Зов крови

Пак буквально взлетает вверх по лестнице в несколько шагов, без каких-либо объяснений втаскивая Сокджина в свою квартиру, захлопывая за ними дверь. Только после этого он, наконец, выдыхает и отпускает себя. Как по команде все мышцы в его теле расслабляются, и он оседает на ближайший стул, опуская голову на руки, упирающиеся в колени. Грудь тяжело вздымается, и Ким не смеет прерывать ушедшего в размышления друга. Только аккуратно вешает куртку на спинку стула, непроизвольно закусывая губу. Но как только тянется к кухонной двери, охрипший от долгого молчания голос разрезает звенящую вокруг них тишину. — Сокджин. — Чимин смотрит исподлобья, сквозь слегка прикрывающие глаза темные волосы, языком проводит по нижней губе, медлит. — Нет, забудь. Давай сегодня закажем пиццы и посмотрим «Властелина колец»? — Что это было? — выдыхает Джин, прикрывая глаза и опускаясь на колени перед Паком. Он заглядывает в его опущенное лицо. Недомолвки начали порядком утомлять, но он старается быть понимающим соседом. Чимин всегда поддерживал, был терпелив, и сейчас Сокджин хочет отплатить ему той же монетой. — На самом деле, ничего такого, о чем тебе следовало бы переживать.

***

После того вечера настроение Пака медленно но верно поднималось с нижней отметки до прежнего уровня. Он снова громко разговаривал, много шутил и не оставлял Сокджина в покое ни на одну минуту. Джин думал, что это его способ пережить неприятные эмоции после встречи с теми двумя. Он был не против стать в кои-то веки опорой, такой же, какой для него являлся Чимин последние несколько лет. Познакомились они в год, когда Сокджин переехал от родителей и начал самостоятельную жизнь. Поначалу нелюдимый и угрюмый на вид сосед не вызывал доверия, но, по совету какой-то улыбчивой блогерши, Ким решил начать новую жизнь с попытки наладить связь с ближайшим кругом общения. Скорее всего, девушка имела в виду семью и друзей, но ни того, ни другого у Джина к этому времени не осталось. Потому он и решил, что может попробовать наладить контакт с теми, кто находится буквально ближе всех к нему. Целый вечер корячился над тыквенным пирогом, даже специально купил милые формочки в виде кошачьих мордочек для печенья. Сколько крови пота и слез было пролито в тот день!.. Но дело оказалось сделано, и удивленное лицо Пака того стоило. После был ответный жест в виде шоколадного торта. Слово за слово и вот — они вместе ходят за продуктами, делятся жизненными советами и забавными историями. Ну и, конечно, собираются в тот самый клуб на окраине… — Ты в этом собрался идти? Чимин брезгливо поморщился, только завидев синий шерстяной свитер с, по словам Пака, «детсадовским принтом дельфина». — Там холодно. — Хо-хо, — весело фыркнул Чимин, округлил глаза и поиграл бровям. — Там-то как раз холодно и не будет. Сними это, одно присутствие этой вещи понижает сексуальность всей комнаты. Джин лишь закатил глаза, но спорить не стал. Это все равно было бесполезно. Он стянул слегка щекочущую ткань, сразу же покрываясь мурашкам от обдавшего тело холода. — Это у тебя откуда?.. — голос соседа стал тише. Сокджин поймал чужой недоуменный и напряженный взгляд. Он обеспокоенно оглядел свое худощавое тело, не понимая, о чем спрашивает Пак, натыкаясь на едва кровоточащую ссадину на талии. — Видимо об ручку зацепился — ничего страшного. Чимин, шумно выдохнув, сглотнул и отвернулся к своему шкафу. В комнате повисло неловкое молчание. — Заклей ее, а то… — он недоговорил, только помотал головой и снова выпрямил спину. — Примерь это. Парень придирчиво оглядел розовую шелковую рубашку и кинул ее в руки Сокджина. — Не думаю, что мне такое подойдет… Ткань в руках ощущалась до безумия мягко, а цвет был вполне приятным. Но проблема была в том, что подобное Сокджин не носил. — Надень… — измученно сказал Чимин, закатив глаза и плюхнулся на кровать. Его кожаные брюки забавно скрипнули, когда он закинул одну ногу на другую. Рубашка на Сокджине и, правда, выглядела более чем сносно. Талия красиво подчеркивалась поясом, и Ким потянулся было развязать его, но решил, что один раз в жизни побыть сексуальным он может. — Теперь я жалею, что отдал ее тебе, — одобряюще кивнул Чимин. — Кого я буду кадрить, если все взгляды сегодня будут прикованы к тебе?

