Зов крови

Сокджину мерещатся танцующие огни, разлетающиеся фейерверками в темноте, пляшущие силуэты и мелодичные завывающие звуки, всплывающие из глубины подсознания. Хочется провалиться в эту вакханалию еще глубже, запечатлеть сияние в памяти, но он чувствует ползущие по рукам мурашки и слышит, как стучат его зубы. Открывать глаза совсем не хочется, но он делает над собой усилие. Легко вздымающиеся потрепанные шторы колышутся от резких порывов ночного ветра, рамы окон скрипят и слегка пошатываются, будто вот-вот вывалятся наружу. Грязный потрескавшийся бетон на стенах выступает светлыми пятнами на фоне ободранных в некоторых местах безвкусных зеленых обоев. От всего этого места веет пустотой и одиночеством. На душе оседает неприятное — такое же, как и это место — холодное чувство. — Долго же ты дрых, — раздается из-за спины громом среди всей этой замогильной тишины. Сокджин жмурится, когда звенящий в ушах звук перемешивается с его мыслями. У Чонгука, похоже, вошло в привычку начинать с ним диалог таким образом. — Что ты тут делаешь? Нет, подожди… — Он трет гудящие виски и, наконец, приподнимается с колючего, облезшего дивана. — Во-первых, что тут делаю я? Темная макушка в мгновение появляется перед его глазами. Парень смотрит на него сверху вниз, навалившись всем весом и опираясь руками о спинку дивана. С интересом изучая чужое лицо, взгляд карих глаз замирает, когда Сокджин ловит его своим. — А ты бы предпочел, чтобы я бросил тебя на улице? «А это разве не она?» Язвительный комментарий почти срывается с губ, но Ким лишь тяжело выдыхает и отводит взгляд первым. Ему почему-то в тот раз запомнились глаза цвета янтаря. Сейчас же — горячий шоколад. Видимо померещилось… — Почему не в больницу? — задает он наконец начавший беспокоить его вопрос. — Тэхен сказал, что это опасно. — Ты всегда слушаешь, что тебе говорит Тэхен? — раздраженно шипит Джин, когда в попытке двинуть повреждённой конечностью обеспечивает себя новой порцией пульсирующей боли (помощь врачей ему бы сейчас не помешала). — Большой мальчик уже вроде. Чонгук будто пропускает это замечание мимо ушей. Хмурится и в одно движение перепрыгивает через спинку дивана, оказываясь в нескольких сантиметрах от Кима. Бесстыдно разглядывает его, обессилевшего, не способного даже встать самостоятельно. В какой-то момент Сокджин даже думает, что вот сейчас Чон нахально улыбнется, совсем как в их первую встречу, и посмеется над его беспомощностью. Но тот лишь сильнее хмурится, опускает голову и аккуратно касается немного посиневшей и опухшей лодыжки, и неожиданно будто сам себя пугаясь, отдергивает руку. — Насколько это больно? — спрашивает невпопад. Сокджин теряется. Сейчас перед ним сидит будто совсем другой человек. Или это первое впечатление настолько обманчиво? — Ты что, ногу никогда не ломал? — Не помню, какого это… — почти шепотом. В голосе столько отчаяния, ничем не скрываемой боли — Чонгук словно сам ощущает её. Сейчас перед ним сидит не самоуверенный нахал, а обыкновенный мальчишка. — Мог бы поблагодарить его, для начала. Входная дверь за спиной со скрипом распахивается, и Сокджин снова дергается на месте. «Это у них привычка такая?» — Я так полагаю — Тэхен? Джин прокашливается и слегка отсаживается от придвинувшегося немного ближе Чонгука. — А я полагаю, два плюс два ты сложить всё-таки смог. — Парень резко наклоняет голову вбок, отчего его слипшиеся сосульками и приставшие к вискам и лбу вьющиеся волосы слегка подпрыгивают. Сокджин бы даже обиделся на подобный комментарий, но вспомнив свои недавние неозвученный мысли, только поджимает губы. Только