Вечная осень

      Кристофер Роберт Эванс — вроде бы просто набор букв, которые складываются в слова, обозначающие и отличающие человека среди других масс людей.       Только после работы с ним, как казалось мне, — в целую вечность, и, как было на самом деле, — три дня, я поняла, что этот изящный набор букв просто издевался надо мной.       После сказанного «да» мне назначили встречу с Кристофером на утро следующего дня. Я заранее предугадывала и ставила ставки на то, что Крис будет выпендриваться, будет не в духе или вообще не наградит меня своим вниманием.       Однако, придя в офис с утра, я попала в кабинет к совершенно другому мужчине. Нет, набор букв оставался тот же — табличка на двери кабинета гласила: «Крис Эванс», но всё более чётко в этом «наборе букв» различался именно человек. (человек, а не робомашина, которую я лицезрела на собеседовании). Он показался даже добродушным, предложил мне кофе и посадил на мягкий стул, показав место, где я буду работать вместе с ним.       «Абсурд» – думала я, кривясь от ненужного притворства и лицемерия. Кристофер вёл себя, как минимум, странно.       Вчера он смотрел на меня свысока, издевался и язвил, показывая всем своим видом, что я — лишь очередная деталька в большом и сложном механизме, который мне не разгадать. Мозгов не хватит.       А сегодня он строил гримасы участия и сопереживания, даже извинился при входе за то, что не открыл мне дверь. В голове я чётко осознавала, что это актёрская игра, причём такая плохая, но не потому что он плохо играет, нет. Он хотел, чтобы я увидела всё. Чтобы поняла, что он притворяется, что никогда для меня не будет искренне желать «доброго утра» или предлагать чай с двумя ложками сахара.       «Почему?» — единственный вопрос, который я реально хотела ему задать. Но получалось лишь кивать и лыбиться в ответ на его реплики.       Сука. Как же он меня выбешивал. Весь такой правильный в своей издёвке. Не придерёшься, не предъявишь абсолютно ни-че-го.       — Мы рады, что ты согласилась, — сказал вдруг он, смотря прямо на меня, и если любой другой человек посчитал бы этот взгляд и эту фразу ужасно милой и благодарной, то я считала и была уверена только в её ужасности.       — Я тоже, — прошипела я в ответ, пытаясь отыгрывать злость, благо играть особо не приходилось.       Он меня бесил, хотя я его совсем не знала. Да и узнать его, скорее всего, не представлялось возможным, потому что за все три дня, что мы проработали в одном кабинете он не проронил ни слова не по делу.       Сугубо сценарий, только отшлифовка персонажей и деталей. Не могу сказать, что я жаловалась на то, что он не стал рассказывать мне историю своей жизни. Наоборот ситуация, где мы оба сидим за текстом и правим его, более продуктивна и правильна.       Однако, прошу задержать в голове, что так я никогда до этого не работала. В голове была огромная суматоха и каша, Кристофер был настоящим генератором идей и смыслов, да таким, что я не успевала за ним записывать, из-за чего он злился, но эмоции пытался сдерживать, цедя сквозь зубы: «нужно записывать всё, что я говорю, Ана, либо у нас не получится ничего».       Это очень сильно прибивало меня к плинтусу. Я догадывалась, что буду страдать за неимением собственного мнения и права голоса, но не думала, что настолько. Уже на второй день нашего «сотрудничества» я ощущала себя унылой секретуткой или стенографисткой, которая должна записывать всё, что говорит «хозяин», а после все эти грандиозный мысли структурировать.       Единственный плюс всего этого — мы работали с большими перерывами на еду, перекур и переговоры Эванса со всеми вокруг. Но во время этих перерывов мне некогда было отдыхать, я вклинивала в сценарий сказанный ранее бред Кристофера и пыталась подогнать реплики персонажей под сцены.       Вы спросите, конечно, почему же я всё это терпела? И я даже не смогу вам внятно ответить, а всё из-за того, что я сама подписала себе этот приговор.       Собственноручно продала свои последние нервные клетки дьяволу, если можно так сказать, только в моей ситуации этот дьявол не носил Prada, ему по душе были обычные джинсы, футболка и бейсболка. И это кстати тоже было смешно, потому что я решила выпендриваться, отчего-то подумав, что из-за моего внешнего вида, а именно строгих платьев, пиджаков и каблуков, ко мне будут относиться серьёзно.       Ну да, относились ко мне так все, кроме вышеупомянутого, прости Господи, Дьявола, который даже на выходные дал мне поручение. Мне нужно было отредактировать всё, что «мы» (читать как «только Кристофер») накидали за дни совместной работы.       Поэтому именно сейчас я сидела в гостиной, обложившись бумагами с текстом и всевозможными гаджетами, и редактировала.       А что мне оставалось?       Я уверяла себя до последнего, что надумываю, что меня заранее предупреждали — будет нелегко, что нужно будет пахать и что Эванс — тот ещё придира.       Но внутренний голос истошно кричал, напоминая, что всё-таки в договоре, который я подписала, говорилось лишь о некоторых правках режиссёра, а не о тотальном его контроле. В другом случае они могли выкупить мою идею и отрывок сценария и, правда, нанять себе летописца, который бы фиксировал и подгонял всё, что потребуется.       Вмиг остановив свои пытки на полпути, я даже закашлялась.       «Это нужно пресечь на корню, и не дать Эвансу почувствовать своё превосходство и безнаказанность. Вся эта работа выше моих обязанностей» — сделала вывод я, прикидывая лучший способ сказать ему об этом в понедельник.       Однако эти мысли, решения и выводы не избавляли меня от работы. Поэтому я погрузилась в сценарий снова. Ну а что? Новая жизнь начнётся только с понедельника.

