Он не монстр

      День спустя.       Ночное небо плотно затянуто тяжёлыми мрачными тучами, на секунду озаряемыми всполохами молний и разрывающимися раскатами грома. Под ними мимолётно заметны три крылатые фигуры: самка дракона летит впереди, самец сзади, а между ними – крохотный детёныш, которому они таким образом облегчают путь, закрывая его от сильного потока ветра. Кроха щурится из-за капель дождя, его тело изредка пробивает дрожь, а в карих глазах отражается свет молний, одна из которых резко ударила между ним и матерью, почти задев его и напугав. Детёныш теряет равновесие и быстро падает, взмахивая крыльями и отчаянно пытаясь извернуться и зависнуть в небе, пока отец «камнем» устремляется за ним. Расстояние всё больше уменьшается до крон деревьев, дракон выставляет задние лапы, но не успевает схватить ими сына. Тот ударяется спиной и крыльями о ветви, разламывая их и приземляясь на землю, потеряв сознание от боли и покатившись со склона, пока его тельце наполовину не увязло в вязкой земле. Дракон парит над деревьями, высматривая сына и ища место для приземления. Земля содрогнулась, как только он опустился на неё, а спустя полминуты следом за ним приземлилась самка.       «Где Дени?» – с отчаянием и волнением она смотрит на мужа и осматривается.       «Не знаю», – он не перестаёт принюхиваться, всматриваясь в полумрак. – «Я его ни то что не слышу, а даже не чую».       «Мы не можем продолжить путь без него», – непреклонно твердит, пробираясь чуть вперёд, осматривая каждый камешек.       «Высота была слишком большой, а удар сильным, невозможно выжить при таком падении», – тихо говорит он, замирая на месте. – «Он погиб, и эта участь постигнет и нас, если мы не продолжим путь».       «Я не улечу без сына!» – она резко оглядывается на него и качает головой. – «Я не могу потерять ещё одного своего ребёнка!»       «Подумай о том, что сейчас в твоём чреве», – серьёзно смотрит в её глаза, легко толкнув носом её едва округлённый живот, чуть мягче добавляя. – «И он погибнет, если мы не улетим прямо сейчас».       Самка низко опускает голову, прикрыв глаза, из которых медленно полились горькие слёзы, её сердце разрывается от тоски и горя по потерянному любимому сыну. Она не желает улетать, но самец осторожно подталкивает её вперёд, заставляя сдвинуться с места и взмыть в небо. Его душа болит, а вина гложет за то, что он не успел вовремя поймать сына и вынужден бросить его тело в этом лесу, спасая оставшуюся часть своей семьи.       Небо понемногу затягивают тучи, закрывая собой только взошедшее на него солнце, а по округе разносятся пока ещё тихие раскаты грома. Сон охотника крепок и спокоен, в отличие от его спутника, которому во снах пришли с годами чуть подзатёршиеся памятью воспоминания. Дени хмурится, всё крепче сжимая в руке ткань пледа, его сердца ускоряют удары, учащая этим и страхом его дыхание. Голова часто меняет положение, от чего его светлые вьющиеся волосы то и дело растрёпываются и прыгают словно пружинки. Он едва слышно мычит, утыкаясь носом в накидку под своей головой, и резко подскакивает на месте после сильного громкого удара грома, из-за которого даже земля под ними ощутимо легко задрожала. Дракон так резко дёрнулся, что этим даже сумел оторвать Натана от земли на пару сантиметров, окончательно разбудив его этим. Он спросонок непонимающе смотрит через щёлочки век, совсем медленно двигаясь и поворачивая голову в сторону оборотня. Дени никак не придёт в себя, его сон слился с реальностью, и он не понимает, спит ли ещё или бодрствует. В его голове набатом звучит «бежать и прятаться», пока синие глаза с испугом и волнением всматриваются в небо. Когда он замечает молнии, то резко поднимается, но тут же приземляется на колени, утянутый обратно весом чужого тела, к которому он крепко привязан.       – Да что с тобой не так с самого утра? – Натаниэль непонимающе хмурится, наблюдая за отчаянными метаниями парнишки.       