Либерман

Последний выходной день перед рабочими буднями я решила посветить исключительно себе и своему образованию. Не понимаю, в какой момент у меня возникла острая необходимость изучить как можно больше информации про психологию детей и их поведение, как лучше выстраивать процесс обучения и иные вопросы по этой теме. Безусловно, мне хотелось быть лучшей, но я понимаю, что мне нужен опыт, а для него только время. «Все приходит с опытом», — как поется в одной из молодёжных песен. Когда психология встала мне поперек горла, я вернулась к тому, что мы проходили на курсах повышения квалификации. По правде говоря, не понимаю для чего все это нужно, если из года в год информация не обновляется и никак не совершенствуется. Но меня однозначно радует, что я сижу уже с молодыми педагогами, а не со старыми бабульками, которые все еще учат по книгам из СССР. Пробежавшись по материалам, я поняла, что было бы неплохо отдохнуть не только телом, но и головой, иначе завтра вместо обществознания я выдам детям что-то другое. Блин, а может вообще контрольную дать и отдохнуть? Решено, так и будет, но не в 10 «А». С ними надо более детально проработать экономику, так как, если уж Полина в этой теме проседает, то что уж говорить про других… Там, вероятно, темный лес. Мою библиотеку мыслей прервал телефонный звонок. — Анька, привет! — Привет, папуль, — я улыбнулась. Как же я скучаю по нему. — Работаешь сегодня? — Нет, выходной. Что-то случилось? — Докатились, уже и просто так позвонить своей дочке не могу. — я уже представила лицо отца, который по ту сторону телефона корчит недовольное лицо и тяжело опускает глаза в пол. Я не могу сказать, что отец часто звонил, когда ему что-то надо, но и без причины он тоже крайне редко созванивался. Я привыкла к тому, что мой отец занимает такую должность и знала, что если хочешь хорошо жить и зарабатывать, то нужно чем-то жертвовать. К сожалению, чаще всего это семья и дети. Видимо, ему совестно, что так мало проводил время со мной, раз позвонил. — У меня пару часов свободны, и я как раз недалеко от твоего района, не хочешь прогуляться? — Давай, ты на машине? — На служебной. Заехать? — Всю жизнь мечтала с мигалками покататься! — Собирайся, буду минут через десять. Что ж, томный день превращается в домашний вечер. Прыгнув в утепленный спортивный костюм, я натянула шапку и короткий пуховик. Сегодня не Анна Алексеевна, а папина дочка. Судя по моему образу, я как раз выгляжу не старше двадцати, но встретить своих учеников мне все-таки не хотелось. Спасибо, генетика. Я спустилась вниз и прыгнула к отцу машину. Подарив ему короткий поцелуй в щечку, я пристегнулась и поинтересовалась, какие у нас планы. Но ответ был один: «Сюрприз». Ох, вспоминая детство, такие сюрпризы обычно заканчивались плачевно и ссорами с мамой, но сейчас ее нет, и она никак не узнает о том, что мы вместе, поэтому может я зря себя накручиваю. Первое время диалог как-то не клеился, то ли из-за того, что мы давно не проводили время вдвоем, то ли я не знала, что ему можно рассказать, а что нет. Но папа, видя мое смущение, начал издалека, тем самым расположив меня к себе еще больше. Неловкость пропала, и я рассказала все, что происходит в моей жизни, за исключением Евы и Полины. Не думаю, что мой отец, который хотел провести со мной время, чтобы скоротать время, готов к таким откровениям. В другой раз. Мы приехали в парк, где мы провели с ним большую часть моего детства. Воспоминания нахлынули моментально: я хорошо помню, как мы с братом уговаривали отца взять тюбинг, который раньше назывался обыкновенной ватрушкой, и пойти кататься на горки. В один из таких походов я очень сильно ударилась спиной, и мне было некомфортно передвигаться, но мы втроем договорились сохранить этот секрет от мамы, чтобы воздержаться от лишних переживаний, походов ко врачу и все в этом роде. Отец подошел к небольшому