Либерман

Неделя перед новым годом пролетела в бешеном ритме. Школьники, которых не волновали оценки на протяжении всего триместра, активно начали их исправлять. Я буквально ночевала в школе, но отказать детям не могла. Мне несложно поставить им оценку, из-за которой так пекутся родители. Как можно отказать ребёнку, который просто умоляет дать исправить, иначе кто-то из родственников будут ругать? Но странно, что все ещё никто не думает о психологическом здоровье детей. На Полину я старалась не обращать внимание всю неделю, потому что, если честно, мне было совершенно не до этого. Девушка пыталась сделать так, чтобы я по-особенному отметила ее на уроках и факультативе, а я упорно этому не поддавалась. Терапии, которые сократились до раза в неделю, мне помогали с этим справиться. Я отвела предпоследний урок в этом году и села на стул, тяжело выдохнув. — Боже, как я устала, — сказала я вслух и положила голову на парту. Остался один урок с 10 «А», и я свободна до 9 января. Звонок прозвенел, и это означало, что осталось ещё немного. Старшеклассники вальяжно заняли свои места. Я обратила внимание, что класс был в полном составе, что нельзя сказать о других. Не идут на новогоднюю дискотеку или так сильно любят мои уроки? — А что это сегодня так много людей? — спросила я у ребят, отмечая их в электронном журнале. — В других классах намного меньше. — Ну мы же любимый класс, как же могли Вас подвести и не прийти! — подмазалась отличница, у которой в этом триместре вышла четверка по моему предмету. Не поможет. — А кто вам сказал, что вы мой любимый класс? Не припомню, чтобы я вообще кого-то выделяла. — Да ладно, Анохина, расслабься, — сказала Максимова. — Наша четвёрка точно любимая, а насчёт всего класса очень сомневаюсь. Я улыбнулась и не стала комментировать перепалки одноклассников за звание моих любимчиков. По крайней мне, у меня таких нет. Каждый ученик хорош собой, и это правда. — Если вы закончили, то я хотела бы сказать, что в этом триместре вы меня порадовали. Моя миссия заключается лишь в том, чтобы заинтересовать вас в предмете и то, что вы действительно лучший класс в этом полугодии — результат нашей совместной работы. Оценки выставлены, сейчас я их озвучу. — я повернулась к монитору: — Артакова, пять. Услышав свою фамилию из моих уст, девушка заулыбалась. Но я не подала вида, что заметила этот жест. Быстро проговорив оценки, мы решили обсудить новогодние праздники, и кто как будет отмечать. — А вы придёте на дискотеку? — спросил Филатов. — Господи, надеюсь, что нет. — А то я бы пригласил Вас на танец, если Вы не против. — Против, — злобно процедила Артакова и все на неё уставились. Боже, Полина, что ты творишь? — Антош, видишь, Полина питает к тебе определённые чувства и только из-за ее психологического здоровья я не могу тебе сказать однозначное «да». Но если вдруг я всё-таки приду, то медленный танец твой. Юноша просвистел на весь класс, и я кинула на него злобный взгляд, заставивший парня успокоиться. Урок слишком долго тянулся, и когда прозвенел звонок, я поздравила всех с наступающим новым годом, получила очередной подарок от всего класса и выпроводила всех восвояси. Быстро накинув на себя пальто, я уже хотела покинуть кабинет на ближайшие две недели, как в него зашла директриса и остановила мою попытку новогоднего побега. — Аннушка, я к тебе с двумя новостями. Надеюсь, ты мне не откажешь. — Боже, подежурить на дискотеке? — Как ты догадалась? — я закатила глаза, а директриса лишь посмеялась. — Но не только. На самом деле, мы с 10 «А» ещё едем в Сочи на Роза Хутор с 5 по 8 января. Учитель информатики не сможет