Дени крутит головой, втягивая её в плечи, слыша раскаты грома, но он не пугает его настолько, как молнии. Натан только по истечению полторы минуты понимает причину суеты малыша и с осторожностью быстро притягивает его к себе, заключив в крепкие объятия. Дан тут же замер от неожиданности, хотел было возмутиться и вырваться, но лишь сильнее прижался к крепкой груди после очередного удара грома, неосознанно ища защиту в этих объятиях. Охотник смотрит на небо, прекрасно понимая, что вот-вот польёт как из ведра, но не собирается сдвигаться с места. В этом нет смысла, потому как им негде спрятаться, они в любом случае промокнут. Весь вчерашний день лес окутывала духота и было ожидаемо, что сегодня мог полить дождь.       Натан опускает глаза на кучерявую макушку под своим подбородком, чувствуя лёгкую мелкую дрожь тела в своих руках, а также сопение с невнятным бормотанием. Даниэль понемногу успокаивается благодаря чужому теплу и тому, что он не видит блеска молний. Натаниэль не уверен, что именно в погодных условиях настолько испугало этого кроху. Вдаваться в расспросы он не спешит, терпеливо ожидая полного успокоения парня. На кожу приземляются мелкие прохладные капли, по чуть-чуть набирающие густоту, орошая всю округу. Одежда и волосы понемногу всё больше промокают, но Натан по-прежнему никуда не спешит. Что на этой поляне, что среди деревьев – они одинаково промокнут. Он закрывает глаза и опускает голову, из-за этого его лицо оказалось зарытым в мягких пшеничных локонах. Тонкие губы невольно расплылись в довольной улыбке от приятнейших ощущений. Эти мягкие пружинистые локоны по-особому ласкают кожу, от них пахнет лёгким шлейфом пыли, какими-то растениями и словно зимней прохладой. Чужое тепло приятно, как и уже спокойное сопение в районе ключиц и начала шеи.       Дождь теряет свою густоту, продолжая мелко моросить со сдвигающимися по небу тучами, ещё пару минут и погода наладится. Как только это происходит, Дени отодвигается, выбираясь из чужих объятий с таким видом, как будто бы ничего такого и не происходило за те минуты. Натан на это только вздыхает и отвязывает верёвку, разъединяя их и думая, что он был бы не против провести так ещё хоть целый час, уж больно приятна была для него нарушенная атмосфера. И тут же отдёргивает себя, снова напоминая себе, что привязываться к оборотню и позволять себе и дальше в него влюбляться ему запрещено. Охотник намеренно не смотрит на него и спешит отогнать те чувства и ощущения, что продолжают трепетать после разорванных объятий, медленно сматывая часть верёвки. Но не только он борется с собой. Даниэль скрещивает ноги и прижимает руки к животу, возмущённо выпячивает губы.       «Опять эти ощущения в животе», – бубнит про себя, опустив взгляд на живот. – «Почему это продолжает повторяться? Мне не нравятся эти странные ощущения и чувства. Почему этот человек вообще так влияет на меня? Я говорил перестать ему это делать, но это не прекращается».       Шумно возмущённо выдохнув, Дан запускает пальцы в волосы на затылке, согнувшись и по-драконьи заурчав. Клокочущий звук из его груди привлёк внимание Натана, как и поза парня, но он быстро отводит глаза и встаёт. Чем меньше он на него смотрит, прикасается и говорит, тем лучше, проще, правильнее. Так он не привяжется к нему сильнее, а соответственно будет больше шансов, что сумеет-таки довести до конца задуманное. Вот только до этого момента придётся продолжать бороться с собой, подавлять все непозволительные чувства и не думать о том, что хоть как-то сумеет изменить его решение. Вот только это лишь кажется простым, за третий день Натаниэль убедился, что делать это трудно. Мысли об этом мальчишке то и дело лезут в голову, вытесняя все остальные, изводя и утомляя, чуточку раздражая и возмущая его. Натан больше наблюдающий, чем говорящий человек, и достаточно спокойный, И’ван не раз говорил, что нервы у того как канаты. Только вот эти канаты с каждым новым днём всё сильнее рвутся, по нитке распускаясь и натягиваясь. И что случится, когда его нервы сдадут, и сам Натан не знает.       