***

Ярко-розовые неоновые вспышки слепили глаза. Сокджина, кажется, даже начало подташнивать от мельтешащих огней прожектора, сменяющихся лазерным светопреставлением с почти с космической скоростью. Чимин тащил его сквозь толпу, крепко сжимая ладонь в своей, протискивался сквозь потные и разгоряченные тела, что-то орал Джину, пытаясь перекричать бьющую по перепонкам музыку. Его друзья должны были собраться у бара, и Ким надеялся, что там они и останутся до самого конца их трипа. Когда соглашался на эту авантюру, он не думал о том, что в клубах так громко и душно, а самое главное не думал, что его может укачать. Парни из группы Пака оказались дружелюбными и веселыми ребятами, совсем не похожими на тех двух парней из парка. Девушки собрались в небольшую кучку на танцполе, поэтому познакомиться и с ними возможности не представилось. Джексон — улыбчивый высокий красавчик — кокетливо строил глазки симпатичной блондинке у барной стойки, видимо уже немного поддатый. Самый высокий в их группе и по совместительству самый младший, бурно что-то обсуждал с другой парочкой ребят из Чиминовой тусовки. Сокджин и не заметил, как влился во всё это: перекрикивал музыку наравне с Чимином, смеялся с чужих шуток и произносил пафосные, но дурашливые тосты. Атмосфера веселья, висящая в воздухе, в какой-то момент захватила и Кима. Выпив очередной стакан какого-то приторно сладкого коктейля, Джин пихнул Чимина в плечо и кивнул в сторону танцпола, приглашая оторваться где-нибудь поближе к диджею. Но Пак лишь виновато улыбнулся и кивнул в сторону ВИП-столика, за которым все тот же Джексон налегал на очередной стакан виски, одинокий и опечаленный. Оставить приятеля в таком состоянии он просто не мог. Ну, ничего страшного. Сокджин только пожал плечами и жестом указал, что отойдет ненадолго потанцевать. Чимин широко улыбнулся, кивнув, поднял в воздух бокал газировки и направился в сторону того самого ВИП-столика. Проталкиваться сквозь извивающуюся толпу — задача не из легких. Ситуацию усугубляло легкое головокружение из-за алкоголя, но это все ни в коем случае не могло испортить настроение. Раззадоренный общением и стоящим в воздухе запахом секса, он будто специально прижимался к танцующим телам ближе, ощущал их жар собственной кожей, вдыхал запах алкоголя и сигарет полной грудью и неосознанно двигался в такт с толпой. Женские и мужские руки гуляли по его телу, ведомые энергичной мелодией, и Сокджин не отставал, старался прикоснуться в ответ, влиться в этот поток. Уверенно и плавно двигал бедрами, покачивался из стороны в сторону, запрокидывая голову назад, открывая вид на грациозную сильную шею. В какой-то момент его ритмичные плавные покачивания слились с такими же, но более резкими движениями, пристроившегося к нему сзади парня. Большие ладони поползли по бокам выше, оглаживая талию. Джин растянул губы в улыбке и откинулся, прижимаясь к крепкой груди, запрокидывая руки и, проходясь ими по напряженным мышцам. — Не думал, что ты так соскучился, — немного охрипший шепот в самую шею заставил весь воздух одним рывком покинуть легкие Сокджина. Он застыл не в силах сделать хоть что-то, глаза лихорадочно забегали по залу в поисках единственного, кто мог бы спасти его. Чужие руки продолжали оглаживать бока, и только когда Ким почувствовал холод железных перстней на пояснице — все сомнения испарились. Это был он. Джун тихо мычал мотив неожиданно медленной для такого места песни. Видимо, Джин упустил момент, когда в зале объявили медленный танец. Он прижимался бедрами и возвышался над сжавшимся от страха Сокджином, казалось, почти на голову. — Мне нравится, когда ты молчишь. Такое поведение бы пару месяцев назад, да? — Что ты тут делаешь? — Наконец смог выдавить из себя хоть что-то Джин. Голос его прозвучал надломлено, и Намджун это, скорее всего, заметил: — Мне теперь отдохнуть в клубе нельзя? Одним резким рывком он развернул охнувшего от неожиданности Кима к себе лицом. Музыка снова бьет по ушам, огни мерцают, освещая хищный оскал мучителя Сокджина. Последнее, чего Джин хотел — это встреться с Джуном. Сейчас же он не просто встретился с ним, он прижат к его большому телу толпой двигающихся в танце людей. Тот как ни в чем ни бывало прикрывает