Он не монстр

      Натаниэль хмуро с прищуром смотрит под ноги и перед собой, ещё с наступлением сумерек перестав видеть следы. Он не уверен, не сбился ли с пути в этом полумраке, и единственное, что помогает более-менее ориентироваться – прохлада, доносящаяся спереди. Его шаги быстрые и широкие, усталость давно давит на него, но целеустремлённость и упрямство не позволяют замедляться и останавливаться. Натан сосредоточен как никогда, прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Он не знает, сколько так идёт, пока до ушей не донеслись быстрые шаги, явно из-за бега. Охотник сильнее сосредотачивается и осматривается, ускоряя шаг в том направлении, откуда доносится этот звук. Он стихает, вызвав у Натана минутное беспокойство, быстро минувшее, как только глаза сумели рассмотреть в темноте ещё достаточно далеко светлые волнистые кудри и футболку без рукавов. Тонкие губы растянулись в ухмылке, когда их обладатель понял, что сумел-таки настигнуть маленького беглеца. Тот быстро устремляется к подножию, и Натаниэль спешит догнать его, стараясь вести себя как можно тише.       Бицепсы обдал достаточно холодный ветер, подувший у самой кромки леса, упирающегося в подножие Брайстока. Натан прислушивается, потеряв на минуту дракона, с трудом услышав его шаги, он устремился следом, дойдя до почти незаметной тропинки. Хоть местность здесь и более открытая, но видимость всё равно недостаточно хорошая, небо затянуто тучами, лишая округу света луны и звёзд. Ему одновременно приходится смотреть под ноги и вперёд, высматривая оборотня, его светлые пшеничные волосы и молочного оттенка кожа достаточно хорошо заметны в окружающей темноте. Охотник держится чуть поодаль, ведя себя крайне тихо и выжидая подходящего момента, чтобы напасть. Он тянется к стреле, заведя руку немного за спину, сжимая второй лук, висящий на плече, но замечает слабый свет огоньков впереди. Едва уловимое незнакомое наречие достигает ушей, взор замечает тени, а спустя секунды и людские фигуры, заставившие мальчика замедлить шаг. Натан заметил это и поспешил сократить расстояние, не став использовать оружие. Он вытягивает руки и крепко зажимает его рот ладонью, резко и быстро утянув назад.       Даниэль задёргался в крепкой хватке, шумно мыча и пытаясь наступить на ногу напавшему на него сзади человеку. Сильные руки слишком крепко держат, фиксируя его руки вместе с торсом, всё дальше оттаскивая его от группы горного народа и подруги, исчезающей с его поля зрения вместе со светом их фонарей. Дан старается укусить зажимающую ему рот ладонь, не переставая дёргаться, но сил на активные сопротивления остаётся всё меньше. Он слишком устал от долгого пути и даже страх с адреналином не прибавляют энергии, дабы дать хороший отпор напавшему. Зрение с трудом рассмотрело оттенок кожи рук мужчины, позволив дракону убедиться в верности своих подозрений. Этот мерзкий, трусливый красавчик-охотник всё-таки нашёл его.       К страху прибавилось раздражение и пока лёгкая злость. Дени всё же умудрился наступить на ногу парня и услышал над головой его шипение. Натаниэль с силой отталкивает его, почти что швырнув на холодную каменную тропу, ощутив раздражение и устав от дёрганий паренька, почувствовавшего боль в теле и лёгкое жжение на ладонях после твёрдого приземления. Дана резко охватывает вся скопившаяся за сутки усталость, тело отказывается нормально слушаться его, из-за чего он кое-как еле перевернулся с живота на спину. Его почти что светящиеся в темноте синие глаза уставились точно на возвышающегося над ним охотника, смотря с усталостью и равнодушием. Усталость накрыла словно валун, от давления которого кажется, что он вот-вот умрёт, и с этим ощущением его равнодушие и спокойствие становятся сильнее. Дракон закрывает глаза, его руки раскинуты в стороны, кудри разметались по тропе, кожа покрывается крупными мурашками от холода, а с пухленьких губ срывается тяжкий и в то же время удовлетворённый выдох.       «Наконец-то лёг», – проносится мысль в его голове. – «Пусть этот человечишка хоть пристрелит меня, но я не сдвинусь с этого места. Я устал».       – Твой путь был слишком предсказуем, – раздаётся над ним голос Натаниэля, – а ведь ты казался мне умнее.       – Ты много болтаешь, – спокойно бормочет ему в ответ, едва приоткрыв глаза, глядя через их щёлочки снизу вверх. – Просто убей меня уже, да покончим с этим.       – Что с тобой, ты же вчера так рьяно боролся за свою жизнь и свободу? – Натан озадачено и непонимающе хмурится, скрещивая руки.       – Я смертельно устал от сегодняшнего пути, этого тела и тебя, – медленно проговаривает Дан, вздыхая и снова закрывая глаза. – Мне кажется, что я вот-вот умру от всей этой усталости, так что просто добей меня, по крайней мере погибну в своих краях, а не в твоих.       – Хочешь чтобы я тебя убил, стань драконом, – серьёзно смотрит на него, прекрасно видя, что в мальчонке и правда не осталось сил.       Он ждёт от него ответа или хоть каких-либо действий, но Даниэль лежит без единого движения, не считая двигающейся грудной клетки при дыхании. Натаниэль склонил голову набок, с хмурым выражением осматривая его с головы до ног, и понимая, что малец-то заснул. Фыркнув, он присел сбоку от него, опуская руки между ног, всматриваясь в умиротворённое слишком юное лицо. В очередной раз ловя себя на мысли, что этот парень слишком привлекательный и безобидный на вид. От крылатого чудовища, разорявшего его поселение и убившего одного из охотников, в нём абсолютно ничего нет. Он просто ребёнок. Вряд ли эти существа способны при смене ипостаси целенаправленно выбирать возраст людского обличия. Вполне возможно, что драконы ничем не отличаются от других видов оборотней, и становясь людьми, они выглядят на свой истинный возраст. Натан до сих пор до конца не уверен, сколько лет этому парню, но то, что тот намного младше него, видно невооружённым глазом.       Натаниэль не может, да и не сможет убить его, пока юноша в этом обличии, у него просто не поднимется на него рука с оружием. Да, он тянулся к нему минутами ранее, но планировал сбить с ног, в крайнем случае – ранить. Нет, если бы он был уверен, что после смерти оборотень примет свой звериный вид, тогда бы он ещё подумал над его убийством. Но охотник склоняется к мысли, что парень останется в этом теле, а принести такую его голову в Стромхол он не сможет. Без весомых доказательств никто не поверит, что человеческая голова принадлежит тому самому дракону, все решат, что он убил ребёнка, уверенные, что драконы не являются оборотнями. Его посчитают сумасшедшим, начнут презирать или вообще казнят. Поэтому он либо вернётся домой с головой зверя, либо силком притащит его в поселение в таком виде и принудит сменить облик.       Вздохнув, Натан достаёт верёвку и соединяет вместе тонкие бледные запястья, на минуту замерев и осмотрев средней длины пальцы. Связывает его руки и поднимает парня, сначала усадив его, а после осторожно закинув себе на плечо. Быстро осмотревшись, он разворачивается и начинает спускаться по тропе с горы, не желая ночевать здесь, решив спуститься к лесу. Он внимательно смотрит под ноги и придерживает оборотня, чтобы не свалился с него. Тот слишком крепко вырубился, мерно сопя и чутка шатаясь на широком плече. Для худощавого низкого человека он всё равно весит достаточно много, заставив Натана запыхаться на полпути. Мало того, что рюкзак тяжеловат, так ещё и парнишка как мешок с картошкой придавливает к земле. Или же во всём виновата усталость, которая как до этого на Дана, навалилась сейчас на Натана? У них у обоих был слишком тяжёлый путь, отсутствие привалов и отдыха остро сказывается не только на физическом состоянии, но уже и на моральном.       