Возвращение

Настал ноябрь, значит, ему уже минуло 37. Кто бы мог подумать. Он сидит на крошечной кухне и рассматривает себя в начищенный медный таз. Он прилично прибавил в весе за лето. Он носит повязку на глазу и новую одежду, у него железные зубы. Волосы больше не ломаются, но вряд ли станут когда-либо так сверкать золотом на солнце и притягивать взгляды девушек, как раньше. А ещё он до конца дней будет хромым. Нога будет отзываться болью на каждый дождь, но это не беда. Всё, что угодно лучше, чем быть мёртвым. Сколько тебе лет? 37. Кто ты? Фредерик Альберт Гольденштерн, фокусник из бродячего цирка. Ты жив? Я жив. В отражении Елена месит тесто своими тонкими руками. Она не думает, что он смотрит, поглядывает на него украдкой и улыбается. Он улыбается в ответ своим железом. Каждый Новый год Елену навещают друзья. В этом году не пришлось занимать по всем соседям, потому что Елена приняла помощь от своего нового друга Фрица. Она с девочками начищала комнату до блеска и готовила, а новый друг Фриц давал представление на площади, и ему ассистировала здорово подросшая за лето Фелиция. А Теодор Вайс и Освальд-волчёнок обчищали карманы. Из друзей Елены Фридрих знал только отца Берта и кузнеца Оливера. Остальные с ним не говорили и не здоровались. Поздравили Елену с праздником, выразили свои соболезнования по поводу Светланы и общались между собой. Елена хлопотала на кухне и тоже слабо общалась с ними. «Она делает вид, что муж жив, и он сейчас среди них», понял Фридрих. Он уложил детей спать, сходил за собаками и обнаружил Елену на крыльце. Она словно отвернулась от всего мира. Она чудилась ему закутанной в лёгкий шёлк на балконе дворца. Она так же ушла в разгар праздника, потому что он ей наскучил. Она так же созерцала спящий город, погружённая в себя. И он так же подошёл к ней и спросил, может ли он составить ей компанию. Она так же не ответила. - Там твои друзья. Думаю, скоро они начнут тебя искать. - Не мои они друзья, а мужа. Не будут они меня искать, Фриц. Они меня презирают. Только Берт меня простил. Он Божий человек. К счастью, он душа этой компании. Если бы не он, они бы меня растерзали. - Почему?? - он пожалел, что задал этот вопрос ещё до того, как она ответила. - Ты так ничего и не понял? - она впервые обернулась к нему, горько закусив губу. Не волчица больше, затравленный зверёк, - Дурак ты, Фриц Гольденштерн. Влюблённый дурак. Раньше мы были счастливы. Втроём. У нас был дом, где собирались все эти люди. Они любили меня, и я рада была их видеть. Втроём, понимаешь? - она щёлкнула его по носу, будто приводя в сознание. - У меня с мужем был только один ребёнок — Теодор. Потом — французы, муж умер, есть нечего, и... Остальные дети появились потом. «Она такая же шлюха, как я. И когда-то у неё было 11 детей». Фридрих пошатнулся, словно ему всё ещё больно ходить. Вдохнул тяжело и хрипло, словно здоровый детина без лица и имени снова вышиб из него дух. «Сказки закончились, Фриц. Нет в этой смердящей дыре никаких сбежавших русских принцесс и быть не может. Она простая истощённая, измождённая нищетой и родами, несчастная женщина. Эпилог. Несчастная». - И что теперь? - она смотрит в упор, - Сделаешь мне ещё одного ребёнка? - Нет. Новый человек уже родился. Новый Фредерик умер дважды, чтобы родиться дважды, пройти долгий путь от себя и вернуться к себе. - Как только я совсем оправлюсь, уйду с бродячим цирком и больше не побеспокою тебя. - Хорошо, - она отвернулась к спящему городу, будто ничего не произошло. В её комнате под крышей кто-то завёл пьяную песню. Собака ворчала у крыльца. В соседнем доме ругались на непонятном языке. Елена, закутанная в тряпьё, как в шелка, созерцала тьму, погружённая в себя. Он любил эту женщину до безумия.