Маска и искренность, или От судьбы не убежать

26.09.12. 01:10       - Здравствуйте, - запыхавшись, произнес Стив, подлетев к регистрационному столу. - В какой палате Калеб Эйнарсон. Я его сын.       Медсестра спокойно проверила записи. Затем огласила:       - В одиннадцатой.       Не сказав ни слова в ответ, Стив побежал по коридору. Он уже точно знал где и какая палата находится в этой больнице. У отца случился сердечный приступ. Снова. Но на этот раз все было намного серьезнее, Стив чувствовал это в нарастающей по мере приближения к одиннадцатой палате тревоге.       Оказавшись у двери палаты, в которой лежал отец, Стив остановился, переводя дыхание и заглядывая внутрь сквозь матовое стекло. У кровати сидела женщина и держала больного за руку.       Стив осторожно взялся за ручку и открыл дверь. Женщина обернулась на входящего.       - Это я, мам, - заверил ее Стив. - Как он?       -Спит, - тихо ответила Саманта Эйнарсон, снова повернув голову к мужу. - Клайв тоже здесь. Я позвонила ему и он приехал.       Стив не ответил. Он присел на тумбочку, стоящую напротив кровати.       - Неужели в этот раз все настолько серьезно? Клайв прилетел из самого Токио...       - И он останется здесь, пока твой отец не поправится.       - Но ведь он оставил работу и дочь.       - Тихиро прилетела с ним. Ты думал, он оставит ее одну в целой стране? - Саманта с легкой улыбкой посмотрела на сына. Стив заметил насколько осунулось ее лицо. Большие серые круги под глазами, бледные губы, потускневший взгляд. Казалось, даже больной отец выглядел здоровее нее. Она серыми, бледными руками нежно поглаживала руку мужа. Стив задался вопросом, сколько же дней отцу было плохо до приступа и сколько же уже не спала мать. - Вот и познакомишься с ней. Все таки не хорошо получается, вам уже по двадцать с лишним, а до сих пор ни разу друг друга не видели.       Стив улыбнулся:       - Ты умеешь находить хорошее даже тогда, когда, казалось бы, ничего хорошего нет и быть не может.       Дверь в палату открылась и вошел мужчина, очень похожий на Калеба Эйнарсона. В его волосах проглядывалась седина, лицо уже было в мелких морщинах, но взгляд его зеленых глаз казался намного моложе него самого.       - О, и Стив уже здесь, - сказал он, увидев сидящего на тумбочке парня.       - Привет, дядя, - невесело отозвался Стив, привстав и пожав руку брату отца.       - А где Тихиро? - спросила Саманта вновь вошедшего.       - Она уехала домой. Придет завтра. Спасибо Саманта, что приняла нас у себя.       - Не надо благодарить, Клайв. Вы же часть нашей семьи. - Какое-то время стояла абсолютная тишина затем Саманта продолжила. - Жаль Стив не успел познакомиться со своей кузиной.       - Познакомится завтра, - бодро ответил дядя. Он подошел к Саманте. - Слушай, Сэм. Знаешь что, давай-ка ты иди домой и поспи. У тебя вид, будто ты целую плантацию перепахала в одиночку.       - Нет, я должна остаться с ним...       - Не спорь! - резко перебил ее Клайв и искренне улыбнулся. - Я останусь. А ты скажешь Тихиро, чтобы она принесла мне поесть завтра утром. - И добавил, скорее самому себе, чем окружающим: - Заодно и дядю проведает.       Вздохнув, женщина встала с табуретки:       - Ну хорошо. Стиви, тебе наверное тоже стоит вернуться. Наверняка ты побросал все, когда узнал об отце.       - Да, я... - начал Стив, но не стал объяснять все в подробностях о том, что бросил свою подругу одну на вечеринке, оставив ей, слегка выпившей, свою машину. Поэтому он сказал: -Да, я тоже пойду, если можно.       Мать вышла из палаты, а Стив Эйнарсон подошел к кровати отца и, взяв его за руку, проговорил:       - Поправляйся, пап, пожалуйста, - он тяжело сглотнул и добавил, отпуская руку отца, - Я приду завтра утром.       И, обойдя кровать, он похлопал Клайва по плечу на прощанье:       - До завтра, Дядь.       - Давай! - по обыкновению своему ответил Клайв Эйнарсон все тем же бодрым низким голосом. Дядя с детства напоминал Стиву Санту Клауса. И не по внешности, хотя в выражении его лица было что-то от доброго старика-волшебника, а по характеру. Никогда неунывающий дядя Клайв... Он никогда не позволял родным падать духом.       И все же, как только его племянник Стив вышел из палаты и он остался наедине со своим спящим младшим братом, выражение его лица резко изменилось: его густые брови сдвинулись к переносице, а в глазах отразилась тревога и даже боль, которую, скорее всего, он и испытывал на самом деле с того самого момента, когда узнал, что с братом случилось нечто страшное.       Эти глаза задумчиво разглядывали лицо спящего Калеба Эйнарсона.       - Братишка, - шепотом слетело с губ сидящего рядом с кроватью мужчины.