Натан останавливается, пройдя немного дальше от самой окраины леса, и аккуратно скидывает Дени со своего плеча, а следом за ним – рюкзак. Тихо простонав, охотник разминает плечи, глядя на спящего. Нужно убедиться, что на утро тот опять не сбежит, искать его второй раз не хочется. К тому же, если юнец достигнет людей в горах, те могут спрятать или не отдать его. Это одна из причин, почему Натаниэль не захотел ночевать на горе и поспешил тогда утянуть парня подальше от повстречавшихся им людей. Теперь же надо позаботиться о том, чтобы оборотень был рядом к моменту его пробуждения.       Натан расстёгивает застёжки на рюкзаке, поднимая с его верха плед и накидку, которую подкладывает под голову парня, удобно устроив его на боку. Для себя в качестве подушки привычно использует рюкзак. Придвинувшись к дракону, охотник предусмотрительно привязывает его к себе, думая, что так он наверняка предотвратит его очередной побег. Натянув на них обоих плед, Натан удобно устраивается и какое-то время рассматривает звёзды на иссиня-чёрном небе, виднеющемся в промежутках между крон, прислушиваясь к забавному сопению своего спутника. Этот звук что-то среднее между тихим похрапыванием и фырканьем, умиляющий и вызывающий у него улыбку.       Немного повернув голову и опустив глаза, он рассматривает густую вьющуюся копну пшеничных волос. Спустя полминуты рассматривания завитков, рука сама собой потянулась к ним, Натаниэль заметил это, лишь когда его пальцы коснулись милых пружинок. Брови приподнимаются в удивлении от того, насколько же мягкими оказались эти кучеряшки, столько дней казавшиеся ему жёсткими как проволока. Мягчайшие словно пух птенцов и при этом слегка пружинистые, быстро обхватывающие его пальцы в свой мягкий плен по самые костяшки. Он с предельной осторожностью медленно копошится в них, пока не спускается от макушки до виска, а от него на румяную щёку, оказавшуюся не менее мягкой. Кожа тёплая, гладкая и бархатистая из-за тех мелких незаметных волосков, что покрывают всё тело от рождения. Тыльная сторона пальцев добралась до уголка губ, на котором разместилась первая фаланга указательного пальца, с небольшой заминкой продолжившего путь, проходясь сразу по обеим тёплым, сухим и чуточку шероховатым в некоторых местах губам. Натаниэль отдёргивает руку, поймав себя на чувстве и мысли, которых быть не должно. Ни к этому пареньку.       «Он слишком очаровательный, невинный и красивый, как для свирепого монстра», – смотрит на видимую часть его лица, натянув плед почти до подбородка Дени.       Взгляд голубых глаз неторопливо скользит по лицу дракона, пока их обладатель всё сильнее погружается в раздумья, испытывая волнение с озадаченностью из-за своих чувств.       «Действительно ли все драконы настолько свирепы и безжалостны, коими их описывают большинство людей?» – сомнения по поводу этого уже несколько дней не дают ему покоя. – «И на мои сомнения и размышления вот уже который день влияет исключительно его внешность или что-то ещё?»       Натан хмурится, всматриваясь в спокойное лицо парня, опустив ладонь на его голову и этим прижав пружинистые мягкие волосы, невольно вновь приводящие его в восторг. С момента их встречи этот ребёнок не даёт ему покоя, вызывая самые разные чувства и мысли, всячески беспокоя и волнуя его. Но то, что он испытал минутой ранее, обеспокоило Натана сильнее всего того, что он чувствовал прошедшие дни в компании маленького спутника. Если бы паренёк не был оборотнем-драконом, благодаря убийству которого Натаниэль желал прославиться и избавиться от насмешек, тогда, может быть, он не волновался сейчас так из-за испытываемых чувств. В их мире редко когда кто-то осуждает других за то, кого именно ты полюбил, даже если это кто-то из нелюди или существо твоего пола. Но Натана мнение других на этот счёт никогда и не заботило. Поэтому он не волнуется о том, что подумают или скажут люди, полюби он нелюдь или парня. Его и сейчас бы это не волновало, не будь этот парнишка его целью. На голову Натана свалилась новая проблема, которую нужно срочно решить, иначе она порушит все его планы. Если это действительно влюблённость, от неё нужно избавиться до прихода в Стромхол. Думая об этом, охотник не заметил, как заснул, а его ладонь так и продолжает покоиться на голове Дени.       