поехать с нами, а нужен еще один проверяющий. Ты не могла бы составить компанию? — 10 «А»? — провести несколько дней с Артаковой в горах звучит тревожно. — Да, конечно. Я могу с собой взять своего… друга? — Да, конечно. И ещё, какие у тебя планы на следующий учебный год, собираешься увольняться? — Нет, 10 «А» я точно выпущу, а дальше посмотрим. — Я собираюсь уходить на пенсию, так как уже ни сил, ни здоровья. — Как? — я была шокирована новостью. Если Карина Михайловна уйдёт, то меня точно уволит следующий осел, который займёт ее пост. — Вы не можете… — Послушай, РОНО позволили мне самостоятельно выбрать кандидатуру и отправить им. Я хочу предложить тебя. — Что, простите? — я уставилась на неё и не могла понять эта женщина устроила мне некую проверку или у неё жар. Какой пост директора? Чего? — Карина Михайловна, шутки у Вас ещё те. — Нет, Аня, я не шучу. Подумай об этом на каникулах и дай потом ответ. Я была бы спокойна, если бы то, что я так упорно защищала, передалось в твои руки. — она обняла меня: — На дискотеке нужно быть в 18:00, информацию про Сочи скину тебе сообщением. Договорились? — Да, конечно. Я была в смятении. Забрав все подарки, я пошла к своей машине, потому что времени было крайне мало, чтобы собраться на дискотеку и поразить старшеклассников своим видом. По пути домой я позвонила Еве и рассказала про эту ошеломляющую новость, но женщина не была удивлена и сказала по секрету, что даже если она выберет другого человека, то все равно поставят тебя, так как у меня хорошая репутация и «рабочий язычок», как выразилась моя бывшая. Она уж точно знает про мой язык. Я поделилась своими переживаниями и нахлынувшей ответственностью, теперь я точно не могу облажаться перед руководством и перед РОНО, которые так сильно в меня верят. Да всем понятно, что Цишевская меня расхваливает везде и неоправданно. Но может я действительно того стою? Открыв шкаф, я не знала, что выбрать и что надеть. Времени было катастрофически мало — выбрав обтягивающее чёрное платье с высокой горловиной, я решила нанести чуть-чуть темных теней. Всё-таки я иду дежурить, а не соблазнять старшеклассников. Хотя одной старшеклассницы мне хотелось бы, конечно, привлечь внимание. Я неадекватная, я знаю. Перед актовым залом стояли мои любимые учителя химии и биологии. Я уже ждала неодобрительные возгласы по поводу моего внешнего вида, но я была шокирована, когда женщины решили заключить мирное соглашение. — Все в порядке, — я улыбнулась. — И вы извините, если что не так. И, наверное, я сразу же пожалела о перемирии, потому что женщины нагрузила меня предложениями о модернизации учебного процесса. Я не знала, как тактичнее намекнуть, что я устала от школы и хочу отдохнуть от мыслей про уроки, а сейчас явно неподходящее время. Но директриса спасла меня раньше, отправив в эпицентр — в сам актовый зал, где уже во всю отплясывали школьники. Было очень непривычно видеть их в повседневной одежде, а не в строгой школьной форме. Световая музыка играла яркими красками, а колонки выдавали приятные песни. В центре зала, как всегда, собралась лучшая компашка — Максимова, Калабин, Филатов и Артакова, а вокруг них завороженные семиклассники. Ну что в них такого, что большинство так восхищённо смотрят? Полина, поймав мой взгляд, дёрнула бёдрами около Антона, а я лишь, ухмыльнувшись, перевела свой взгляд. Ничему ее жизнь не учит, а моя рана с новой силой заболела. — Пойдёмте потанцуем? — предложил Олег Николаевич, учитель физкультуры. — Чего в стороне-то стоять? — А пойдёмте! Мужчина был чуть выше меня и спортивного телосложения. В моей школе учитель физкультуры был с