Лепесток

— Вэй Ин! Лань Ванцзи терпеть тебя не может! Так чего ты опять рядом с ним ошивался? — на лбу Цзян Чэна появляется синяя вена. Он в ярости. Изо рта брызжет слюна. Руки сжаты в кулаки так, что костяшки уже побелели. На ладонях, вероятнее всего, полумесяцами останутся следы от ногтей. Он смотрит сверху вниз на наглеца. А тот лишь беззаботно улыбается, еле сдерживая смех. Паршивец! — Цзян Чэн, я же всего-то хотел ему помочь. Ты же видел, что без меня он бы не справился, — Вэй Усянь чешет затылок. Этот жест придает ему еще больше ребячества, что не может не раздражать. Цзян Чэн тихо рычит. Если бы не этот глупый свод правил, то они бы давно уже подрались. Как маленькие дети, спорящие, кому достанется последний мешочек с чищеными семенами лотоса. Из-за этих правил Вэй Усянь, собственно, и сидел перед всеми гостями и жителями Облачных глубин на коленях. — Вместо того, чтобы кричать на меня, лучше бы поддержал добрым словом. Знаешь, как больно моим прекрасным коленям? — Вот и сиди там, поделом тебе. Меньше будешь лезть, куда не стоит, — фиолетовое пламя ханьфу Цзян Чэна вспыхивает. Он оборачивается, собираясь удалиться. Вэй Усяню надо остаться одному, чтобы тот мог обдумать свое наказание. Но Цзян Чэн замирает. Кулаки его разжимаются. Спина заметно напрягается. — Цзян Чэн, ты все-таки решил остаться рядом со мной? Мне так приятно, — Вэй Усянь не видит лица своего шиди, но готов поставить мешочек денег, что сейчас тот хмурит брови и злобно осматривается по сторонам. — Закрой рот, пока тебя второй раз не наказали за чрезмерную болтливость, — Цзян Чэн отмахивается, но не делает ни шага. Странное поведение. Что же он такого увидел? Руки его скользят вперед, скрываясь из поля зрения Вэй Усяня. Ему интересно, что происходит, но фигура брата, как назло, все собой перекрыла. — Цзян Чэн, что там такое? Дай мне тоже посмотреть! — но на него никак не отреагировали. Такое поведение в свой адрес Вэй Усянь терпеть не станет. Под рукой находится небольшой камень. Такой же белый, как и траурные одежды клана Гусу Лань. Иронично, ведь после этого его, вероятнее всего, убьют. — Ну же, отойди! — и камень летит прямо в спину Цзян Чэна. Вэй Усянь ожидал. что прямо за глухим стуком раздастся гневная тирада, наполненная угрозами и лаконичными оскорблениями. Да, его метод по привлечению внимания не самый гуманный, зато достаточно эффективен. Но ожидаемой реакции не последовало. Кто-то подменил Цзян Чэна? Или впереди появилось что-то такое, что в разы важнее собственного брата? — Цзэу-цзюн, рад вас приветствовать, — Цзян Чэн складывает руки перед собой и кланяется в пояс. Перед ним стоит сам Первый нефрит ордена Гусу Лань — Лань Сичэнь. До этого Цзян Чэн думал, что тот такой же закрытый, как и его младший брат, Лань Ванцзи, который терпел издевки со стороны Вэй Усяня. Но старший заклинатель лично подошел к нему. На его губах застыла легкая улыбка. Глаза же сверкают от переполняющих душу светлых эмоций. Совершенно противоположная картина. Внешне братья Лань похожи, как капли дождя, что совсем недавно решил покинуть Облачные глубины. только у старшего, Лань Сичэня, глаза чуть темнее. В них искры благоразумия и веселья кажутся в разы ярче. Но его эмоции не наполнены ребячеством, как у Вэй Усяня. Эмоции Первого нефрита клана Лань зрелые. Он не смотрит с презрением. В его глазах легкая насмешка, но она наполнена заботой и волнением. — Здравствуй, Цзян Чэн. Слов все еще нет. Голос Цзэу-цзюна мягкий. Он льется, подобно песне гуциня. У клана Лань же огромная коллекция песен для этого инструмента. Лань Сичэня же можно разложить на ноты и записать под названием «Спокойствие». Гневная спесь сходит с плеч Цзян Чэна, но остается рядом. За камень Вэй Усянь еще получит. — Что ты здесь делаешь в такой славный час? Почему не пойдешь с другими заклинателями на прогулку в город? — Лань Сичэнь подходит все ближе и ближе. От него веет свежим ветром. Тем самым, который высоко в горах разгоняет туман. Тем самым, который разносит звон горного ручья. — Благодарю за беспокойство, господин Лань Сичэнь, — руки складываются в привычную «лодочку». Цзян Чэн кланяется. Но неожиданно для самого себя чувствует движение рядом с плечом. Лань Сичэнь подошел к нему вплотную и подставил руку, чтобы избавиться от ненужной сейчас вежливости. — Не стоит благодарностей, — и только в момент, когда Цзян Чэн уже склонил голову, Лань Сичэнь понял, что сдерживает юного заклинателя. Его товарищ и брат стоит в наказании. О нраве младшего господина