магазинчику и взял нам по какао. Помнит. Под ручку и со стаканом вкуснейшего какао, мы брели туда, куда глаза глядят и не думали ни о чем, кроме нашей увлекательной беседы. Я призналась отцу, что, возможно, нахожусь уже там, где мне и место, а он лишь порадовался за меня. Тему матери мы обходили стороной — я не могу сказать, что мне на нее все равно или я ее не люблю, но если есть возможность избежать диалогов по поводу того, как мать скучает и хочет, чтобы я приезжала почаще, то я это сделаю. В этом плане мне очень повезло с папой: он не лезет туда, куда его не зовут. Ноги нас привели к той самой горке, где я провела столько времени с моими любимыми мужчинами, и я восторженно улыбнулась. — Хочешь прокатиться? — Пап, ну я же педагог… — Сейчас ты только моя дочь, — он подошел к мужчине и взял тюбинг напрокат. Я села в него, и он меня подтолкнул. Я полетела вниз с горы. Снег неприятно попадал на лицо, но адреналин и воспоминания, которые меня нахлынули, закрывали на все глаза. Сейчас я чувствовала себя так спокойно, как ни с кем. Все-таки не существует в этом мире ничего лучше, чем здоровые отношения с семьей. Возможно, мне и стоит обсудить проблемы с матерью, как советует психолог, но пока что мне хватает отца и брата. Я не знаю, сколько мы катались с отцом на горке, но это было потрясающе. Когда началась небольшая метель, мы решили побыстрее убраться отсюда, чтобы не намочиться и не простудиться. Да, все-таки забавно мы смотрелись со стороны: взрослый мужчина в форме и погонами полковника катает свою уже не маленькую девочку, которая уже завтра превратится в учителя обществознания. По пути к моему дому мы разговаривали о детстве, пока отец не завел тему Марка и нашего новогоднего конфликта. — Он вообще торопится на тебе жениться? — Пап, я расскажу тебе тайну, только обещай, что никому не расскажешь. — Что такое, Анечка? — Мы с Рудинштейном никогда вместе и не были. Просто вы все сами придумали, а мы не стали расстраивать. Вдобавок меньше вопросов про свадьбу и детей, когда вы видите нас вместе, — я ухмыльнулась. — Но… Ты была такой подавленной, очень бледной и так похудела… — Мы с ним действительно поругались, но это было не из-за него. Мой потенциальный воздыхатель сделал мне очень больно. — Изменил? — его руки крепче сжали руль, а я положила накрыла его руки своими. — Пап, мы не были вместе, но может быть и что-то могло получиться, если бы не случайная связь. Просто так сложились обстоятельства, и в этом нет ничьей вины. Все в порядке. У меня хорошая работа, замечательные друзья и семья. Я счастлива. — Мне так стыдно, что я ничего не знаю про твою жизнь, друзей и твои увлечения. Мы были так близки, а теперь… Когда все это началось? — Ну, папуль, — я положила голову ему на плечо, хоть это и было запрещено правилами дорожного движения, но мне плевать. — Я выросла, и это абсолютно нормально. Когда в моей жизни начнется что-то серьезное, то я обязательно тебе сообщу. Я попыталась сменить грустный диалог на что-то положительное, но до конца так и не получилось. Все, что я ему сказала, это было правдой. Мы близки, но я уже выросла и иногда лучше некоторые моменты опустить. Несмотря ни на что, родители должны быть родителями, и от них нужно вовремя съехать, пока ты на всю жизнь не остался маленьким ребенком. Перед моим выходом из машины, отец предупредил, что лезть не будет, но очень настоятельно порекомендовал набрать матери. Я закатила глаза, а папа звонко засмеялся. Поцеловав его в щеку, я зашла в подъезд с полным ощущением счастья. На завтра я подготовила черную водолазку и серые брюки. Настроение уже максимально весеннее, но что-то погода совершенно не может наладиться. Надеюсь, что уже скоро можно будет бегать в юбке и туфлях. В десять часов вечера я включила первый попавшийся фильм в онлайн-кинотеатре и только легла в кровать, как мне пришло сообщение в мессенджер. Спишь?