большим пивным животом, а тут подтянутый молодой человек приятной внешностью и старше меня всего на пару лет. По моим предположениям, ему не больше тридцати пяти, но интересоваться я не стала. Отдавшись в такт музыке, я пыталась держать фокус на том, что мы в школе, а не в одном из клубов, где мы развлекались с Рудинштейном. Глаза обучающихся устремились на меня с Олегом Николаевичем, а нас это лишь позабавило. Не обращая внимания, наш динамичный танец перерос в медленный. — Позволите? — Олег Николаевич, сегодня я вся Ваша! — он притянул меня к себе за талию и повёл в танце. — Думаете нас не уволят? — Не посмеют. Но разговоры среди детей точно будут. — Конечно, Вы молодой и красивый, я молодая и красивая, почему бы им и не быть? — Анна Алексеевна, Вы флиртуете? — физкультурник притянул меня ближе к себе. — Если что, я свободный. — В хорошем отношении можно разглядеть флирт, но не в нашем случае. — я прошептала на ухо: — Скажу по секрету, что мужской пол меня мало привлекает, если Вы понимаете, о чем я. — Понимаю, но эту тайну унесу с собой в могилу. — мы продолжали подшучивать друг на другом и не заметили, как медленный танец снова перерос в энергичный. Я затылком чувствовала, как Артакова прожигает нас взглядом. Но поворачиваться и проверять я не хотела. На следующую медленную песню замешкавшийся Филатов набрался смелости и всё-таки пригласил меня на танец. Я выдержала между нами расстояние, так как я — учитель, а он — ученик. Парень пытался завязать разговор и весьма успешно. Он спрашивал, поеду ли я с их классом в Сочи, а я оставила интригу. Я знаю, что это сразу же дойдёт до Полины. А может она и вовсе не поедет? — Вы в Сочи-то своей компашкой едете? — Ага, а как иначе? — Не удивлена. Поблагодарив юношу за танец и, его умение вести в паре, я решила проверить туалеты на наличие толпы пьяных школьников и попала прямо в яблочко, когда начала проверку с последнего этажа. — Максимова и Артакова, вы если прячьтесь, то хотя бы голосите потише. — девочки попытались спрятать бутылки, но звук был ещё громче. Я засмеялась. — Боже, ну не умеете пить тихо, напились бы до. Давайте, на выход. Глубоко вдохнув, девушки вышли из кабинки и, подарив мне алкогольный шлейф, двинулись на выход. Я взяла Полину за руку и попросила Владу подождать за дверью. Поля кивнула своей подруге, и только после этого девушка вышла. — Долго все это будет продолжаться? — Что именно? — Полин, не включай дуру, когда таковой не являешься. — А Вы считаете нормальным все, что между нами происходит, Анна Алексеевна? — Между нами ничего не происходит. — Ты сошлась с бывшей? — Артакова, я тебе не твоя подружка, — я сжала ее запястье сильнее. — Ни я, ни моя личная жизнь не должна тебя никак касаться. — Я задала вопрос. — Ева потрясающая, и я рада, что такой человек есть в моей жизни. Я хотя бы уверена в том, что она не побежит раздвигать ноги перед непонятными людьми, а если и побежит, то не будет готовить ужин на моей кухне и делать вид, что все в порядке. Но я на тебя уже не злюсь, просто не думай, что теперь что-то будет. — А могло? — А это уже неважно, когда ты собственными гормонами все испортила, — я ухмыльнулась и вышла из туалета, где только что оставила часть своего сердца. Жестко? Да. Больно? Да, но надеюсь, что теперь она оставит меня в покое. На выходе я сказала обеим девочкам: — Если не покинете школу своей компашкой в течение десяти минут, то я доложу о том, что пьяные школьники совсем охренели. И вообще очень разочаровали меня. Не дожидаясь ответа, я спустилась вниз и вернулась в актовый зал, где дискотека уже подходила к концу. Оно и к лучшему, я очень