Цзян Первый нефрит знал. Не раз он слышал от дяди о Вэй Усяне. За ним неслышной тенью ступал Цзян Чэн. Неслышной ровно до момента, пока не выдержит и не раскроет рот. Сквернословие, громкие ругательства. Все в духе госпожи Юй — его матери, в которую он и пошел характером. — Как вижу, вы здесь, чтобы отчитать господина Вэя? Вэй Усянь, отвлекшийся от разговора на стаю муравьев, встрепенулся, услышав свое им. Он голову поднимает и видит белое траурное одеяние клана Лань. Сначала он по привычке хочет выкрикнуть «Лань Чжань», но быстро себя одергивает. Это не он. Тот вообще лишний раз и звука не произнесет. Неужели это Лань Сичэнь, второй и старший из знаменитых братьев? — Цзян Чэн, не стоит чрезмерно ругать Вэй Усяня. Цзян Чэн удивленно смотрит на старшего. Что он такое несет? Вообще понимает, о чем говорит? Злость к Вэй Усяню не утихнет в нем никогда. Есть только редкие моменты жалости — несколько разов за всю жизнь. Не больше. — Что? Он этого не заслужил, — Цзян Чэн отводит взгляд. Он понимает, что сейчас его чувства не имеют причин, но сдержать гнев он не может. А чего этот паршивец опять доводит учителя и заставляет себя наказывать? Вот и получает. Что тут, что дома, в Пристани лотоса. Как будто мозгов понабраться так и не успел за свою недолгую жизнь. — Я понимаю, ты зол. Но сквернословие приносит только очернение энергии ян, — по учениям клана Лань касаться незнакомцев нежелательно. Но Цзян Чэн уверен, что, будь перед ним наследник другого клана, то его похлопали бы по спине. — Господин Лань Сичэнь, но ведь Вэй Усянь сам виноват! Цзян Чэн голову поднимает и смотрит прямо в чужие глаза. Их цвет похож на золотой чай с семенами лотоса. Внутри Цзян Чэн закипает от злости. Его пытаются успокоить и донести, что пора отпустить злость на Вэй Усяня? Да никогда в жизни! Но ведь Лань Сичэнь старше, и его надо слушать. Особенно остро это стоит в Облачных глубинах, где есть свод правил на три тысячи строк. — Цзян Чэн, господин Вэй уже получил наказание за свой проступок, почему и стоит в Храме Предков на коленях. Тебе нет нужды усилять его наказание. В клане Гусу Лань всегда выбирали сами действенные способы методы воспитания, — Лань Сичэнь мягко улыбается. В Облачных глубинах не приветствуется грубость, поэтому ему, как старшему господину, стоит ее пресечь. — Если бы ваши способы еще работали на этого глупца, — последнее Цзян Чэн практически выплевывает, повернувшись так, чтобы смотреть за предметом своего гнева. Вэй Усянь уже давно уполз от них, чтобы разворошить еще одно муравьиное гнездо. Он хитро улыбается, высунув самый кончик языка от усердия. Колени же его грязны, будто бы он был поросенком. Этот молодой человек точно был воспитан в клане Цзян? Матушка бы точно не упустила это и отхлестала Вэй Усяня с помощью Цзыдяна. А здесь постоять на коленях, и все? Не особо много это изменит в его ребяческом уме. — Можно сомневаться, но этому способу уже много лет, и он еще не подвел, — как можно в такой ситуации оставаться благоразумным? Цзян Чэн поражен его выдержке. Стоит с прямой спиной и на грубости отвечает с расслабленным лицом. — Тебе стоит успокоиться. А то дядя может тебя заметить и также дать наказание. — Братец Лань! Братец Цзян! — из-за угла появляется невысокий парень с расписным веером. Легкое движение тонкой кисти — и тот уже собран. Это Нэ Хуайсан. На его лице расцветает улыбка. Он бежит к заклинателям. — Братец Хуайсан. Рад тебя видеть. Расскажешь, как дела в Цинхэ? — Лань Сичэнь мигом внимание переключает. Он показывает всю свою благосклонность добрыми глазами. — Прошу меня извинить, господин Цзян. Вынужден вас покинуть в компании господина Нэ. — Ничего страшного, господин Цзэу-цзюн. Был рад с вами познакомиться, — на прощание Цзян Чэн кланяется Первому нефриту, сложив перед собой руки. Белое ханьфу шелестит. Оба заклинателя удаляются, активно обсуждая последние новости. Он просто невероятен. Цзян Чэн до глубины души поражен манерами Лань Сичэня. И его характером. Что он, что Лань Ванцзи — оба безупречно познали учения Гусу Лань. Но в исполнении старшего они не кажутся такими скучными. Братья такие разные, это так… Странно? Цзян Чэн под впечатлением. Он уже и забыл о Вэй Усяне, который все также стоял на коленях и изучал строение муравьиного клана. Ваньин глаза в землю опускает и неспешным шагом просто идет вперед. Он погружен в свои мысли. И не слышит, как Вэй Усянь, опомнившись, начинает его звать. — Цзян Чэн! Цзян Чэн! У Цзян Чэна же в голове только одно имя — Лань Сичэнь.