***

      Утро понедельника выдалось удачным, несмотря на то, что шёл дождь, и из-за этого я не поехала в офис на своей машине, выбрав такси, как заменитель. Не хотелось после поездок по лужам и грязи тратить деньги на мойку, я только в пятницу потратила на это свою выручку за все три дня, что я проработала на новом месте.       Также заменив свой «отменно женственный, сексуальный и, куда ж без этого, серьёзный наряд» на простой, я собрала на себе даже больше взглядов.       Брюки широкого покроя цвета мокрого асфальта, огромная тёплая рубашка поверх майки и мои любимые красные конверсы привлекли больше внимания, чем эти платья. Кто бы мог подумать?       Кстати Эванс не оценил моего преображения. Он вообще никак не отреагировал, сто процентов сдерживаясь от язвительной усмешки. И я не могу сказать, что такая реакция меня порадовала. А точнее её отсутствие.       На секунду мне даже стало как-то грустно, но я быстро переключилась, вспомнив, что нужно рассказать Мистеру Начальнику о моих трудовых функциях.       — Привет, как наш сценарий? — проговорил он, когда я наконец-то обосновалась за столом с ним рядом, по всей видимости, отвлекая от важной переписки.       — Здравствуй, Кристофер, я как раз насчёт него хотела поговорить. Я думаю, что…       — Я тоже хотел, — не дал мне договорить Эванс, всё-таки оторвавшись от вечного клацанья пальцами по экрану телефона. — С сегодняшнего дня тебе выделят отдельный кабинет, ноутбук, материалы… В общем, всё, что потребуется.       — Всмысле? — возмутилась я.       И правда, «возмутилась». Потому что я ничего не понимала.       Что за резкие перемены? Я ему наскучила?       — В прямом, Ана, считай, что те три дня были испытательным сроком. Дальше у меня нет времени так дотошно разбираться со сценарием, это вроде бы твоя работа, — произнёс он, и я готова поспорить, что в конце он усмехнулся, выдавая свою настоящую сущность.       Козлина!       Внутри меня закипела ярость, и, правда, поверьте, я просто напросто не могла сдержать себя от ответного словесного потока, каким бы мне начальником Кристофер не приходился.       — Ты сейчас серьёзно? — прошипела я, набирая в лёгкие больше воздуха, Крис в ответ на моё негодование лишь откинулся на спинку кресла и уже полноправно усмехнулся, демонстрируя мне чёртовы ямочки, полностью снимая и выкидывая прочь маску-пробник хорошего Эванса.       Спасибо, распишитесь, подписка теперь будет стоить вам… Извините, вам не хватит денег!       Блять. Как же было неуместно то, что я сейчас чувствовала к человеку, который по сути то мне ничего не сделал, которого я знала от силы дней пять, но который так искусно проверял мои нервы на прочность, что не взорваться было очень трудно. Как и не обложить его матом. Ну хоть от второго я удержалась, а то уже сейчас бы собирала свои вещи и выходила в сторону суда, наверное. Не знаю, как он бы отреагировал на ругательства в свою сторону. Точно не положительно.       — Брианна, вы зависли? — вывел меня из спящего режима мужчина, щелкнув пальцами над моими стеклянными глазами, пока я сдерживала из последних сил свои эмоции. Да, всё же я сильно была не готова к работе с кем-то. — Вы что-то ещё хотели сказать?       — Нет, — сухо протянула я, вставая с места.       Всё же здравомыслие победило, и я не стала кричать на него. Ура.       — Хотя да, — добавила я, всё также стоя в ступоре и онемении.       — Слушаю.       — Зачем мне работать в офисе, если я буду работать одна? Мне легче пишется дома, — недовольно спросила я, правда, не понимая, зачем мне сидеть в пыльном кабинете.       — Затем, — гневно отчеканил Крис, добавив на выдохе, — Сядь обратно.       Что за чёрт? Он мне сейчас… приказал? Что с ним вообще происходит?       — Нет, вы объясните мне, Мистер Эванс, — не унималась я, машинально уперев руки в боки. — Потому что я не понимаю.       — Нужно было читать договор внимательнее, Мисс Уильямс, а теперь сядьте за стол, до обеда вы работаете тут. Потом вас сопроводят в ваш кабинет.       — Серьёзно? И это мне будет говорить режиссёр– всея Америки, который половину недели делал мне мозги, испытывая мою нервную систему на прочность? Этого в договоре тоже не было. Как и того, что я должна беспрекословно подчиняться Крису Эвансу, записывать за ним всё, что он говорит, молчать в тряпочку и…       — Сядь, Брианна, быстро, — снова перебил меня Эванс, хлопнув рукой по столу, от чего я поёжилась.       Он совсем больной что ли?       — Немедленно сядь и начни работать, или выйди из этого кабинета.       — Окей, — хмыкнула я, собирая бумаги и сумку под мышку и шагая к двери, напоследок проговорив, смотря прямо ему в глаза, — Моё имя — Ана. Ненавижу, когда люди называют меня так, как я не представлялась.       За моими словами последовало что-то по типу: «Мне плевать, я буду называть тебя так, как я захочу...» и что-то ещё, но дальше я уже ничего не слышала, и, хлопнув дверью, направилась в кабинет к Джону.

