Гибельный

Дошли. Скоро со мной будет покончено. От этой мысли было бы даже спокойно… но зачем им ещё и А-Цин? Она же никогда никого не убивала, это всё я! Наверное, будут держать под замком на случай, если кому-нибудь понадобится лекарь. Как жалко её… от этого больно в середине груди, между рёбрами и хребтом – там, где живёт душа, которую вернул мне Мастер Вэй. Милосердные боги, пожалуйста, сделайте так, чтобы сестра хотя бы не видела мою окончательную гибель! Вот и стража Башни Кои. Сколько их… как будто мы пришли не вдвоём, а целым отрядом. Мечи с лязгом вылетают из ножен. Пора прощаться. Сестра сжимает мою руку, рукавом смахивает слёзы. – Удачного перерождения, братик. Всё будет хорошо… …и тут я слышу флейту. Чужую дицзы. И мелодия чуждая, жутковатая, кто-то высвистывает ноты грубо, точно вколачивает гвозди прямо мне в виски. Нет, ничего уже не будет хорошо… А-Цин тоже это слышит. На лице у неё ужас, она шепчет помертвевшими губами: – Нет… НЕТ!!! – голос срывается на крик. – А-НИН, ЗАТКНИ УШИ!!! Я слушаюсь, но это не помогает. Мерзкие звуки проникают прямо в мозг, множатся там, как комары в болоте, высасывают мою живую волю, не оставляя ничего кроме чёрной злобы и ярости неупокоенного мертвеца. Их пламя пожирает всё вокруг, начиная с меня самого. Последняя мысль – о том, что так уже было недавно, на тропе Цюнци… и мир пропадает за багровой пеленой… …а потом возвращается, чтобы стать бесконечной пыткой. Кровь повсюду. Она течёт по ступеням, расплывается на золоте одежд Ланьлин Цзинь, белизне Гусу Лань, тёмной зелени Цинхэ Не. Но больше всего её на моих руках. Изломанные, изуродованные тела разбросаны далеко вокруг… Больно… как же больно! Гораздо легче было умереть самому. Да, мучили меня долго, и смерть пришла не сразу, но если бы можно было выбирать, я бы умер вот так же ещё хоть сотню раз, лишь бы не пришлось отнимать ничьи жизни! Где А-Цин? Неужели я и её убил? Нет, она лежит рядом без сознания. Я падаю на колени, закрываю голову руками. – Уничтожьте меня… П-прошу… Только скорее… Что-то свистит в воздухе, позвякивая, всё ближе и ближе. Зачарованные цепи. Мгновение – и я обмотан ими весь, как шелковичный червь в коконе. Сестре сковывают руки и ноги. Откуда-то сверху доносится властный, полный высокомерия голос: – Мы не станем поганить вашим прахом башню Золотого Карпа. Могильные курганы в Илине подходят для этого гораздо лучше. Вас обоих доставят туда сегодня же и сожгут. Обоих? Только не это… – НЕТ!!! А-ЦИН!!! Сестра не слышит. Я пытаюсь разорвать цепи – и не могу. Даже моей силы тут не хватает… Обратный путь сквозь туман нечеловеческой боли помнится смутно. Четверо заклинателей – двое из Цзиней, двое из Молин Су – волокут меня в половине ли над землёй, взявшись за концы цепей. А-Цин с поникшей головой стоит на мече позади Цзинь Цзысюня. Ветер отбросил выбившиеся пряди ей на лицо, она их не убирает… Вот и граница Курганов, где злосчастная тропа Цюнци теряется у ног каменных Стражей. К ним-то нас и привязывают, сварив звенья цепей огненным заклятием. Сестру мне больше не увидеть – даже лоб захлестнула цепь, не дающая повернуть голову. Я ловлю на себе взгляды тех, кто собрался поглазеть на нашу казнь. В них страх, гнев, торжество, злость, праздное любопытство… Народу хватает – главы и адепты ордена Цзинь и подвластных ему кланов Яо, Молин Су, Оуян. Ближе всех двое: владыка Башни Кои и какой-то заклинатель в обычной одежде. Я никогда прежде не видел ни его самого, ни меч в тёмных с серебром ножнах с надписью "Бедоносец", но