Собиралась. Все в порядке? — Марк сразу же прислал видео пьяной Артаковой, которая танцует на барной стойке. Эм, я понимаю, что понедельник день тяжелый, но все-таки не до такой степени.

Сними ее оттуда

Приезжай и сама сними. Я в няньки не нанимался пьяной школьнице

Кошмар, надеюсь, на уроке завтра будет

Я бы не надеялся Отложив телефон, я вернулась к просмотру фильма и пыталась максимально абстрагироваться от ситуации. А потом я как ужаленная прыгнула в одежду, которая была предназначена для завтрашнего рабочего дня, схватила ключи от машины и помчалась в тот самый зловещий клуб, где и началась наша больная история. Около бара сидел мой друг и куда-то напряженно смотрел. Да, что бы он мне не написал, он все равно приглядывал за этой пьяной дурой и отчасти осознавал, что я примчусь. Толпа заполонила весь танцпол, а музыка сегодня была поприятнее, чем в те разы, когда мы приходили. Может Рудинштейн специально заказывает свой плейлист, чтобы позлить меня? Не удивлюсь. Я подсела к нему и заказала стакан минеральной воды. — Думал, ты приедешь побыстрее. — Плохо думал, — я взяла сигарету и закурила. — Я не досмотрела фильм, а он был вполне сносный. — С тобой все в порядке? — Я не знаю, что с ней делать, а так да. Виделись сегодня с отцом. — И как оно? — я пересказала весь сегодняшний день, а потом я заметила одну интересную деталь. Марк-тусовщик, но он никогда не пьет на рабочей неделе. Что-то здесь не так. — А ты что тут забыл? — Не знаю, Аньк. Как-то надоела мне и работа, и студенты, и в принципе я словно остановился в развитии. Думаю, что до летней сессии точно сижу на месте, а потом уволюсь и поеду отдохну куда-нибудь. — Может пора остепениться и найти кого-то близкого по духу? — О, Либерман, давай без этого дерьма. Ближе тебя никого не будет, и это факт. Мы могли быть хорошей парой, но я не способен для отношений, а ты… — Предпочитаю женщин? — Марк показал мне большой палец вверх и засмеялся. Я взяла очередную сигарету. Завтра легкие будут мстить мне за это, но мне плевать. — Все наладится, рано или поздно. Краем глаза я заметила, что Артакова начала раздеваться, и я поняла, что нужно помочь девочке. Не хватало, чтобы история повторилась или же голодные мужчины накинулись на нее, как на кусок мяса. Сказав Марку взять ее на руки, я взяла ее личные вещи и пошла в сторону машины. Он усадил ее на переднее сидение и пристигнул ремнем безопасности. Мне казалось, что он поедет с нами, но Марк предпочел остаться и пообещал, что как будет дома, обязательно напишет сообщение. Мы чмокнулись, и я села за руль. Только вот куда ехать — вопрос открытый. Полина что-то бубнила себе под нос, но я даже не стала вслушиваться в этот пьяный бред. Мою голову заполонили размышления о том, куда ехать дальше. Если ехать ко мне, то нам придется ночевать вместе, а после ехать в школу. Так может отвезти ее к ней? — Ань, да расслабься ты уже. — Артакова, держи свой рот на замке. Мы подъехали к дому, и пьяное тело вывалилось из машины. Мне оставалось только идти за ней и надеяться, что она не сломает себе нос, упав на асфальт. С горем пополам мы смогли попасть в ее квартиру, где царила гробовая тишина. Родители снова уехали, оставив ее одну. Может быть, она из-за этого так расстроилась и напилась в понедельник? Я, конечно, не знаю по какому графику она ходит на вечеринки, но раньше я не замечала, чтобы она приходила помятая или с каким-то экстравагантным запахом, если не было дня рождения ее друзей из школы. Полина легла в свою кровать, а я поняла, что делать мне тут больше нечего. — Прости меня. — Что? — Ань, ну не включай дуру, что якобы не услышала. Я сказала: прости меня. — Полин, ну давай не сейчас. — А