Занимаясь их завтраком, он старательно ни о чём не думает и крайне редко смотрит на оборотня, успевая подмечать смену его настроения, влажность одежды и кучеряшек после дождя, пару раз ловя взгляд завораживающих его синих глаз.       «Интересно, все ли драконы настолько прекрасны в своей человеческой ипостаси?» – проносится мысль в его голове, которой он тут же качает, отгоняя эту мысль и чувства.       Они молча едят, украдкой рассматривая друг друга. Натаниэль замечает, что синяк на скуле и порезы после их борьбы с ножом исчезли с молочной кожи паренька, чего не сказать о теле охотника. Укус на его ладони продолжает понемногу затягиваться, уже не боля так сильно, тонкие порезы тоже почти затянулись. Единственное, что всё ещё выделяется на теле оборотня – красноватая кожа на связанных запястьях. Верёвка всё ощутимей натирает нежную внутреннюю часть рук и даже его регенерация не успевает исцелять их. Но Дени почти не обращает внимания на дискомфорт и лёгкое жжение, его голова почти постоянно забита самыми разными мыслями, связанными с непонятными чувствами, ощущениями и самим охотником в целом, их маршрутом и тем, как усилить магию и стать драконом. Третий день он прогоняет в голове всё это, часто прыгая с размышлений над одной мыслью к другой, из-за этого сбиваясь и теряясь, так и не решив ни одной из своих проблем.       Думая над непонятными ему чувствами, дракон не обратил внимания на то, как закончил с едой, и даже не сразу заметил, что они уже десять минут идут по лесу. Он инстинктивно двигается, его звериная частичка всё это время вела вперёд и не давала врезаться в дерево или споткнуться. Даниэль бросает взгляд на задумчивого мужчину, скользя глазами по той части смуглого лица, что видна ему в данную минуту. Он не похож ни на одного человека из горного народа или тех, что Дану доводилось встречать. Слишком смуглый по сравнению с теми, которых он видал. Волосы точно уголь либо перья ворона и кажутся средней жёсткости, глаза как ясное небо, а голос мелодичный, мягкий и приятный на слух. Высокий, широкоплечий и сильный, хорош собой. Небось не одну девицу под себя подмял и любимец среди людей своего поселения.       Дени фыркает и закатывает глаза от этих мыслей. Ему не должно быть никакого дела о том, как именно и чем живёт этот человечишка. До чего ему и должно быть дело, так это не допустить своего превращения в поселении, нужно стать драконом до прибытия туда. Что он и пытается сделать прямо сейчас, погрузившись в себя и сосредоточившись, прислушиваясь к магии и первой ипостаси глубоко внутри этого немощного тела. Он чувствует магию, что быстро циркулирует в организме вместе с кровью, и тепло пламени, что зарождается в его груди обычно перед тем, как он выдыхает его. Дракон старается усилить всё то, что так чётко ощущает и, когда у него почти получается, отвлекает голос охотника:       – Ты слышал легенду, которая так же является балладой о первенце Богов? Неожиданно для них обоих Натан решил завести разговор, подустав от своих мыслей и молчания второй день.       – Да, – коротко кивает Дени, повернув к нему голову, – её не слышал только глухой.       Из-за вопроса охотника Дан сбился со своего занятия и теперь не может почувствовать всего того, что так чётко ощущал секундами ранее. А ведь наконец что-то да начало получаться. Удручённо выдохнув, он сосредоточил всё внимание на человеке и ранее заданном вопросе. Натан хотел было продолжить их начавшуюся беседу, но дракон опередил его, неожиданно начав напевать песню:

В самую тёмную ночь, под звуки грома и блеск молнии, родился первенец Богов. Прекрасен был он, но велика была в нём тьма, сжирающая его день изо дня. Желая утолить её сжигал он всё вокруг себя, пылала земля. Но звуки пламени и горя, к несчастью, лишь ненадолго приглушали тьму и пустоту внутри него. С тяжёлым сердцем, смилостивившись над едва уцелевшим миром, обратили Боги любимого сына в самую высокую гору, прекратив его страдания. Исчезла тьма и пустота, и Брайсток наконец обрёл такой желанный покой.