хочу домой. Новогодняя суматоха закрутила меня на следующий же день, и я не думала о диалоге с Артаковой. Только о том, как родители обрадовали меня, сообщив, что Марк вместе со своей семьей будут праздновать с нами, а это означает, что встреча неизбежна. Приготовление стола не мое любимое занятие, поэтому в последний день этого года я проездила в поисках подарков. И когда же я научусь делать все вовремя? Кое-как справившись с задачей, я поехала в загородный дом моей семьи и параллельно разговаривала с психологом, так как на неделе у меня не было ни времени, ни сил для очередной сессии. Дорога заняла у меня два часа, как и сессия с психологом. Поздравив друг друга, мы попрощались до 9 января. А я увидела машину Марка около ворот, перевела дух и вышла из машины. — Привет, — сказал Рудинштейн, бросив бычок в помойку и выдохнув пары никотина. — Здравствуй. — Помочь? — Я справлялась без тебя почти месяц и сейчас смогу, — я резко ответила и взяла пакет с подарками. — Свой подарок на капоте заберёшь. С наступающим. Не дождавшись ответа, я вошла в коридор, где меня уже ждали члены семейства Либерман и Рудинштейн. Все отметили мой новый имидж, а моя мама очень ругалась, что я так похудела. Мать Марка поддержала ее, отругав сына, что он за мной не следит. Я слабо улыбнулась и дала понять, что не хочу обсуждать взаимоотношения с их сыном. Рудинштейны поняли, что между нами разлад, а мой друг лишь пожал плечами. Папа очень по-детски потрепал меня по макушке и поцеловала в щеку, поинтересовавшись как мои дела. Я ответила, что все в порядке и возможно скоро стану директором школы. После подобной новости все в доме оживились и начали меня расспрашивать, а я гордо поделилась тем, как я заслуживаю подобной отметки. Но впереди меня ждал тяжёлый разговор с моим братом, который уже поджидал меня в дверях. Мы вышли погулять с собаками по посёлку. — Рассказывай, что не так и почему между вами с Марком такое напряжение? — и я в очередной раз рассказала про Марка, Полину и Еву, про психолога и отдых. В ходе повествования Саша недоумевал, но не вставлял свои комментарии, пока не выслушал всю историю. — Ну что сказать, Аньк… За малолетнюю я тебя прикрыть смогу, если это вскроется, но давай без неё, ладно? Вокруг полно женщин, вот та же самая Ева. Пора бы уже с ней к чему-то прийти. — Знаю, Сашка, знаю. — я тяжело выдохнула: — Пока что пускай все идёт своим чередом, а дальше решим. — Родители снова говорили про свадьбу с Марком. Когда ты уже им скажешь? — Не время для таких новостей, когда в моей жизни хаос только начал постепенно устаканиваться. — Смотри, Анька, жизнь твоя и решать только тебе, а я, как твой старший брат, всегда рядом. Обнявшись, я сменила тему и решила узнать, как дела в личной жизни моего брата. Но ничего нового не узнала: личная жизнь моего брата — это работа, а жена и дети — полиция и уголовные дела. На подходе к дому нас ждал Марк. — Ань, мы можем поговорить? — кивнув в сторону брата, Александр зашёл в дом, а мы остались с моим другом наедине. — Что происходит? — Вы с Артаковой вместе сценарий диалога продумывали? — я усмехнулась. — А как ты думаешь, что происходит? — Психанула, уехала куда-то, пропала, не отвечала на звонки, заставила меня общаться со старухой… — Ее зовут Ева, а если хочешь подчеркнуть ее возраст, то можешь называть Ева Леонидовна, — после моего замечания мужчина опустил плечи. Он, видимо, даже не думал, что все настолько серьезно, и это меня расстроило. — Я думала, что мы не просто друзья, а семья. — Так и есть! — Семья никогда не позволит наступить на очередные грабли и не сделает больно. Ты прекрасно