Маска и искренность, или От судьбы не убежать

      - Клайв, - тихо проговорила Мария Роуз. - Давно не виделись.       Мужчина рассмеялся.       - Да уж. Давно...       Он вспомнил, зачем пришел сюда и сказал:       - Пожалуйста не уходи, там мой племянник, мне нужно... - он указал на автомат.       - Да, хорошо, - Мария отошла к скамейке и села, отпив из своего стаканчика. Клайв тем временем купил два эспрессо и пошел в сторону операционой. Проходя мимо он улыбнулся Марии.       - Я не уйду, - улыбнулась она в ответ.       Она сидела и наблюдала за тем, как Клайв отдает горячий напиток сидящему на полу темноволосому парню и треплет его по голове, словно маленького мальчика. Дети навсегда остаются для нас детьми, какими бы взрослыми ни были. Затем Клайв что-то сказал Стиву и пошел обратно к Марии.       Эйнарсон сел рядом с женщиной и вздохнул, задумчиво смотря в стаканчик.       - Твой брат там?       - Да, - грустно ответил он, и женщина услышала в его речи тон такой непроглядной пустоты, какой никогда еще не встречала. По коже пробежали мурашки. - И мне кажется это конец. Хоть я и стараюсь не показывать своего настроя племяннику. Просто ему и так плохо, сама видишь.       Мария посмотрела на Стивена, который подобно дяде смотрел в стаканчик кофе, продолжая сидеть на полу.       - Ни к чему ему еще и мой пессимизм, - добавил Клайв.       - Пессимизм Клайва Эйнарсона. Это оксюморон какой-то.       - А ты как раньше щеголяешь литературными терминами, - шутливо отозвался мужчина, но придавать голосу веселое звучание у него больше не было сил.       - Тихиро здесь кстати.       - Я видела ее.       Клайв резко повернул голову и в ожидании посмотрел на Марию.       - И что? Ты ей... Как вы вообще...       - Я ей не сказала.       Эйнарсон выдохнул с неким облегчением, но легче не стало.       - Почему?       - Не время пока.       Тут Клайва внезапно осенило.       - А что ты здесь делаешь?       - Эми попала в аварию.       В сердце Эйнарсона будто вонзили нож. И он этого не ожидал, ведь он даже не знаком со своей второй дочерью. Но это чувство внушило надежду, что еще не все в нем потеряно. Ведь как и Мария он тоже винил себя.       - Господи... - ошарашено проговорил он. - Как она сейчас?       - Постоянно спит. Врачи сказали у нее сотрясение, и еще...       - Что?       Клайв увидел как на глаза Марии наворачиваются слезы, и его сердце сжалось в кровавый комок.       - Она не сможет больше ходить.       Тело пронзило током отчаяния и собственной вины, хотя в произошедшем с Эми не было никакого участия ее отца.       - И неужели ей никак нельзя помочь?       - Здесь практически невозможно. Не хочу жаловаться, но я потеряла работу и сейчас я не имею представления где взять столько денег.       - Послушай. - Клайв внезапно повернулся к ней. - Если ты конечно согласишься... В Японии у меня есть друг. Он самый лучший врач в стране. К нему едут чуть ли ни со всего мира. Он сталкивался и с более серьезными болезнями. Он вылечит... нашу дочь.       Их глаза встретились, и Мария снова почувствовала себя восемнадцатилетней. А взгляд Клайва не подразумевал абсолютно никаких подвохов. Он был чистым, открытым и добрым. Ему хотелось доверять, и женщина была уверена что может позволить себе довериться. По крайней мере, другого выхода не было, речь шла не о ней. Об Эми.       - Спасибо. Конечно я согласна. Спасибо тебе.       Она снова начинала плакать, непонятно от чего. Ни то от радости и надежды на лучшее, ни то это были просто порядком потрепанные нервы. Так или иначе, Клайв обнял ее так, будто они и не расставались ни на день. И обоих окутало спокойствие, какое не посещало их уже почти двадцать лет.