      Натаниэль не заметил того, как невольно заслушался его мелодичным приятным тембром, меняющим свою тональность на определённых строчках, ещё больше завораживая своим пением и спокойным сосредоточенным видом. Натан даже не сразу заметил, как парнишка замолчал, задумчиво смотря перед собой.       – Мрачная и поучительная история, – бубнит Дан, хмурится и недовольно договаривает. – Но из-за этой легенды люди вот уже сколько веков гонят драконов, не давая нам житья.       – Обидно, наверное, что из-за первого дракона люди теперь ненавидят вас всех? – тихо интересуется у него и в тот же миг сталкивается взглядом с синими глазами.       – То, что первенец Богов сжёг почти весь мир из-за своих страданий не значит, что и его потомки такие же. Люди судят по первому закрепившемуся у них впечатлению и мнению, – серьёзно высказывается и направляет на охотника палец. – Но чтобы о нас не говорили люди – мы никогда не нападаем без крайней необходимости.       «Так мои родители были правы, эти существа действительно безобидны и не тронут человека без крайней нужды?» – Натан глубоко задумывается, смотря на серьёзного паренька и рассуждая про себя. – «Мальчонка не напал бы на Джексона, если бы тот не вынудил его, оборотень сам мне об этом говорил, когда я только раскрыл его».       Он прокручивает в голове его слова, сказанные в тот день, особенно те, в которые не очень-то поверил. Поэтому решает спросить об этом ещё раз:       – Ты правда единственный дракон в этих краях? – внимательно смотрит он на него.       – Да, – кивает и честно говорит Дени, посматривая на его лицо. – Я многие годы не встречал ни одного дракона, выживая в одиночку, и я в этом не уверен, но, возможно, это из-за того, что нас осталось не так и много.       Он пожимает плечами и продолжает смотреть под ноги. Разговор с охотником не вызывает у него никаких отрицательных чувств, наоборот, отчасти даже немного приятно вести эту беседу. Натаниэль скользит задумчивым взглядом от его светлых кудрей к выглядывающим из-под накидки связанным рукам, размышляя про себя:       «Да, он в чём-то коварен, но вовсе не безжалостен», – Натан по-прежнему не видит в нём кровожадного монстра. – «Он просто выживает как может, и винить его за это глупо, разве нет?»       Если подумать, то этот паренёк ничем не отличается от людей и прочей нелюди. И сейчас Натаниэля интересует другой вопрос, вызванный услышанным от дракона.       – Ты сирота? – тихо спрашивает он и видит, как поменялся взгляд парня.       – Что-то вроде этого, – уклончиво отвечает и поворачивает к нему голову. – Последний раз я видел родителей, когда мне было около четырёх лет, и именно с того момента я и не встречал больше драконов.       – Они погибли? – так же тихо вновь спрашивает, после чего оборотень разрывает их зрительный контакт и на пару секунд поджимает манящие пухленькие губы.       Даниэль молчит. Натан прекрасно видит, как тот погрустнел и начинает жалеть, что полез не в своё дело, возможно, потревожив старые раны, давно ставшие шрамами.       – Я не знаю живы ли они, – совсем тихо говорит Дени, поникнув, смотря себе под ноги. – Я потерялся, упав с неба, когда мы улетали, чтобы найти новый дом, так как из прошлого нас вытеснили люди, ещё и преследовали в тот день.       Он замолкает, продолжая смотреть под ноги, пока Натаниэль с неким сочувствием и жалостью смотрит на него. Он хорошо понимает, каково этому малышу, так как и сам был лишён семьи, но в отличие от него кроха потерял свою в слишком юном возрасте. Он остался совсем один и удивительно, как вообще сумел дожить до этих лет.       «Мне не показалось, он действительно очень одинокий. Такой ещё совсем юный и такой одинокий», – Натану захотелось опустить ладонь на его макушку, но он отдёрнул себя и нахмурился. – «Вот что я только творю, я же не хотел узнавать его получше!»       Он отводит глаза, насупившись сильнее, но за секунду меняется в лице, услышав едва уловимое для слуха бормотание дракона:       – Тогда мне казалось, что они бросили меня, да и сейчас тоже, – он смотрит на свои руки и быстро приосанивается, с таким спокойствием договаривая, что Натан аж приподнял брови. – Но я не виню их, они могли не найти меня или подумать, что я погиб при падении. Я и правда тогда чудом выжил, сломал при падении крыло и сильно ушибся. Регенерация в том теле лучше, я быстро восстановился и хотел было отправиться на поиски семьи, но заблудился, не зная, в каком направлении лететь. В итоге где только не скитался, выживая как мог до этого дня.       – Воровать скот у крестьян и убивать одного их охотников было не лучшей затеей, – также спокойно говорит Натан, с наклоном головы глядя на него.       – Последний раз повторяю: я его убил защищаясь. А скот воровал не только для себя, – Дан вскидывает брови и копирует его жест, видя непонимание в глазах человека, и поясняет. – Половину украденных коз и овец я отдавал горному народу, благодаря их так за доброту ко мне. Ты понятия не имеешь, насколько тяжело бывает этим людям выживать среди холодных камней, на которых практически невозможно что-то вырастить. Но несмотря на такую тяжёлую жизнь, они благодарны за всё, что имеют, и мало кто из них стремится покидать свой дом в поисках лучшей жизни. Твой же народ неблагодарный, вы разоряете водоёмы и леса, берёте от земли больше, чем нужно, и никогда не благодарите за все эти дары и блага.       – Я даже не буду спорить, потому что полностью согласен с тобой в твоих высказываниях, – честно делится с ним своим мнением, продолжая смотреть в синие глаза. – Но не все люди такие. Я всегда благодарен за то, что имею, беру ровно столько, сколько мне нужно, и всегда уважительно отношусь ко всему живому, и даже не призираю нелюдь.       – Может и так, – пожимает плечами Дени, – но как охотник ты такой же, как остальные.       Натан прищуривается и задирает голову, собираясь возразить, но стоило ему приоткрыть губы, как дракон заговорил раньше:       – Раз уж мы сегодня разговорились, то так и быть, отвечу на ещё один твой вопрос, который тебя когда-то интересовал. Тогда я не желал отвечать, потому что не хотел говорить с тобой, но сейчас передумал, – охотник непонимающе смотрит на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Дени же ближе тянется к нему и медленно проговаривает слова. – Меня зовут Даниэль. И пусть же тебя всю твою оставшуюся жизнь гложет моё имя, начиная с той минуты, как ты воплотишь свой план, Натаниэль.       Натан в удивлении и шоке шире открыл глаза, его рот приоткрылся, а брови слегка приподнялись, он даже шаг невольно замедлил. Он не знает, что вызвало у него такую бурную реакцию: своё имя, произнесённое нежным мягким тембром оборотня или его имя, кое Натан так желал узнать, но не решался, считая, что если узнает его и самого парня получше, то сомнения только сильнее начнут одолевать его и вполне смогут окончательно подорвать план. В его голове сейчас бардак, а в душе полно смятения и негодования.       «Он специально назвал мне своё имя, гадёныш мелкий!» – тонкие смуглые пальцы правой руки сжались в кулак, а голубые глаза прищурились от недовольства и восхищения коварством этого прекрасного существа.       Даниэль доволен собой и видом человека рядом. Уголки его губ медленно расплываются в широкой улыбке, являя на своих румяных щеках ямочки. Натан перестал щуриться, залипнув на его губах и ямочках, вызвавших в его груди прилив умиления, очарованности и восхищения. Рука сама потянулась к аккуратной впадинке и успела коснуться её, прежде чем ямочка исчезла вместе с улыбкой мальчонки. Охотник снова невольно приходит в восторг от нежности и мягкости молочной кожи, смотря на свои слишком сильно контрастирующие пальцы на её фоне. Он плавно очерчивает почти незаметную линию скулы и небольшого подбородка, на которых совершенно не ощущается проклёвывающаяся щетина. А губы такие тёплые и чуточку мокрые, глядя на них так и хочется наклониться и прижаться к ним своими, чтобы ощутить их пухлость и мягкость. Натан отдёргивает руку словно обжёгшись и в эту секунду врезается в дерево, окончательно придя в себя. Дени беззвучно засмеялся от увиденного зрелища, сумев ненадолго отвлечься от быстро бьющихся сердец и непонятного комка в животе, вызванного действиями человека.       «Боги, почему этот человек так действует на меня? – думает Дени, перестав посмеиваться, но не улыбаться. – «И что значат все эти непонятные ощущения, возникающие исключительно рядом с ним и от его действий?»       Эта мысль изводит его вот уже который день и ответа на неё нет, вызывая такую же безнадёжность, как и провалившиеся попытки сменить ипостась. Может быть, если бы не их разговор, у Даниэля бы всё получилось. Вот нужно же было этому парню заговорить в такой ответственный момент и всё сбить. Но Дени не очень-то злится на него за это, ему действительно была приятна эта беседа, даже в те моменты, когда вопросы охотника нагнали грусть. Он давно не вспоминал о семье, чтобы не расстраиваться и не гадать о том, что же случилось в ту ночь. Что именно заставило их оставить его там одного и раненого, куда они смогли долететь и живы ли по сей день. Сегодня не только человек, но и погода заставили вспомнить ту ночь, но сейчас Дени спокоен. Сердца не сковывает тоска, а лишь лёгкость при взглядах на Натана, погрузившегося в мысли, плотно сжимая губы и едва хмурясь.       Вчера они молчали весь день, только к ночи обменялись парой слов и то, что сегодня им удалось поговорить чудна. Даниэль ловит себя на мысли, что был бы не против ещё завести подобную беседу. Он нехотя признаётся, что ему очень даже нравится голос охотника, и дракон будет рад сегодня или завтра ещё о чём-нибудь поболтать с ним. Но судя по виду Натана разговор повторится скорее всего уже завтра, а оставшийся день пройдёт в молчании и утомительном пути, к которому Дан начал привыкать за прошедшие дни.