***

      — Нет, Ана, я ничем не могу тебе помочь, если Крису нужен в штате сценарист, который сидит и пишет в офисе, значит так тому и быть, — после пятнадцатиминутных уговоров твердил Джон, поглядывая на меня, как на умалишенную.       Он же должен, как никто другой знать, что такое работать с Эвансом. Почему тогда так противится и не помогает?       — И что мне делать сейчас? — подняв уставший взгляд на мужчину сказала я.       — Извиниться перед ним, доложить о проделанной работе и получить поручения на новую.       — Хорошо, спасибо, — промямлила я, снова хватаясь за весь свой багаж, и повернулась в сторону выхода из кабинета.       Что за хождения по мукам сегодня-то, а?       — Ана, — окликнул он меня, и я повернулась на голос, как собачонка.       Ну а что? Дальше — только хуже. Придётся извиняться перед Кристофером. Терять нечего.       — Я слушаю вас, Джон.       — Вы сработаетесь, просто попробуй найти к нему подход.       И всё? Это всё, что он хотел до меня донести? Я-то рассчитывала на чудодейственную формулу стопроцентного понимания режиссёра, а получила лишь клише. Ну что ж, просто превосходно.

***

      Но увы и ах, встретиться с Крисом мне не посчастливилось. Сразу же после разговора с Джоном, меня выхватила Эмма, ассистентка, и отвела в мой кабинет.       — Располагайся, в холле есть автомат с кофе, у меня за стойкой есть чайник, если что, — перед тем, как выйти из кабинета, пролепетала девушка, наткнувшись на мой недоуменный взгляд.       Она уже минут двадцать рекламировала диваны и плазму в холле, но ни слова не сказала о Крисе и его поручениях для меня.       — Стой, Эмма. Кристофер что-нибудь передавал?       — Ничего существенного, нашёл меня, попросил отвести тебя сюда, рассказать о благах человечества в этом крыле, на этом всё.       Я мысленно закатила глаза, надеясь на то, что она поймёт мой намёк на то, чтобы та рассказала о его расположении духа после нашей с ним первой недоссоры.       — Аа, я поняла, — ехидно улыбнувшись, проговорила девушка, — Он был зол. По шкале злости где-то на семь злых Крисов Эвансов из десяти.       Я улыбнулась, зеркаля улыбку ассистентки, и абсолютно противореча своим мыслям. Меня абсолютно не радовало то, что Эванс злится на меня. Это моя участь, я должна злиться на него, но вместо злости, я чувствовала вину. Долбанную вину, которая, несмотря на свою короткую продолжительность, прожигала в голове дыру своей настойчивостью.       Чёрт.       — Ну, я пойду? — протараторила Эмма, заглядываясь на часы, — Кстати… Ана, прости меня за тот нелепый финт, когда я не рассчитала свою силу и толкнула тебя. Я не хотела, честно.       — Да ладно, всё хорошо. Спасибо за… всё, — нелепо ответила я, провожая ассистентку взглядом из своего кабинета.       К слову, кабинет показался мне даже милым. Конечно, по площади он был мал, однако здесь располагалось сразу три рабочих стола, один из которых я и заняла. Помещение было светлое и прибранное. Видимо, его специально подготовили, потому что в воздухе витал аромат хлорки.       Сев за стол, я наконец-таки я решила приняться за работу, тем более времени за своими стенаниями я потратила предостаточно для того, чтобы перенести работу на дом.       Вряд ли я успею сделать, что-то стоящее за сегодняшний день, потому что Крис даже никакого плана не оставил. А всё, что мы планировали в пятницу, я сделала дома.       О, вот и «мы» вернулось, стоило только почувствовать вину, я сразу же стала прилежной работницей.       Стойте. Пожождите.       А вдруг этот изощрённый план по выведению меня из себя предполагал не только проверку моей Крисоустойчивости стрессоустойчивости, но и стопроцентую покорность из-за поглощающей вины.       