когда будет то самое «сейчас»? Так получилось, все. Тебя тянет ко мне, меня к тебе. Нужно признать, что мы такие. Ты мне очень нравишься, очень. И я по уши влюблена в тебя. — все надо уходить, пока не начался скандал. Я развернулась и пошла на выход. — Давай, именно так поступают взрослые девочки, решая конфликты. — Что ты хочешь сейчас от меня? Вот что ты хочешь обсудить? Все давно решено и обговорено, но нет, тебе прямо необходимо узнать что-то еще. — Может ты уже выскажешь все, что у тебя на душе, а не будешь сначала делать шаг вперед, а потом вспоминать то, как я с кем-то трахалась, и с омерзением возвращаться на два шага назад? — А ты считаешь это нормальным? — Ты прицепилась непонятно к чему. Это ты сказала, что будет факультатив, а потом уехала с ней, — она тыкнула пальцем мне в грудь. — Ты перед моим носом уехала непонятно куда с ней! Ты выбрала в самый нужный момент не меня! А я повелась на твою провокацию и совершила ошибку. — А почему я должна выбирать тебя? — Ты законченная идиотка, Либерман. Все в твоем окружении понимают, что ты влюбилась в меня, и я именно та, кого ты хочешь. Но ты все пытаешься убежать от правды, но я тебя постоянно догоняю и, поверь, однажды я перегоню. — Дело даже не в том, что ты с кем-то переспала, а в том, что после этого ты сидела на моей кухне и на что-то надеялась. — я глубоко вдохнула. Раз она хочет правды, то она будет: — Ты обещала мне, что больше не будет подобных тусовок, и на следующий же день нарушила обещание. Я правда думала, что я смогу как-то перебороть в себе это и у нас могло бы что-то получиться. Но ты собственноручно… — Ты дура что ли? — она начала кричать на меня. — Почему я виновата? Почему только я? Посмотри на себя и свое поведение сначала, а потом уже начинай, больная! — Это я больная? — я разозлилась: — Я не просила раздвигать тебя ноги. — А, то есть ты такая святая и к Еве на огонек не залетала после того случая? — Полин, это не имеет отношения к делу. — посмотрев ей в глаза, я увидела слезы. Полина, которая казалась мне такой сильной девочкой, сейчас тихо плакала. — Молодец, Анна Алексеевна. Ставлю отлично за эту партию, — она снова рухнула на кровать. Я не знала, что мне делать, когда она накрылась одеялом. — Я не игрушка. Если ты хотела посмотреть, привлекаешь ли ты еще молоденьких девочек или нет, то можно было найти и другую жертву. Играешь ты искусно, а теперь ты знаешь, где дверь. — Что ты несешь? — Полина буквально зарыдала в ту же секунду. — Ты так сильно прицепилась к этому Герману и обвинила меня во всем, хотя за собой никогда ничего не замечала. Ни как продолжала спать с бывшей или настоящей, ни как делала из себя обиженную, хотя могла бы для приличия и поинтересоваться, не задела ли ты меня своим поведением. Ничего! Так что надо было закончить все это давно, ты права. — Поль, — я села рядом с ней. — Ты еще ребенок и поймешь, что на мне мир клином не сошелся. — Анна Алексеевна, как Вы меня достали своим поведением! — сказала девушку и сократила расстояние между нами. Ее рука легла мне на горло и слегка потянула на себя. Мы стали единым целым. Неловкими движениями я отвечала на ее атакующие губы. Артакова и не думала останавливаться, а, наоборот, старалась углубить поцелуй. Сдавшись окончательно и отключив голову, я расслабилась и приняла неизбежное. Нас тянет друг к другу и как бы мы не старалась отрицать очевидное — это все не имеет смысла, когда моя любимая длинноволосая блондинка держит руку на моем горле и так требовательно целует. Все сейчас разделилось на до и после, и мне крайне не хочется думать о том, как выстраивать отношения учительницы и ученицы, и о том, как мы перешли грани дозволенного… Как