Новый беспокойный сон заставляет сердца в груди дракона забиться быстрее, а ветер, встрепенувший его волосы, помог вырваться из оков этого сна. Даниэль замер, смотря перед собой почти невидящим взглядом, слишком хорошо чувствуя сильные удары в груди, приводя дыхание в норму. Его взор понемногу проясняется, теперь видя то, что окружает его, а вместе с этим в памяти всплывают воспоминания вчерашнего дня. Синие глаза приобрели взволнованный вид, осматривая деревья леса и чувствуя прохладу гор, находящихся всего в метрах двадцати от него. Дан опускает взгляд, видя ткань знакомого пледа, и только сейчас чувствует, что запястья опять связаны, а за спиной кто-то дышит ему в затылок. Глаза округлились, торс вместе с головой немного повернулись, он бросает взгляд за плечо, ожидаемо увидев угольно-чёрные растрёпанные волосы и смуглую кожу высокого лба.       «Да чтоб ты провалился на этом самом месте!» – вскрикивает про себя Дени, морща от недовольства нос. – «Он всё-таки нашёл меня, лучше бы это был сон!»       Даниэль шумно сопит, сжимая зубы, злясь больше на себя, чем на охотника за то, что не сумел вовремя достигнуть безопасного укрытия, а лучше громко позвать подругу. Если бы он меньше притормаживал уже почти у самого подножия и не его заминка в виде замедлившегося шага, когда он услышал знакомое наречие горного народа, то прямо сейчас был бы в безопасности, а не в очередной раз связанный и в компании этого красавчика.       Дракон гримасничает, показывая этим весь спектр своих эмоций, стараясь при этом вести себя потише. Он делает неспешный глубокий вдох, беря в этот момент себя в руки, и пытается медленно отползти от человека, но дальше чем на пару сантиметров ему это не удаётся. Дан хмурится, дёргается вперёд и понимает, что помимо рук верёвка также обвязана вокруг его торса. Он замирает, ощутив сзади движения, похоже, что своим дёрганьем он разбудил охотника. Через несколько секунд он окончательно убеждается в этом, и не видя смысла притворяться спящим или лежать смирно, начинает дёргаться гусеницей, по новой шумно засопев.       – Уже проснулся, – хрипловато бормочет Натан, глядя через полуоткрытые глаза на дёргающееся тело напротив, смыкающее и его из-за связывающей их верёвки. – Хватит дёргаться, это всё равно не поможет тебе сбежать.       – Лучше бы добил меня вчера! – громко возмущается Дан и пытается развернуться к нему лицом, кое-как ему это удалось, и теперь Натаниэль удостаивается крайне недовольным взглядом завораживающе синих глаз. – Ты точно охотник?       – А ты точно дракон? – спокойно парирует в ответ. – А то что-то ты им уже столько дней не становишься, хотя явно же можешь.       – Ты и правда глупец, каких ещё поискать, – фыркает, закатив глаза, а опустив их, раздражённо продолжает. – Я ещё когда тебе ясно высказался, что не могу, потому что из-за тебя я застрял в этом теле. Да если бы я мог снова принять свой прекрасный облик, то давным-давно бы это сделал, а не терпел твою компанию.       – А мне кажется, что ты таким образом пытаешься отсрочить свою смерть, – спокойно произносит охотник, наклонившись ближе, – ведь я не смогу убить тебя, пока ты в этой ипостаси.       Даниэль морщит нос и резко наклоняет голову, удар его лба пришёлся по переносице Натана, вмиг схватившегося за ноющую часть тела.       – Идиот, может это всколыхнёт и вправит тебе мозг, – бубнит Дени, смотря в его глаза.       