Доброй ночи, Марк. Закрыв глаза, я почувствовала, как тяжелеют мои веки. Было так много вопросов, но выяснять я ничего не хочу.