получилось, что я влюбилась в семнадцатилетнюю девчонку? Я положила руки ей на бедро и слегка его сжала. Ситуация переменилась и уже я атаковала ее губы со всей страстью и желанием, потому что мое терпение было на исходе. Ее язык блуждал и ласкал каждой отрезок моего рта, а руки так трепетно изучали мою спину. Мы были здесь и сейчас, существовали только друг для друга, и когда воздуха не стало в легких, мы оторвались друг от друга. — Что это было? — прислонившись лбом к лбу девушки, я вздохнула. — Это очередное доказательство, что ты себе врешь, — мы легли рядом, и она крепко обняла меня за шею. — Когда разберешься в себе, может будет не поздно поговорить. А пока, поезжай домой. Увидимся на уроке. Она аккуратно коснулась моих губ, словно попрощавшись. Наверное, это и было прощание, но мне не хотелось так думать. Эта маленькая девчонка права во всем, но я не хочу, чтобы она знала об этом. Мы можем продолжать нормально учиться, работать, но стоит признаться вслух, то мы скатимся в неизбежное. Я соглашусь с тем, что после нее и Германа, я поехала забываться с Евой и да, я поступила аналогично: не выясняла обстоятельства — побежала в кровать к другому человеку. Ей больно так же, как было больно и мне. Как же мы похожи! Поэтому я чувствую себя с ней живой, и я хочу работать над своими ошибками, но я запуталась. У нас большая разница в возрасте, хотя Ева и сказала, что это вряд ли может стать преградой для любящих людей. Но она моя ученица, черт возьми. С Цишевской у меня будет стабильность и спокойствие, но буду ли я счастлива с ней так, как могла бы с Артаковой? Я не знаю. Мы расходимся даже в самом элементарном: с Евой я не могу спать, потому что мне некомфортно, и я всегда бегу после секса к себе или в другую комнату — мне неприятно, когда она касается меня во сне. Но с Полей мне было комфортно спать и у себя, и в Сочи. Мне нравились ее прикосновения, мне было тепло и приятно. Я мучаю двоих: и Полину, и Еву. Но как говорил Джонни Депп: «Если не можешь выбрать между двумя, то выбирай второго, потому что, любя первого, не было бы второго». И, наверное, это так. Но сейчас лучше всего будет отдалиться друг от друга. Хочет думать, что все было игрой? Значит я покажу ей, что это было игрой. Пускай она меня не возненавидит, чем потом нам будет больно обеим. Хотя по факту мы уже сделали друг другу больно. После бессонной ночи, проведенной за рулем автомобиля, мне было очень тяжело собраться на работу. Мне не хотелось возвращаться домой, но необходимость позавтракать и сходить в душ все же была. Направляя струю воды на лицо, я все еще ощущала прикосновения Полины на каждой частичке своей кожи. Этот поцелуй не выходил из моей головы. Кое-как собрав себя воедино, я все же нашла в себе силы выйти из машины и зайти в школу. Первый урок был с 10 «А», а дальше пару шестиклассников и после этого я уезжаю на встречу директоров Москвы, чтобы послушать их мнение, поучаствовать в дискуссиях и в принципе почувствовать себя в среде будущего обитания. От урока прошло пятнадцать минут, а Полины все еще не было. Конечно, после вчерашнего алкоголя я тоже не захотела бы просыпаться. И вот я увлекательно участвую в диалоге с учеником, как Артакова врывается в кабинет и спрашивает разрешение, чтобы войти. Я посмотрела на смарт-часы и ухмыльнулась. — Зайдешь после урока, а теперь закрой дверь с той стороны. Полина ошарашено посмотрела меня, но спорить не стала, хотя по ее лицу было понятно, что она именно это она и хотела сделать. Жаль состояние не позволило. Я закончила урок и вышла из аудитории, когда ученики покинули класс. Полина остановила меня, но я холодно сказала, что мне некогда, и ушла в кабинет к директору.