А что? Звучит вполне правдиво. Или я просто пытаюсь снова нагнать жути на Кристофера и воспринимаю всё, как нападки с его стороны, чтобы выставить меня дурой. Но думать так глупо и по-детски.       Переборов свою маленькость и обиды за ущемлённую гордость, я решила заявиться к Мистеру Начальнику с повинной и новым договором о заключении мира, который был нужен, скорее, больше мне, чем ему. Он со мной не воевал от слова «совсем». Это я пыталась сначала показать ему, у кого яйца больше, а потом решила поиграться в прислужницу. Причём сама. Сама! Я сама этого желала. А виноват Эванс. Пусть он и издевался, но его тоже можно понять. Не каждый день снимаешь фильм.       Мысленно оправдывая Кристофера и оправдываясь перед собой сама, я дошла до другого крыла, где находился его кабинет, и постучалась. Ответа не последовала, тогда я потянула дверь на себя, она открылась, являя моему взору пустое помещение. Я поспешила закрыть дверь, но услышала, что за спиной кто-то материализовался. И я более чем была уверена, что это не полтергейст.       — Точно не он, — прошептала я, развернувшись на пятках.       — Кто? — над моим ухом произнёс Кристофер (кто же ещё?), и я смиренно подняла взгляд, впервые, наверное, так близко находясь к нему.       — Полтергейст, — ответила я, заставив Эванса засмеяться.       И, о бог мой!       Он был так честен, его смех пробрал меня до костяшек. Впервые я слышала этот низкий голос, искажённый эмоциями (настоящими!), когда обращался он ко мне.       — Пройдём в кабинет, Ана? — показательно сделав акцент на моём имени, сказал Крис, аккуратно взяв меня за предплечье и проводя внутрь.       Что ж, это даже было чуточку приятно. И не похоже на всё, что было «до». Или он искусно играл?       Но я не могла произнести ни слова, лишь снова покоряясь. Да. Я всё же была бы прекрасной служанкой, очень услужливой.       Кристофер сел на кресло и откатил второе для меня. Я смиренно присела, не переставая его разглядывать. Он вовсе не был зол. Совершенное спокойствие. Очень подозрительное и непредвещающее ничего хорошего. Или я снова надумывала, или он снова решил поиздеваться надо мной.       — Я подумал, что был не прав, извини меня, — начал говорить он, когда я поспешила отвести свой взгляд, наткнувшись на его испытывающий, — Не стоило называть тебя Брианной.       Я снова посмотрела на него и насупилась, не понимая его тона. А в ответ он просто рассмеялся.       Твою мать, забираю свои слова обратно. Этот звук самый бесячий в мире. (Хотя его так приятно слушать) Извинения мои как рукой зато сняло.       — Да ладно, я шучу, ты слишком серьёзная, что случилось?       — Ничего, просто пришла попросить план на неделю.       — А плана не будет, — весело проговорил он, открывая ноутбук.       Кто так поднял ему настроение? И вообще, как это работает? Как только его настроение повышается, моё близится по шкале к нулю. Правильно-неправильный какой-то термометр настроения.       — Мы поработали несколько дней, ты примерно знаешь, что я хочу видеть в итоге, поэтому не вижу смысла тебе вечно расспрашивать меня об этом. Если только по героям как-то изменить захочешь, то сообщи, а так, в конце недели пришлёшь отрывок наработанный, и всё. И насчёт нашей перепалки… Ты можешь взять пару выходных, но в остальные дни присутствуй тут. Так надо, вдруг что-то поменяется или случится, — Крис замялся, но вдохнув, продолжил, — Тебе смогут помочь. Мне не хочется больше, как ты выразилась, «делать тебе мозги и приказывать». Я хочу, чтобы в моей команде были люди, которым комфортно рядом со мной… И со всеми. Комфорт — превыше всего.       — Да, конечно, — на автомате выпалила я и, глупо улыбаясь, протянула ему свой мизинец, — Мир?       Кристофер снова засмеялся, захватив мой малюсенький палец своим огромным.       — Мир.