***

20.09.12.       Кладбище. Стив Эйнарсон сидит на корточках у могилы. Надгробная плита гласит:"Деметра Кэролайн Блумсбер. 11.03.1940 - 20.01.2008" Парень сидит вот так уже почти пол часа. В руках засохший букет гвоздик, а на мраморной плитке могилы лежат свежие, красные цветы.       Ну, вот Стив встает и, вздохнув, выходит за зеленую калитку низенькой оградки. Высокий молодой человек с каштановыми волосами и засохшими цветами в руках размеренными шагами отдаляется от могилы все дальше и дальше, направляясь к выходу из кладбища по каменистой бетонной дорожке. Его взгляд устремлен в голубое небо с белыми воздушными облаками, сам он здесь, но мысли явно летают где-то очень далеко. На кладбище царит почти абсолютная тишина, только слышны где-то в лесу крики птиц, и вместе с этим тишину разрывает звук ступающих по дороге ботинок Эйнарсона.       Вдруг, проходя мимо одной из могил, Стив замечает сидящую на самодельной деревянной скамейке за голубой оградкой девушку в кожанной куртке и с черными как смоль волосами. Завидев ее профиль, парень узнает ее. Он уже встречался с ней однажды. Только теперь она немного изменилась.       Эйнарсон решает подойти к ней. Смело открыв калитку, он не спеша делает шаг внутрь.       Услышав его, девушка обернулась и вопросительно посмотрела на парня. Однако, несмотря на это, Стив подошел к ней и сел рядом.       - Привет.       - Привет, - слегка удивленно ответила девушка.       - Помнишь меня? Я Стив, оператор. Лили Коллинз брала у вашей группы интервью...       -Я помню, - перебила она Стива. Несколько секунд она просто смотрела в лицо сидящему рядом парню затем протянула руку. - Эми.       Стив поднял голову и не менее удивленно посмотрел на протянутую руку девушки. Затем улыбнулся и пожал ее:       - Да, я знаю... эм... Будем знакомы, Эми.       Эми Роуз слегка улыбнулась ему в ответ затем равнодушно высвободила руку и снова стала задумчиво смотреть на надгробие. Ее лицо не выражало ни грусть, ни радость. Ничего. Оно не выражало абсолютно ничего. Стив раньше и подумать не мог что человеческое лицо способно на такое, но теперь отрицать очевидное было бесполезно. Молодой человек поразился этому и задумался над тем, какие переживания сейчас испытывает эта девушка.       Стив прочел надпись на камне. Потом, нахмурившись, с ужасом догадался:       - Это твой...       - Брат, - закончил за него бархатный голос Эми.       - Сочувствую.       Роуз кивнула.       - Ну, у тебя ведь очевидно тоже кто-то есть здесь.       - Бабушка.       - Ты знал ее?       - Да.       Эми Роуз грустно улыбнулась.       - Везет тебе. А я вообще своих бабушек не знаю.       - В каком смысле? - непонимающе повернул голову в ее сторону Стив.       - Ну, мама моей мамы умерла еще до моего рождения. А мать моего отца... - она сделала паузу, будто вспоминая что-то. - Я и отца-то своего не знаю.       - Как это?       - Родители развелись, когда мне и года не было.       - А как же твой брат?       - Он от отчима, - равнодушно ответила Эми. За все это время в ее голосе не появилось ни намека на какие либо эмоции. - Но кроме него у меня нет ни братьев ни сестер, поэтому он и есть мой самый родной брат. Был... - Она осеклась и вдруг заплакала.       Стив недоуменно посмотрел на девушку. Лицо, которое не выражало абсолютно никаких эмоций, отчего казалось, что Эми абсолютно спокойна, теперь исказилось в гримасе отчаяния и душевной боли. Девушка, всхлипывая, согнулась и чуть ли не уткнулась носом в колени.       Стиву ничего не оставалось делать, как утешить девушку, которая потеряла всякие силы держать в себе боль и горечь. Он обнял ее одной рукой, легонько похлопывая по предплечью. Она, ответив на его объятья, приподнялась и уткнулась носом в его плечо, еще больше разразившись плачем. Тогда Стив обнял ее двумя руками, поглаживая по спине и приговаривая в пол голоса:       - Тише, тише...       Рыдая, девушка сотрясалась всем телом. Стиву вдруг захотелось обнять ее крепко-крепко и защитить от всех бед и невзгод этого жестокого мира. Он и сам удивился тому, что внезапно почувствовал. Обычно он ничего такого к девушкам не чувствовал раньше. Нет, это не означает, что ему не нравились девушки, просто обычно он просто восхищался ими, ему хотелось общаться с ними, но никак не заботиться, как о родном человеке. В душе всегда было какое-то чувство, будто его сердце, как говорят, уже занято. Но только вот кем?       Да, раньше он такого не чувствовал. По крайней мере, кроме как к одной единственной девушке. Лили, и она, казалось, всю жизнь была его лучшей подругой. Конечно, это естественно чувствовать подобное к Лил, она же мне вроде почти как сестра, но... Но сейчас он чувствовал это к Эми. К Эми Роуз, которая сейчас задыхалась от горя, носимого ею в душе уже четыре года и ни на йоту не уменьшившегося за это время.       - Слушай, Эм, - обратился Стив к девушке, когда та стала постепенно успокаиваться. Он посмотрел на небо, на котором стали сгущаться грозные серые тучи. - Кажется, сейчас дождь зарядит не хило, давай-ка домой, или куда тебе надо, я на машине, я тебя подвезу.       Эми ничего не ответила, но, все еще слегка всхлипывая, поднялась со скамьи. Парень и девушка вышли из-за голубой оградки, Роуз взяла своего спутника под руку, и они быстрым шагом двинулись к главным воротам, на которых красовалось название кладбища.       С небес упала первая дюжина крупных дождевых капель, а вдалеке угрожающим басом послышался раскатистый гром.