глаза, движется с толпой, скользит ладонями по телу Джина. Становится так мерзко, что голова начинает кружиться. Намджун выглядит как победитель, как хозяин ситуации, и Джин глубоко в себе давит желание разреветься. Чимин не может защищать его вечно. Он должен сделать хоть что-то для своего спокойствия сам. Собравшись, Джин грубо отпихивает наглые руки от себя, не смея отвести нахмуренный сердитый взгляд от искрящихся вызовом глаз Джуна. Тот еще шире улыбается, но руки вернуть на место не пытается, только наклоняется и шепчет на ухо: — Еще одна такая выходка, и я разозлюсь. — Ну, давай, попробуй… — шипит ему в лицо Сокджин и крепче сжимает трясущиеся от накрывающей паники ладони. Попытка развернуться и унестись подальше от этого места, заглушить бешено бьющееся в страхе перед воспоминаниями сердце — проваливается. Грубая хватка останавливает его, притягивает рывком ближе. В следующую секунду он только и может, что в панике пытаться вырываться из тянущей его за собой руки. Джун резко дергает его на себя, расталкивая возмущающихся людей. Джин, напугано всматриваясь в посетителей клуба, пытается отыскать хотя бы одного знакомого или же небезразличного во всем этом смешении тел. Но будто назло, все взгляды сейчас направлены куда-то в центр танцпола. Веселые девичьи визги смешиваются с битами, и Сокджин понимает, что это — конец. Его никто не услышит, и уж точно никто не осмелится подойти и встать на его защиту. Намджун выглядел устрашающе в своем испепеляющем раздражении. Чего таить, Джин и сам не стал бы рисковать своей шкурой, если увидел бы подобную сцену и ее зачинщика. Ноги подкашиваются от накатившей паники, когда младший одним толчком выталкивает его на задний двор. Ким не до конца осознавал своё положение, ровно до того момента, пока не очутился на мокром от утреннего дождя асфальте: стертое о камни колено саднило (джинса, понятное дело, была порвана в клочья), а дрожащие пальцы отчаянно пытались найти точку опоры. Охваченный страхом, он плотнее сжал губы, зажмурился, ниже опуская голову и закрывая лицо волосами. Если честно, Ким никогда не думал, что окажется в подобной ситуации. Снова. — Очень жаль, что мне приходится поступать с тобой вот так. Если бы ты позволил, я бы был нежнее. Намджун шаркнул ботинком и резко опустился на корточки прямо у самого Джинова лица. Пальцами подцепил подбородок, заставляя совершенно несопротивляющегося парня поднять голову. Сокджину стало тошно от себя. Вместо того, чтобы бороться, позвать на помощь, да, черт возьми, сделать хоть что-то, он как будто уже принял свою участь. Как же это жалко. — Так и будешь молчать? — немного разочарованно прохрипел Намджун. — Да ладно тебе. Покричи что ли, для приличия. Тебе что, совсем не страшно? Страшно. Настолько, что язык, кажется, онемел. Он чертов трус. В голове всплыл образ Пака, который, скорее всего, уже должен был заметить его пропажу, а вместе с ним ее заметили еще пара-тройка человек. Джин поглубже втянул морозный воздух, насильно вытаскивая себя из затягивающей пучины отчаяния. Возможно, ему удастся отвлечь Намджуна и дождаться, когда кто-нибудь из знакомых выйдет покурить, или Чимин кинется на его поиски… С напускной брезгливостью дергается от таких мерзких для него прикосновений. — Я боюсь лишь того, что рано или поздно ты подавишься своим эго. — Как мы заговорили. — Парень прикрывает растянувшиеся в улыбке губы, Джин сглатывает, когда на секунду перед глазами мелькают острые клыки. — Знаешь, а ведь я правда что-то чувствую к тебе… Даже не знаю, из-за твоего проклятья это или все-таки из-за этого глупого бахвальства. Но одно я знаю точно, делить тебя с кем-то — преступление. А мои предки, придумывающие дурацкие правила, просто никогда не встречали таких, как ты. — Он замолчал, вглядываясь в ошарашенно непонимающее лицо напротив. — Ну, думаю, если о нашем свидании никто не узнает, то, технически я чист перед законом, да? -Проклятье, законы? — Ким напускно весело фыркает и кидает быстрый взгляд на большую железную дверь заднего выхода. Скрывать нарастающую с каждой секундой панику становится все сложнее. — Ты точно сбрендил… — Да, потерял голову из-за тебя, ведьма. — Он саркастично протянул гласные и закатил глаза. — Сейчас ты