этот парень смотрит на меня в упор чуть ли не облизываясь, как будто я конфета… вот он тянется к уху Цзинь Гуаншаня, и я слышу жадный шёпот: – Глава, прошу, отдайте его мне! Я с ним справлюсь, он нам ещё пригодится! – Уймись, Сюэ Ян! – сердито шипит тот. – О чём ты говоришь? С ним не сумел справиться сам Старейшина Илин, куда уж тебе! Он просто убьёт нас всех, ты и меч вытащить не успеешь. Нет уж, ради нашей же безопасности Призрачный Генерал должен быть обращён в пепел, и как можно скорее! Тот, кого назвали Сюэ Яном, вздыхает, капризно кривит губы и скрывается в отдалении. Цзинь Гуаншань обводит всех самодовольным взглядом, откашливается и торжественно провозглашает: – За неисчислимое зло, причинённое орденом Цишань Вэнь всем орденам и кланам заклинателей, последние предводители этого ордена – лютый мертвец Вэнь Нин, печально известный как Призрачный Генерал, и его сестра Вэнь Цин будут обращены в пепел и развеяны по ветру в Безночном Городе! Мы не Цишань, а Дафань Вэни, мысленно поправляю я уже в который раз за эти годы… но кого из них это хоть когда-нибудь волновало? – Друзья мои! – продолжает вещать Гуаншань. – Недалёк тот час, когда мы устремимся в победоносный поход на гору Луаньцзан и одним могучим ударом покончим со всеми ненавистными Вэнями, которые там ещё остались! А потом поймаем нечестивого Старейшину Илин и сделаем с ним то же самое, что и с этими! Значит, всё было напрасно! Зачем, ну зачем мы им поверили? Они не знают стыда, никогда не знали, и всё равно перебьют всех наших до единого. И бабушку… И маленького А-Юаня… И Мастера Вэя, который лежит сейчас в пещере Фумо – обездвиженный, с иглой в шее… Я снова рвусь из цепей, напрягая все силы, но тщетно. Цзинь Гуаншань взмахивает веером. Вперёд выходят двое мужчин в неприметной одежде, и я понимаю, что это палачи. Всё. Наконец-то я перестану убивать всех подряд по неизвестно чьему приказу. А вот за сестру они ответят мне даже развеянному прахом. Только бы обернуться злобным призраком! Надеюсь, у лютого мертвеца это легко получится. – Прощай, А-Цин. Слышишь меня, сестрёнка? Удачного перерождения! Мужчины направляют на нас правые руки, сжатые в кулаки, и всё тонет в раскалённых добела языках огня… …почему я до сих пор осознаю происходящее? Телесная боль мне давно уже недоступна, а душа… ничего, подожду. Вряд ли меня хватит надолго. Но первой не выдерживает бешеного жара цепь, которой привязана к камню моя голова – и я успеваю увидеть А-Цин. Она смотрит прямо на меня… какое счастливое у неё лицо! Через миг оно скрывается в ревущем пламени... а ещё недавно я думал, что душа уже не может болеть сильнее! Милосердные боги, почему мне до сих пор нет упокоения? Там, перед стеной огня, люди (да люди ли это?) спокойно наблюдают, как горит заживо мой родной человек – не злодей и не убийца, а прекрасная дева, целитель с золотыми руками и самым добрым сердцем в мире… и при этом радуются, улыбаются! А потом пойдут убивать остальных моих родичей, лекарей и крестьян – безвинных, измученных и безоружных. Только за то, что те носят фамилию Вэнь… Нет! Я должен сделать так, чтобы никто из живых чудовищ не взошёл на Луаньцзан. Я перебью палачей и их приспешников сам, по своей воле, без всякой флейты и мертвецкой ярости. Вот почему А-Цин так радовалась за миг до смерти – она успела понять, что меня не берёт даже пламя. Огонь лишь освободил моё тело: стоит только двинуться посильнее – и расплавленные цепи распадаются на куски. Дождись меня, Вэй Ин! Дафань Вэни выживут. Я иду.