лишь когда Тэхен делает шаг вглубь комнаты, и его статная высокая фигура освещается светом луны с улицы, Джин видит, чем именно перемазаны его волосы, лицо и одежда. Он нервно сглатывает и сжимает в кулаке порванный край джинсов. Кровавые пятна расплываются на белоснежной накрахмаленной рубашке, а попытки стереть кровь с лица и губ приводят всё в ещё больший беспорядок. Тэхен не смотрит на него, а лишь усерднее трёт испачканные места и гневно шипит, когда понимает, что так просто эти пятна не исчезнут. Даже отсюда Джин видит холодное мерцание колючего взгляда. «Это не нормально», — думает он, когда снова опускает взгляд ниже и видит испещренные царапинами и неглубокими ранами участки кожи, проступающие сквозь прорванную ткань. «Я брежу», — пытается убедить себя Ким, когда Тэхен скалится, обнажая все ещё покрытые кровью… клыки. — Ты не ранен? — выдавливает из себя Тэ, не поднимая взгляда, только одергивает уцелевшие части, когда-то красивой рубашки. Сокджин тушуется. — Не сказал бы, но почему… — Я не с тобой… — кидает быстрый взгляд, и обрывает себя. Тэхен прокашливается и с тяжелым выдохом проходит еще дальше в комнату. — Чонгук, почему ты не перевязал его раны? — Прости, но если бы он очнулся и увидел, как я раздеваю его в попытке помочь, боюсь, на крики сбежалась бы не только стая. — Чонгук весело фыркает и откидывается на спинку дивана. Сокджин ощущает себя пустым местом. Парни дежурно перекидываются фразами. Джин бы подумал, что они и вовсе о нем забыли, если бы затылком не ощущал пристальный взгляд. Чонгук изучал его, рассматривал, но не говорил ни слова. А вот Тэхен, отвернувшись к небольшому покосившемуся столику, с чем-то нервно возился, то и дело тихо шипя под нос. Ким, конечно, был благодарен, что его спасли из той подворотни, но ситуация, в которой он сейчас очутился, не сулила ничего хорошего. Сердце резко ухнуло вниз, когда в голове всплыли невнятные, почти призрачные воспоминания. С ним же был Чимин. Именно он первым прибежал к нему на помощь. — Где Чимин? Его слова прерывают чужой тихий диалог, и давящая тишина снова накрывает их с головой. То, с каким пренебрежением к нему относятся, начинает выводит из себя, и Сокджин дергается встать, вновь позабыв о травме. Всхлипывает, морщится и хватается ладонью за ушибленный бок. Так дело не пойдет… — Он немного отстал, пара оборотней нас разделила, — звук немного хриплого Тэхенова голоса пронзает тишину после небольшого промедления. — Оборотней? — Да. Джин молчит, ждет объяснений, но их не следует. Тэхен только разворачивается и, сгребая со стола все, что он там разложил, в несколько шагов оказывается у дивана. Чонгук, видимо понявший его без слов, поднимается, так легко, будто отпружинивая. — Я могу догнать его, ну, знаешь, помочь, — заводит он протяжным голосом и ерошит волосы. Тату снова мелькает перед глазами. Сокджин наблюдает за этими движениями, завороженный какой-то его особенной юношеской непринужденной красотой. До этого момента он не обращал внимания насколько движения резкие, но, несмотря на почти показушное преувеличение, в каждом изменении его тела читается умиротворенное спокойствие. Само существование Чонгука будто стремилось притянуть все внимание Сокджина. Это настолько сильно поразило, что он даже не заметил, как Чон снова поймал его взгляд на себе. — Ты нужен здесь. Если к нам заявятся эти псы, ты первым их почуешь. И…Чимин, в отличие от тебя, он не побежит за первой сладко пахнущей юбкой. — Тэхен тяжело выдыхает и опускается перед Сокджином на колени, сосредоточенно отмеряя ленту смазанного чем-то бинта. — Сними рубашку. — командует