Его лоб тоже немного болит после такого-то удара, но не настолько сильно, как нос охотника, потирающего его, смотря с недовольством и думая о том, до чего же всё-таки бойкий этот мальчишка. А ещё, что он остаётся привлекательным даже с этим отражающимся недовольством и холодом в глазах.       – Боги смилуйтесь, – бормочет Натан, не моргая смотря на паренька и снова испытывая те же чувства, что и прошедшей ночью. – Ну почему ты продолжаешь оставаться прекрасным, даже корча такие гримасы?       Его слова ввели дракона в ступор, от которого он замер с округлившимися шокированными глазами. Его брови приподнялись под кучерявой чёлкой, а до невозможного пухлые губы приоткрылись, явив верхний ряд зубов. Даниэль почувствовал, как его сердца почему-то забились быстрее, и он испытал те непонятные чувства, которые отгонял от себя, опасаясь, что они принесут опасность или причинят ему вред. Так помимо них ему снова вдруг стало приятно от слов охотника. Это неправильно и не нравится ему.       – Прекрати это делать, – наконец отмирает и сильнее прошлого раза хмурится Дени, причитая. – Я запрещаю тебе говорить подобное и тем более так странно влиять на меня. И вообще отвяжи ты меня от себя наконец, меня нужда зовёт.       Натаниэль не совсем понял половину его монолога, но вдаваться подробно в высказанное пока не берётся, поспешив выполнить просьбу мальца. Как только верёвка перестаёт приковывать их друг к другу, Дан быстро подскакивает с места и мчится к ближайшему широкому дереву, заворачивает за ствол и хватается связанными руками за шнурки штанов.       Натан сгибается и сжимает голову, запустив пальцы в волосы. Его беспокоит то, что симпатия к оборотню слишком сильно похожа на влюблённость, которой просто не должно быть к этому малышу. Он – оборотень, разорявший и нарушивший покой его поселения, его способ прославиться, не более. Но почему ему прямо сейчас впервые стало так омерзительно от этого? Он собирается обрести славу и избавиться от насмешек за счёт убийства этого парня, красивого и очень одинокого, как почему-то кажется Натану. Если бы он был таким же мерзавцем как Джексон или как некоторые из охотников Стромхола, то его совершенно не заботили и не волновали бы эти мысли. Но Натаниэль хороший молодой человек, которого всё сильнее беспокоят подобные мысли. Он начал слишком сильно колебаться и сомневаться в своих поступках в сторону паренька. А ведь прошло не так много времени с того утра, как он понял, кем на самом деле является юноша, и при этом его уже так изводят мысли на тему: «правильно ли он поступает». Им идти до поселения в лучшем случае дней девять, за которые нужно постараться всячески абстрагироваться от всех чувств и сомнений, и выполнить поставленную себе задачу. Но не пожалеет ли он после о своём поступке?       Голова гудит так, будто бы в любую секунду взлетит на воздух словно от взрыва динамита. Отвлечься от этих ощущений помог шорох вещей и почвы под стопами немного несмело и при этом нехотя подходящего к нему Дени. Он бы с большей радостью со всех ног рванул обратно в сторону гор, но знает, что охотник догонит его со своей лучшей выносливостью и опять без труда уложит на лопатки, если не подстрелит раньше. Поэтому, наверное, будет лучше притвориться послушным на время и подумать, как усилить магию в крови, чтобы сменить облик. Тогда он сможет сжечь охотника-красавчика и спокойно вернуться домой, зная, что его больше никто не остановит.       Даниэль пристально осматривает сидящего парня, выглядящего слишком уж растерянным и не похожим на себя обычного. Он выпрямляется и поднимает плед, сворачивает его и вогружает на верх рюкзака, после забрасывает на свои плечи. А на плечи Дана одевает накидку, спокойно с высоты своего роста посмотрев в его синие смотрящие вверх глаза. Натан несильно толкает его в спину, принудив сдвинуться с места, и держит конец верёвки, идя немного впереди. Он чувствует взгляд оборотня и очень старается не обращать на него внимание, но выходит не очень, да и мысли о правильности задуманного продолжают изводить его. Желая хоть немного отвлечься от них и удовлетворить толику любопытства, Натаниэль задаёт вопрос, оглянувшись на парня:       – Сколько тебе лет? – дракон на это вскинул брови, уставившись задумчиво в его глаза.       – Восемнадцать, вроде бы, – с лёгкой неуверенностью отвечает и, увидев выражение лица охотника, добавляет. – Я просто не уверен, не сбился ли со счёта за прошедшие годы одиночества.       «Восемнадцать лет? Да ты же выглядишь с большой натяжкой на шестнадцать», – думает про себя Натан, окинув его скептичным взглядом с головы до ног. – «С другой стороны то, что он совершеннолетний, даже лучше в нашей с ним ситуации».       – А тебе сколько, человечишка? – с едва уловимым любопытством интересуется Дени.       – Двадцать четыре, – отвечает ему, вынырнув из размышлений, и непреклонно смотрит через плечо. – И, пожалуй, на этом вопросов пока достаточно.       Натаниэль отворачивается от него, сосредоточившись на пути и продолжая отгонять от себя все мысли и сомнения, от всего абстрагируясь как только можно. Ему до сих пор любопытно, как зовут этого кроху, Натан уже было собирался спросить, но в последнюю секунду передумал. Подумав, что будет лучше, если он и дальше не будет знать имени своего спутника. Ибо если он узнает его, то сомнения только сильнее начнут одолевать, рискуя окончательно подорвать его план. Пусть ему уже столько дней и хочется узнать оборотня получше, но лучше будет оставить всё как есть. Чем больше он будет узнавать его, тем труднее Натану будет довести план до конца, а отступать уже проделав такой путь, ему пока что не хочется, как бы при этом его не мучили сомнения, заставляя продолжать колебаться.       Даниэль в лёгком наклоне склонил голову к левому плечу, наблюдая и рассматривая охотника. Сегодня тот необычайно задумчив и хмур, почти не бросает на него взглядов, как делал это столько дней их пути. Неужели этого человечишку что-то гложет и не даёт покоя? Дени едва слышно фыркает, выпятив свои пухлые губы и прищурив глаза, переводя взгляд на дорогу. Состояние раздражающего его человека не должно его никаким образом волновать, у дракона своих забот и мыслей в достатке, одна из которых особенно его волнует. Охотник продолжает странно влиять на него и вызывать эти непонятные чувства с ощущениями внутри его хрупкого безобразного тела. Как эта его внешность может вообще настолько нравиться этому мужчине, что он даже милости Богов просит? Дени не видит в этой ипостаси ничего красивого, это тело только всячески утомляет и раздражает его. Так почему и чем оно нравится охотнику? И почему ему каждый раз так приятно, когда тот называет его прелестным и прекрасным, что хочется улыбаться? Да и что это за ощущения в животе, что появляются в такие минуты? Даниэлю нет покоя с того момента, как он впервые ощутил всё это, вызывающее в нём любопытство и страх с опасением.       Их обоих сегодня особенно сильно изводят мысли, заставляя размышлять и большую часть времени молча украдкой бросать друг на друга взгляды. Они не перестают перебывать в своих мыслях ни во время привалов, проходящих почти незаметно для них, ни за время трапез. Они оба с запозданием понимают, что в лесу начинает темнеть, ухудшая видимость и без того не слишком лёгкого пути. Дени первым отгоняет от себя в конец замучившие его мысли, бросив взгляд на человека, всё ещё перебывающего в своих размышлениях, и удивляясь тому, как тот не врезается в деревья. Тощие колени подгибаются, а ноги чуть дрожат и болят, вчерашний долгий путь снова дал о себе знать. Стопы ноют и появляется нестерпимое желание лечь. Натан останавливается и готовится на ночлег раньше, чем Дан успел сказать ему об этом. Он снова привязывает его к себе, вызвав у мальчика недовольство, и засопел ему в затылок на минуту раньше самого дракона.