Месяц спустя

      Сомневаюсь, что есть что-нибудь больнее, чем потеря любимого человека, человека, к которому ты привязан, тем более родного. Иногда это толкает нас на странные поступки, необдуманные и непонятные нашим друзьям и близким.       Вспоминая сейчас тот злосчастный день, ту минуту, когда хирург вышел из операционной к ней и ее сыну Стиву, миссис Эйнарсон видит лишь размытые картинки, без каких-либо звуков. Разум всегда старается защититься. Но стереть воспоминания, которые высечены в памяти, словно лезвием по камню, ему не под силу. И они не покидают ни на секунду. Они снова и снова встают перед глазами, словно надоедливые рекламные ролики, и кажутся все более нереальными.       Прошло более четырех недель, а миссис Эйнарсон казалось не сдвинулась с места. Она все сидела в их с мужем спальне и неотрывно смотрела в окно, будто бы кого-то ждала, и бессознательно теребила в руках шарф Калеба, который он уже никогда не наденет. Парфюм, которым пропиталась ткань, со временем выветрится и шарф станет не более чем просто атрибутом одежды. Всю одежду мужа сожгли, но миссис Эйнарсон удалось запрятать шарф. Позднее, наверное, сожгут и его. Когда найдут случайно, разбирая вещи в шкафу, что будет еще очень нескоро, это всего лишь предположения...       На туалетном столике лежал лист бумаги. Это было письмо Стивена, которое он оставил, когда неожиданно исчез. На следующий день после смерти отца его уже никто не видел. Но его мать не читала письмо. Она не замечала ничего происходящего вокруг нее, ничего не могло привлечь ее внимания, тем более какая-то бумага. Письмо случайно оставил на столе Клайв, когда навещал жену младшего брата. Оно было адресовано дяде, а не матери. Клайв и Тихиро (или Эни, как иногда с непривычки называла ее вновь обретенная мать, но затем исправлялась) навещали миссис Эйнарсон каждый день.       Что насчет Стива, он не отвечал на звонки. Даже когда звонила его лучшая подруга Лили. Немного времени спустя после своего исчезновения, он написал Коллинз смс, о том что вернется. Всего два слова, и ни упоминания о том, когда именно, где он и что делает. А затем его номер телефона стал "временно заблокирован абонентом".       В письме Стивен был, как и всегда, немногословен. Он не объяснял причины своего исчезновения четко. Скорее всего он не мог сформулировать ее даже в своем собственном сознании. Единственное, что было ясно, это просьба племянника позаботиться о матери, которая была сейчас не совсем в здоровом состоянии. Такое заявление возмутило Клайва, как и поступок племянника, который он посчитал просто выражением эгоизма. Но просьбу он исполнил. Отчасти потому, что он и не поступил бы иначе, не оставь Стив даже крохотной записки.       Наступил день, когда нужно было возвращаться в Японию. Все было готово, все завершено. Все были в сборе. Он сам, Клайв, Мария Роуз, и обе их дочери. Словно и не было никаких двадцати лет. Только вот дети стали намного старше и родители далеко уже не подростки.       Огромный внедорожник Эйнарсона стоял у подъезда. Двери в дом открылись и показались Клайв и мать Стивена, которую он вел под руку. Взгляд женщины был все таким же рассеянно стеклянным, а лицо по прежнему не выражало никаких эмоций, словно их не было вовсе. Но, как известно, если на лице нет никакого выражения, то человека практически разрывает изнутри, хоть этого и не видно. Не все подвластно человеческому зрению. А точнее сказать почти что ничего.       Эйнарсон заботливо усадил женщину на заднее сиденье.       Послышалось рычание мотоциклов и буквально через пару секунд у машины притормозило трое байкеров, поднимая в воздух клубы пыли. За одним из парней, обладателем черного железного коня, сидела миниатюрная девушка в шлеме, который на ее фоне выглядел просто огромным.       - Немецкая пунктуальность, ребята! Восхищен, восхищен... - пошутил Клайв. Джейми, Энди и Диего, рассмеявшись, поочередно пожали руку отцу их подруги, а Лили вежливо поздоровалась.       - А где Эми? - спросил Джейми. - Ей не нужна помощь, чтобы...       - Нет, она решила попробовать спуститься сама. Сказала, что уже привыкла и должна развивать самостоятельность.       - Вы уже здесь! - послышался радостный голосок Эми Роуз. Девушка спускалась по пандусу в инвалидном кресле. Движения ее были осторожны, но уверены, а вид ее был достаточно здоровый для ее положения. Когда она приблизилась к друзьям и отцу, Энди наклонился и легко поцеловал ее в губы. Эми, чьи короткие черные волосы теперь были красного цвета на концах, заулыбалась.       - Ты молодец, - с нежностью в голосе сказал он. - Но не привыкай сильно.       - Да, парень прав, - подхватил Клайв. - Совсем скоро коляска тебе уже не пригодится.       - Не говорите наперед, - немного погрустнев, отозвалась Эми.       - Я сказал не пригодится! - шутливо строго произнес Клайв и взъерошил шевелюру дочери.       Мария и Тихиро, наблюдавшие за ними со стороны, улыбаясь, присоединились к ним.       - К сожалению, нам пора, - сказала Мария Роуз. - Иначе мы опоздаем на самолет.       - Что ж... - печально сказала Эми. - Тогда мне понадобится помощь.       Ни говоря ни слова, Энди заботливо поднял девушку на руки, усадил ее на заднее сиденье и пристегнул. А тем временем Джейми сложил коляску в багажник автомобиля.       - Все нормально? удобно? - спросил он. - Ремень не давит?       - Все хорошо, Энди, - немного устало проговорила Эми. - Я инвалид, а не больная.       - Не говори так, - со страхом в голосе, перебил ее Конер, пронзительно заглянув девушке в глаза. Затем нагнулся и поцеловал Эми со всей любовью и нежностью, на которую только было способно его сердце.       - Не говори так больше, - шепотом повторил он.       - Зачем же ты тогда целуешь меня, как в последний раз, - шепотом ответила ему Роуз. Энди снова поцеловал ее, но уже иначе, легко и непринужденно.       - Я буду скучать по тебе, - проговорил он, держа в ладонях лицо Эми и ласково водя большими пальцами по ее щекам. Он не мог отвести взгляда от ее глаз.       - Я тоже.       Двери автомобиля открылись и в салон стали усаживаться Мария, Тихиро и Клайв.       - Тебе пора, - с глубокой грустью сказал Энди, прижавшись лбом ко лбу Эми. Затем он нехотя отнял от ее лица ладони и выпрямился. Грустно улыбаясь он закрыл дверь, но не переставал смотреть на Эми. Рядом с ним появились Джейми, обнимающий Лили за талию, и Диего.       Стекло опустилось.       - Береги моего братишку, Лили, - подмигнула Эми миниатюрной шатенке. - И не давай ему распускать себя, - она угрожающе направила указательный палец на Джейми Бауэра.       - Обязательно, - улыбнулась Лили. - Пусть только попробует что-нибудь натворить. - И сопроводив свои слова, Коллинз ущипнула Джейми за бок, от чего тот взвыл и изогнулся от резкой боли. Друзья засмеялись.       - Черт! Мартышка, зачем ты рассказала ей, что я боюсь щекотки! - возмутился он.       - Чтобы было кому мучить тебя, пока меня не будет, - в перерывах между приступами хохота, проговорила Эми.       - Жду не дождусь вашего фильма, - сказала Эми, когда веселье утихомирилось.       - Ты вернешься до того, как он выйдет, - ответил Джейми. И на пару мгновений воцарило молчание.       - Ну ладно все, - нарушила тишину Эми. - Не переношу долгих прощаний.       - Пока, Мартышка, - с братской нежностью взглянул на нее Джейми. Роуз не ответила ничего, только улыбнулась посмотрев на всех поочередно, начиная с Джейми. Энди показалось, что ее глаза слегка повлажнели. А потом тонированное стекло снова поднялось, скрыв от ребят лицо подруги.       Клайв Эйнарсон завел машину и выглянул, махнув рукой провожающим:       - До встречи, ребята! Я счастлив, что у моей дочери, такие замечательные друзья.       Автомобиль тронулся, и стал быстро отдаляться. Джейми, Лили, Энди и Диего остались стоять и смотреть ему вслед. Лили подняла голову и Джейми посмотрев в ответ, поцеловал в висок девушку, которая совсем недавно казалась ему нереальным видением.       Наконец машина Эйнарсона окончательно скрылась из виду. Диего не спеша развернулся и направился к брошенным у обочины мотоциклам. Лили просто стояла и обнимала белокурого парня обеими руками за талию, а Джейми и Энди казалось, что Эми Роуз все еще здесь, сидит в машине, возможно против собственной воли пустив скупую слезу. Конер все еще ощущал запах ее духов, а Джейми старался внушить себе веру и надежду, что все будет хорошо, и он совсем скоро снова увидит свою названную младшую сестренку, понимая, однако, что все случится тогда, когда случится, и никто из смертных не имеет над этим власти.

Конец

8 января 2016