Мы ещё столько всего не попробовали!

      Придурок сказал: "Мы ещё столько всего не попробовали!”. Кацуки повёлся. Всё из-за этого.       Кацуки задыхался, запрокидывая голову. Пальцы его оставляли на чужих бёдрах тёмные пятна синяков там, где сжимали особенно крепко. Иногда он так забывался, что вонзался в кожу ногтями, царапаясь, но Деку, кажется, это нравилось.       Крепкий тяжёлый член покачивался у Кацуки перед носом, с головки стекали вязкие капли — он их слизывал. От мазков его языка Деку низко стонал, и уже от этого Кацуки сжимался, стискивал челюсти и отворачивался.       — Какого хрена ты так хорош, — рыкнул он возмущённо, и тут же язык Деку скользнул вокруг головки, а зубы мягко сжались под ней. От этого Кацуки будто током ударили: он толкнулся бёдрами в глубину чужого рта быстрее, чем смог взять себя в руки.       Деку подавился, сдержал рвотный рефлекс и выглянул из-за плеча. Из-под растрёпанных волос смотрели два тёмно-зелёных глаза, а под носом у придурка было мокро. Он утёр тыльной стороной ладони рот, ухмыльнулся уголком губ, игнорируя едва слышное извинение, и развёл колени сильнее. Мягкая мошонка и сочная задница опустились Кацуки на грудь.       — Мне хотелось попробовать, — ответил Деку, и, боже, его голос звучал невозможно. Сладко и хрипло, он будто падал в самый центр груди и оттуда выскальзывал шёлком. Кацуки поджал губы и пальцы на ногах. Сжал задницу придурка в ладонях.       — Не похоже, что ты делаешь это впервые, ублюдок.       Деку пожал плечами.       — Талант, наверное. Мне с тобой всё равно не сравниться.       Его глаза грешно блеснули. Припухшие губы изогнулись в обманчиво-нежной улыбке. Гадёныш провоцировал.       Будто этого было мало, он мазнул бёдрами вперёд, и его член мокро проехался между грудными мышцами Кацуки. Чтоб его, этот суицидник…       Кацуки зарычал громче, стиснул пальцами крепкие ягодицы и толкнул Деку вперёд, заставляя подняться. Нырнул ниже, пока не наткнулся на текущую головку, и дал ей ткнуться в язык. Им же обвил головку, собирая насыщенный вкус Деку, текстуру его предсемени, особенный вкус желания, природного вожделения. Знать, что он так завёлся просто от того, что сделал другому парню минет, было вкусно.       Кацуки толкнул головку языком дальше. Член скользнул в глотку, а он не стал противиться, расслабил мышцы, позволяя ему провалиться внутрь. Деку низко застонал и выгнулся, откинул голову назад. Пальцы одной ладони сжались у Кацуки на бедре, пальцы второй — на основании его члена. Кацуки развёл ноги шире, позволяя ему всё.       — Боже, ты восхитителен, — промурлыкал Деку и мазнул пальцами по мошонке, вниз по чувствительному шву, пока не нашёл чувствительное местечко, где шов заканчивался. — Давай перевернёмся.       Кацуки выпустил член, но не успел и слова сказать, как зелёные молнии затрещали вокруг них, и он оказался сверху в коленно-локтевой. Глубокий рык вырвался из горла, и он поднял ладонь, в которой потрескивали искорки микро-взрывов.       — Ещё раз используешь свою сраную причуду на мне, я не побрезгую ответить тебе тем же.       Деку тихо засмеялся, попросил прощения и заверил, что больше никогда. Принимая его член обратно в рот, Кацуки знал, что "когда". Деку любил Один-за-Всех, и ещё больше ему нравилось использовать его тут, с ним, чтобы… чтобы всё.       У Кацуки, возможно, совсем чуть-чуть всё же стояло на него такого, ладно.       Он знал, чего Деку хотел. Знал, но всё равно сжался и выгнулся, когда мокрый горячий язык мазнул по мошонке вверх, до суперчувствительного места. Губы отметили его, упругий комок плоти, поцелуем и двинулись дальше.       Кацуки задрожал от возбуждения. Жаром мазнуло по спине. Он шумно выдохнул в сторону, прижался к крепкому бедру Деку щекой и быстро задвигал рукой по его члену.       — Я тебе сегодня не дам.       — Мы не планировали, так что всё хорошо, Каччан.       Планировали они, как же…       Кацуки закрыл глаза, концентрируясь на себе. Язык Деку скользил по кольцу мышц, смачивая и разрабатывая, а когда пальцы присоединились к нему, Кацуки представил слишком явно: смуглая кожа, тёмные и светлые шрамы, чёрные прямоугольные ногти.       И всё это у него внутри.       Член снова оказался во рту у Деку. Его мастерства не хватало на глубокий минет, но даже так он с лихвой компенсировал отсутствие опыта и навыка движениями языка и губ, хорошим темпом. Кацуки это нравилось. Он даже опустился пониже, чтобы придурок мог взять поглубже, если вдруг осмелится.       Он чувствовал, что был близко к оргазму. Как костяшки растягивали трепещущие стеночки, как подушечки пальцев уверенно и со знанием давили куда нужно, чтобы заставить его раскалываться на стоны и всхлипы. Чтобы заставить его дрожать и желать большего.       Кацуки внезапно подумал, что не хочет проигрывать, и вернулся к своему делу. Снова обнял ртом головку, снова прижал её к нёбу, снова пустил в глотку — и втянул щёки, громко причмокивая. От звуков Деку напрягся, шумно выдохнул и слабо толкнулся.       Чёртов извращенец.       Кацуки ухмыльнулся уголком рта, раскрытого вокруг плотного ствола, и задвигал головой.       Чёрта с два он ему продует.