он Джину. Смотрит на него лишь считанные секунды, а потом снова возвращает взгляд к ткани бинта. Сокджин слегка подвисает на его пушистых ресницах, но ровно до тех пор, пока длинные пальцы не дергают ткань его испорченной рубашки слишком грубо. Оцарапывая заостренными ногтями его нежную кожу. — Говоришь так, будто я горю желанием вгрызться в шею первому встречному. Я осознаю серьезность ситуации… — Чонгук цокает, но руку от дверной ручки убирает. Сжимает ладонь в кулак, втягивает носом тяжелый воздух (Сокджин видит, как мелко подрагивают его пальцы, а расширившиеся зрачки неустанно наблюдают на ним), и бросает взгляд в их с Тэхеном сторону. — Ты можешь быть аккуратнее? — шипит и кривит губы. — Только что обозвал меня несдержанным. А теперь… Хочешь, чтобы я завалил его прямо здесь? Если планировал избавиться от ведьмочки, мог просто сказать мне. Серьезно, Тэхен, дышать этим воздухом невыносимо, ты же и сам понимаешь. Проветриться бы мне не по… — Ладно, только замолчи, я пытаюсь сосредоточиться. — грозно рычит Тэхен и растирает пальцами виски. Еще больше хмурится и, вскинув голову, сверлит взглядом такого же раздраженного от грубого тона Чона. Джин сглатывает вязкую слюну и старается еще сильнее вжаться в диван, но чужая ладонь грубо дергает его на себя за исцарапанное бедро. Вообще, Сокджин не уверен, какое именно место на его теле осталось целым. Опускает взгляд вниз на свои ноги. Встревать в разговор этих ненормальных он желанием не горит. Не хочется попасться под горячую руку. Он только сильнее закусывает губу, когда Тэхен возвращает все своё внимание его телу. Чонгук фыркает и выходит наружу, перед этим громко хлопнув дверью. Тэхен молчит, не собираясь говорить вовсе. В какой-то момент забываясь, проводит ладонью по напряженному животу Сокджина, заставляя его слегка выдохнуть от боли. Синяки под рубашкой расцветают уродливыми синими бутонами, и Киму на какое-то мгновение становится стыдно за то, что Тэхен видит его таким: беспомощным, избитым и совершенно потерянным. Парень неожиданно мягко расстегивает мешающуюся ткань и поднимает строгий взгляд, смотрит, словно в самую душу. Подвигается немного ближе, слегка цепляясь пальцами за чужие бедра. У Джина дыхание перехватывает, когда глубокий тихий голос шепчет ему снять мешающую ткань. Он не смеет ему перечить. Все его естество плывет, плавится и молит повиноваться, и Сокджин не в силах сопротивляться этому чувству, аккуратно стягивает порванную ткань с плеч. Дрожит от холода, но только и может, что в ответ смотреть в яркие Тэхеновы глаза, словно завороженный. Ему кажется, что он готов сделать все, о чем его попросит парень. Тэхен ухмыляется и слегка щурится, растягивает губы улыбке. — Не думал, что на тебя подействует. — Шепчет одними губами, но Сокджин слышит каждое слово слишком отчетливо. Только сейчас к нему приходит осознание произошедшего. Он бы никогда в жизни не разделся перед незнакомым человеком так просто. — Что за… — Не успевает договорить, когда Тэхен прерывает его. — Ты слишком тихий, не находишь? Для того, кто чуть не умер этим вечером… Пальцы аккуратно размазывают что-то по отметинам, слегка надавливая. Джин морщится, но продолжает сверлить взглядом неожиданно расслабленного Тэхена. Непривычно видеть улыбку на его вечно недовольном лице. — Ты можешь объяснить мне, что тут происходит? — осторожно обращается он, собравшись с мыслями, а затем немного отодвигается от мягких поглаживающих касаний. — И я мог бы и сам это сделать… — Мы — вампиры. — Тэхен хмурится на самовольное движение и резко дергает Джина за руку на себя. Джина это