***

26.09.12. Утро.       - Просыпайся, соня, - услышала Лили во сне слова, сказанные вполголоса.       Коллинз приоткрыла веки. В глаза ударил резкий солнечный свет. Видимо, на улице стояла отличная погода.       - Хватит спать. Просыпайся.       Нет. Голос звучал не во сне, даже сквозь сон Лили поняла это. Она с трудом открыла глаза и слегка привстала, откинувшись на высокое изголовье своей кровати. Постойте. Высокое? Мне кажется, или оно стало выше? - в замешательстве подумала девушка. - Да и чей это вообще голос?       Она повернула голову на звук и вскрикнула от представшей перед ней картины. Испуганная девушка натянула на себя свою часть одеяла, создав на груди мягкий комок. Вторая половина одеяла была аккуратно заправлена и на ней, вытянув длинные ноги в джинсах, сидел светловолосый парень и увлеченно читал какую-то книгу. Названия Лили на разобрала, голова мучительно болела, а в глазах все плыло. Кроме того глаза жутко резало, видимо линзы исчерпали свой срок годности.       - С похмельем! - произнес молодой человек. Голос "из сна" определенно принадлежал ему.       - Что?! - в шоке не поняла смысла слов девушка.       Парень закрыл книгу, предварительно загнув страничку, отложил ее, затем сел в позе лотоса, и, ссутулив широкую спину, с улыбкой посмотрел на Лили:       - С добрым утром, говорю! - добродушно произнес Джейми Бауэр.- Как спалось?       Однако девушка с растрепанными каштановыми волосами не отвечала, а лишь, открыв рот и моргая широко распахнутыми карими глазами, пялилась на сидящего рядом молодого человека.       Джеймс внимательно рассмотрел лицо до ужаса перепугавшейся девушки, а затем, не стирая с лица улыбки, выразительно выгнув бровь, изрек:       - Я такой страшный?       Лили, не зная что ответить, начала ловить воздух ртом, а затем все же наконец произнесла:       - Ты... Ты,ты,ты... - Постепенно Коллинз начала понимать, что происходит. Она набрала воздуха в легкие и неожиданно, даже для самой себя, крикнула: - Где я, черт возьми!       Джейми Бауэр, расширив глаза, отпрянул назад.       - Без паники. Ты у меня дома.       - Какого черта! - снова крикнула девушка.       - Да хватит уже ругаться! - в свою очередь повысил голос Джейми. С его лица не сходило шутливое выражение лица, он практически откровенно забавлялся сложившейся ситуацией. - Где твои манеры? Ты же леди, все-таки.       Лили вскочила с кровати, отбросив одеяло в Бауэра и стала беспорядочно метаться по комнате в поисках сумочки.       - Я тебе не леди! - понизив тон, ядовито проговорила девушка. Она все ходила от стены к стене, заглядывала в каждый угол, лихорадочно убирая с лица падающие растрепанные каштановые волосы. Тушь осыпалась, пока она спала, и теперь образовывала под глазами множество черных крапинок, что еще больше подчеркивало ее темные круги под глазами. Щеки девушки раскраснелись, от волнения. Она шумно дышала, словно разъяренный бык.       Джейми же по прежнему сидел в позе лотоса, держась за свои лодыжки, и только с легким интересом наблюдал за метающейся из стороны в сторону девушкой.       Вдруг Лили резко остановилась и так же резко развернулась к Бауэру. Джейми отметил про себя, что ее лицо приняло чуть ли не сумасшедшее выражение, а волосы стали похожи на прическу ушибленного током человека. От этой мысли он ухмыльнулся. Девушка же гневно посмотрела на сидящего на кровати молодого человека и снова прикрикнула:       - Где моя сумочка!       - Вон там на тумбочке аспирин. Выпей, пожалуйста, - по прежнему доброжелательно и чрезмерно жизнерадостно улыбаясь (что, кстати говоря, начало бесить Лили), спокойно ответил ей Джейми.       - Сумочка!       - Успокойся. На вешалке в прихожей, - заверил ее молодой человек и сменил выражения лица на более серьезное. Он встал с кровати, взял с тумбочки стакан с водой и аспирин и, бросив таблетку в воду, подошел к Лили Коллинз. Он мягко посмотрел с высоты своего роста на девушку, едва достающую макушкой до его подбородка, (от этого взгляда у Лили по спине пробежали муражки) и столь же мягко проговорил. - Я серьезно. Выпей. Иначе голова будет весь день болеть.       Девушка оторвала взгляд от его голубых глаз, взгляд которых все же внушал доверие, и скептически посмотрев на стакан в его руке и хмыкнув при этом, развернулась и направилась в прихожую.       