смахиваешь на какого-нибудь сумасшедшего злодея из комиксов. — А ты у нас — я так полагаю — дама в беде, — тихонько захохотал Намджун. Он долго всматривался в суровый взгляд, с каждой секундой растягивая ухмылку все шире. — Я знаю, чего ты добиваешься. Уж поверь мне, мы с тобой закончим прежде, чем твой ручной кровосос поймет, что что-то не так. Джин недоумённо похлопал глазами. Это на него так влияет холодный осенний воздух или он, и правда, не в силах уловить смысл Намджуновых слов. — Что ты несешь? — Так ты не знаешь? — удивился Джун, округлив глаза. Мягким движением он огладил тонкую лодыжку, дернувшегося от прикосновений Джина. — Тогда это не так интересно. Длинные пальцы впиваются, острыми как бритва когтями в золотую кожу. Резкая боль пронзает все тело Кима. Он стонет, дергаясь в сторону, но ощущает еще более болезненный удар под дых. Слезы встают в глазах, а пульсирующая невыносимая боль затмивает жалкие попытки взять себя в руки. Ему кажется, что во рту появился мерзкий, отдающий железом, вкус крови. Намджун тяжело вздохнул и всё-таки поднялся на ноги. Сокджин уже было подумал, что сейчас это все закончится, но внезапный грубый пинок, выбил последний воздух из измученного и обессиленного парня. Тяжелый ботинок придавил кровоточащую и пульсирующую от боли лодыжку. Младший никуда не спешил. Он смаковал каждый вскрик, вырывающийся при слабом нажатии на ногу. — Давай уже с этим покончим. Мне самому невыносимо смотреть на твои страдания, поверь мне, но я уже так долго не был на охоте, особенно, за такими как ты. Слова пролетали мимо ушей, кровь пульсировала в висках, обкусанные до ран губы дрожали, а попытки отползти назад грозили стать последними перед смертью от болевого шока. Любая надежда, теплившаяся еще хоть где-то внутри, растворилась в плаче и всхлипах. «Неужели это конец?» — Прошу, не делай этого, — выдавил из себя Джин, едва узнавая в этом надломленном охрипшем голосе свой. Он отчаянно хватается за жизнь: трясущиеся ладони скользят по темным брюкам Джуна, цепляются окровавленными пальцами, тянут на себя. Но тот лишь тяжело выдыхает и позволяет человеку немного привстать. — Скажи спасибо, что это я. Резкая пощечина обжигает кожу, и Джин снова падает, оцарапывая ладони о мокрый асфальт. Джун наклоняется к нему: — Если бы тебя нашла какая-нибудь не здешняя стая, ты молил бы о смерти. Я же подарю тебе ее быстро и безболезненно. Последнее, что он помнит это ощущение крепкой хватки на собственном горле и сосредоточенный нахмуренный взгляд. Он кряхтит, царапает кожу на Джуновых запястьях в тщетных попытках освободиться — прямо как тем холодным вечером в его квартире. Всё повторяется, за исключением лишь того, что сегодня к нему на помощь, похоже, никто не придет. Вспышками возвращающееся сознание подкидывает образ оскалившегося человеческого лица, вытягивающегося в омерзительную волчью морду, и Сокджину кажется, что это бес из адского пекла. Оглушительный вой звоном отдается в ушах. Ким морщится, снова теряясь в себе. Но, в одно мгновение хватка с горла пропадает, он кашляет, тянется растереть липкую жидкость, стекающую по его губе. Кажется, что его кто-то отчаянно зовет, даже будто чувствуются знакомые прикосновения: такие мягкие и осторожные — они вытирают влагу со щек и оглаживают шею. Сосредоточить взгляд на нависающем над ним силуэте не получается — все плывет. Похоже, в какой-то момент он всё-таки приложился головой. В ушах звенит дрожащий обеспокоенный голос Чимина. Парень над ним что-то гневно кричит в сторону, ни на секунду не выпуская Сокджинову руку из хватки. Он старается сжать ее в ответ и видит, как перепугано поворачивает на него голову человек, как к нему подбегает еще один. Джин прикрывает уставшие глаза лишь на секунду и снова теряется. Следующая вспышка случается, когда перед его прикрытыми глазами проносится слепящий свет уличных фонарей. Он морщится и лишь на секунду разлепляет глаза, а в своем бреду, кажется, видит знакомое лицо. Пирсинг блестит, отражая свет фонарей, сосредоточенные глаза в панике бегают по сторонам, а ощущение сжимающих его рук приносит умиротворение. Ветер треплет его прилипающие ко лбу волосы. Боль почти не ощущается. Он начинает проваливаться в вязкую темноту снова.