знал, как Егор сильно ранил меня, но собственноручно привёз Полину в мой дом, усадил на мою кухню и знал, что она трахалась с этим Германом. И не лги мне, что не знал, — я тыкнула ему пальцем в грудь. — Ты был моим другом! — Почему был? — он поднял на меня взгляд наполненный такой грустью, что я подумала о том, что нужно сбавить обороты. — Потому что так и есть, Марк. Ты рассказывал обо мне Артаковой, ты общался с ней за моей спиной. Ты почему-то вообще подумал, что я хочу быть с ней и делал все, чтобы случайные встречи были неслучайными. А для чего? — Она же тебе нужна. — А ты как это понял? Я тебе сказала? — я снова закипела: — Черт возьми, Рудинштейн, я ни черта не понимаю чувств по отношению к ней, пока не обратилась к психологу! Я сама не знала кто мне нужен, а ты прям ясновидец?! Ты предал меня, рассказывая про меня Полине. Ты предал меня, когда знал, чем она занималась и все равно привёз ее ко мне! После всех моих ситуаций в жизни, ты сделал это. А о чем ты думал? Что сначала ее трахает один, а потом я? Ты ради какой-то девчонки поставил на кон все? И скажи мне, — я вытерла слёзы, которые так предательски брызнули из моих глаз. — она того стоит? — Поль… — Нет, Марк, хватит. Я устала. Ты сделал мне очень больно, даже не она, а ты. Я прощаю тебя и уже не злюсь, но на этом наши пути расходятся. Сегодня я не испорчу праздник, но будь любезен объясниться перед своей семьей сам. — Пожалуйста, Аня, не делай этого, — он встал на колени и положил голову мне на плечо, схватившись руками за мою поясницу. — Я такой мудак, но я просто не подумал. Знаю, что мое «просто» очень дорого мне стоит, но я так за тебя переживал. Я очень сильно тебя люблю. Не уходи. — он всхлипнул. — Просто не уходи, поверь мне и я все исправлю. С тех пор как ты ушла, мы не общались. Когда меня так агрессивно отчитала Ева, я понял, что я сделал. Но прошу тебя, дай мне исправить. Мы же поклялись, что всегда будем решать проблемы вместе, что бы там ни встало на нашем пути. И я зарыдала. Вся боль и обиды, которые держали меня практически весь декабрь, куда-то исчезли, когда появились горькие слёзы. Уже ничего не имело смысла, когда я поняла, насколько мне нужен человек и как сильно он сделал мне больно. Но в этом и смысл всех отношений: можно уйти и так легко потерять друг друга, а можно остаться и попытаться завоевать доверие ещё раз. Марк встал с мокрого снега и заключил меня в свои крепкие объятия, позволив мне плакать в его белую рубашку. Как хорошо, что я не красилась. Неизвестно сколько мы простояли в такой позе, рыдая друг на друга, но нашу тишину прервала мать Марка, сообщив, что все ждут только нас. — Поедешь со мной в Сочи? — Конечно, — он гладил меня по голове. — А что там будет? — Директриса попросила с 10 «А» съездить, а я не смогла отказать. — Там же Полина? — Ага… но это не имеет значения. — Какие у тебя планы на новогоднюю ночь? — Никаких, а у тебя? — Я не знал, что будет, когда мы с тобой встретимся, поэтому решил, что, если все получится, проведу с тобой, а если нет, уеду к себе и побуду один. — он посмотрел на меня. — Может после родителей поедем к Еве? Она звонила и приглашала меня с тобой, если мы помиримся. — Хорошо, а теперь пойдём в дом, а то и так слишком много разговоров будет. Мы зашли на участок и увидели несколько пар глаз, торчащих в окне. Судя по всему, они подглядывали. Я посмотрела на Марка и засмеялась, взяв его за руку, а он улыбнулся в ответ. Мы обязательно со всем справимся. Иначе быть не может. Под бой курантов я загадала спокойствие и залпом осушила бокал шампанского. С Новым Годом, пускай он принесёт нам только счастье.