Две калоши, или Томский полицмейстер

Через час полиция уже выламывала двери в квартиру г-на Красноперова. Нашли его в невменяемом состоянии; рядом валялась жестяная коробочка из-под ягодного монпансье, заполненная бурой массой. Очнувшись спустя некоторое время в тюремном госпитале, он не сразу понял, где он и куда попал. Но уже через пару дней на допросе он не проявлял и сотой доли того снисходительно-покровительственного высокомерия, которое так неприятно покоробило Штольмана вначале: это был совсем другой человек. - Ну что, расскажите, как и почему убили Ксению Лютич, -предложил Штольман. - Я все расскажу, - хрипло отвечал арестованный, - только дайте мне опия, или я просто сейчас умру. - Врач даст вам, но не сейчас. Сначала вы ответите на все мои вопросы. Вам трудно говорить? Ну тогда я сам расскажу, а вы поправьте, если что не так… У вас безденежье. Достать опий непросто. Тем более, сейчас весна и перебои с товаром у курьеров, которые тащат его через сибирское бездорожье, а значит, он и дороже… Я видел вашу квартиру: голые стены; вероятно, вы уже вынесли из дома все и продали, чтобы купить эту отраву. Так? - Да, - простонал Красноперов, - скорее, прошу вас… - Вы единственный не спали в ту ночь, вам было плохо. Через занавес, отделяющий арку от комнаты, вы слышали, как в прихожей шепчутся Ксения и ее приятель, вы слышали такие слова, как марафет, опий… да? Красноперов кивнул. - Она зашла, взяла бутылку вина в буфете, унесла в прихожую, чтобы не шуметь в комнате; устроилась на комоде и начала разводить в мадере опий… я сквозь щель в занавесе видел все. И я понял, что это мое спасение… - Убить и отнять? - А что бы вы делали на моем месте? Все просто: или она, или я, а мне жить хотелось. Да, именно: придушил, сорвал с ее пояса сумку… То есть, сначала я просто хотел ее открыть, не снимая с пояса, но сумка не хотела открываться, а я в темноте на полу не видел, где там у нее застежка… - А затем вы поднесли сумочку к свече и, копаясь с застежкой, отлично рассмотрели ее, в том числе вышивку; черным бисером на черном бархате был вышит череп… Я не сразу понял, признаться, смысл ваших слов, сказанных еще в первый раз, про дурацкую вышивку на сумочке! Мне бы следовало еще тогда присмотреться к этой вышивке и понять, что вечером, да еще на расстоянии, да еще при свете единственно свечей, рассмотреть эту вышивку издалека невозможно, особенно если не приглядываться. А вы по вашему признанию, были с ней незнакомы, и, следовательно, не имели возможности рассмотреть сумочку вблизи… - Да, все было именно так, - он облизнул губы, - Я подпишу протокол. Только скорее… - А ваши бурные фантазии, по поводу мотивов убийства, которые якобы были у других посетителей кабаре в то утро… - Да, я хотел отвести подозрение от себя. Протокол, ну же!... и опия, скорее…. Яков Платоныч печально смотрел, как его подследственный торопливо подписывает протокол, и сухо бросил: - Уведите его в лазарет, и скажите врачу, чтобы позаботился о нем…