На ней была та же одежда, что и на вчерашней вечеринке, только выглядела она намного хуже: платье очень сильно помялось, а пряжка пояса съехала на бок. Оказавшись у вешалки, Лили сняла с нее сумочку и достала расческу. Она посмотрелась в зеркало, что находилось на дверке большого платяного шкафа, и, надув щеки, недовольно выдохнула. Джейми нашел это очень милым и улыбнулся. Он, тем временем, стоял в дверном проеме спальной комнаты, подпирая плечом косяк, и наблюдал за девушкой. Лили же делала вид, что не замечает этого, и старательно расчесывала свои длинные, запутавшиеся за ночь, каштановые волосы.       Приведя волосы в порядок и стерев осыпавшуюся туш со щек и кожи под глазами, она засунула расческу в сумочку и молча направилась к двери.       - Постой, - спохватился залюбовавшийся девушкой Джейми. Он взял с полки шкафа ключи от машины и последовал за Лили. - Я тебя отвезу.       - Не надо, - не оборачиваясь произнесла Лили. Она трясущимися от волнения и ярости руками боролась с застежкой на туфлях. - Я доеду на такси.       Тут обычно упрямый и никого не слушающий Бауэр вдруг остановился. Ее слова будто дали ему пощечину. Хотя слова эти были самые обычные на первый взгляд. Все дело было в интонации запредельных гнева и даже ненависти, с которой они были сказаны. Джейми Бауэр, человек, которому обычно практически все равно, что о нем думают люди, больше всего на свете стал бояться ненависти этой девушки к себе. Ненависти Лили.       - Ну... Тогда я хотя бы заплачу таксисту, это же я тебя сюда привез...       - НЕТ! Не надо. - Наконец совладав с застежками на туфлях, девушка выпрямилась; метая глазами яростные молнии, посмотрела на Бауэра и с расстановкой произнесла: - Мне НИЧЕГО от тебя НЕ НАДО!       Затем она повернула ручку и пулей вылетела в коридор, с грохотом захлопнув за собой дверь.

***

26.09.12. 07:00       Было раннее-раннее утро, а Стив Эйнарсон уже сидел в палате №11 на стуле у кровати больного и читал книгу. Он пришел сюда в 6:45, а Клайв Эйнарсон, завидев племянника, позволил себе уйти домой.       - О, Стив! Ты уже здесь, приятель, - сказал он. - Отлично. Тихиро не придется нести папе завтрак. Папа сам придет к завтраку! - И с добрым, мягким, басовым смехом потрепав племянника по каштановой шевелюре, дядя удалился, напевая себе под нос мелодию какой-то песни.       На самом деле, Стив пришел так рано, чтобы первым, кого отец увидит, когда проснется, был его сын. Дома мама сказала, что до приступа, отец очень скучал и хотел его видеть. Говорил о том, как бы было хорошо, если бы Стив хоть немного освободился от работы и провел несколько дней с семьей, они могли бы поехать куда-нибудь или просто погулять по Лос-Анжелесу, как они делали раньше, когда сын жил вместе с отцом и матерью.       И вот сейчас сын сидел у кровати больного отца и больше всего на свете желал, чтобы папа поправился и они смогли бы наконец сделать то, что он и хотел, вместе. Все вместе: отец, мать, сын и дядя Клайв с Тихиро тоже с ними.       Стив держал перед глазами книгу, но не понимал что в ней написано, от того, что его мысли были где-то далеко-далеко: он вспоминал свое детство, семейные поездки и путешествия и ругал себя за то, что приехал лишь тогда, когда отцу стало совсем плохо, и не мог найти время, чтобы приезжать к родителям чаще, хотя бы каждые выходные.       Задумавшись, молодой человек не заметил, как дверь палаты открылась и внутрь вошел человек.       - Привет, - тихо проговорил бархатный женский голос, показавшийся Стиву очень знакомым. - Ой, а где папа?       Эйнарсон обернулся. От удивления у него отвисла челюсть, а глаза полезли из орбит на лоб. Перед ним стояла девушка с рыжевато-русыми волосами и контейнером с завтраком в руках. Она вопросительно смотрела на него своими большими красивыми глазами.       Не услышав ответа на свой вопрос, она произнесла с улыбкой:       - Эм... Ты наверное Стив, мой кузен? Наконец-то мы встретились. Я Тихиро!       Лицо этой девушки было Стиву очень и очень знакомо. Глаза, губы и даже улыбка. Он узнал в своей кузине, которую не видел ни разу в жизни, ту, воспоминание о чьем спонтанном поцелуе волновало его вот уже почти неделю. Но как?       С его побелевших от шока и даже страха губ едва слышно слетело имя:       - Эми?...