начинает раздражать. — Я, Чонгук и Чимин тоже. — Вампиры? Те самые, что пьют кровь и блестят на солнце? — саркастично фыркает Ким. — Тот парень, от которого мы тебя спасли — оборотень. Проигнорировав высказывание, Тэхен тянется к отложенному бинту и некоему подобию шины. — Намджун… — поражённо, будто только сейчас вспомнив о нем, дергается Джин. — Что с ним случилось? — Тебя правда это волнует? — Возможно… Тэхен раздраженно выдыхает. Одним легким движением разрывает плотную джинсовую ткань, облегающую ноющую ногу. Джин охает. — Как ты это сделал, черт возьми? — Я вампир. Если захочу — доломаю тебе эту ногу просто посмотрев на нее. — Серьезно? — Нет. Вампиры не могут ломать кости силой мысли, ну, или я не встречал таких способностей пока что… — Прекрати нести чушь, — начинает злиться Джин и нарочно слегка дергает ногой, когда Тэхен аккуратно приподнимает ее, чтобы подложить шину. — Это ты перестань меня злить. Резко дергает стопу. Ким закусывает губу в попытки сдержать стон. — Не хочешь слушать — не слушай. Но прошу, посиди смирно, я пообещал Чимину позаботиться о тебе. Джин долго молчит, наблюдая за ловкими, будто профессиональными движениями. Складывается ощущение, что Тэхен не в первый раз занимается подобным. Он сосредоточенно разглядывает мелкие царапинки на кистях, смотрит выше, хмыкает, что-то отмечая про себя, и потом останавливает взгляд на Сокджиновой шее. Долго рассматривает ее, потом с резким выдохом поднимается на ноги. Джин машинально тянется огладить пострадавший участок: каждое прикосновение отдается не сильной, но ощутимой болью, похожей на покалывания. В этот раз, он уверен, его шея выглядит просто ужасно… И только сейчас на него сваливается осознание тяжести его положения. Весь воздух разом вышибается из легких, когда он понимает — сегодня он снова чуть не умер. На теле нет живого места и, в довершении всего этого, сейчас он замерзает в непонятном месте с сумасшедшими знакомыми своего лучшего друга, утверждающего что он вампир, без какой-либо возможности хоть как-то обезопасить себя из-за этих самых травм… На глаза наворачиваются слезы из-за переизбытка эмоций, а грудь рвет нервный, почти истеричный смех, отдающий болью в каждую клеточку его измученного тела. — Я остался жив… — Смаргивает вставшую в глазах пелену слез. — Это было… Это было ужасно, я думал, что умру. — Ты должен был умереть, но Пак решил доставить нам еще больше неприятностей, чем у нас есть сейчас. — Я видел морду… Собачью… Огромную морду… И клыки. Я слышал вой, — невпопад шепчет Джин, наконец, ощущая в полной мере всю ту панику, что копилась в нем весь вечер. Голова начинает кружиться. — Я думал, что это галлюцинации из-за недостатка кислорода. Но все ощущалось настолько реальным… Тэхен молчит, прислонившись плечом к стене, наблюдает за чужим приступом паники и осознания. Поджимает губы, давая Сокджину справится с этим самому. — А ты… — начинает Ким, зарываясь пальцами в спутанные волосы, и истерически усмехается: — Зашел сюда с вымазанным в крови лицом… Нет, это же просто бред. Такого не бывает. — Он замолкает на какое-то время, невидяще уставившись в темный угол. — А Чимин?.. Если бы с ним было что-то не так, я бы заметил… Ведь правда? Тэхен медленно поворачивается в сторону окна. Лунный свет падает на его сосредоточенное лицо — идеальный профиль, подбородок и густые брови — выхватывая из темноты очертания татуировки. Он думает. Потом с полным серьезности взглядом лишь приподнимает руку, закатывает и так перепачканные рукава и одним легким движением процарапывает глубокие раны, заканчивающиеся на сгибе локтя. Джин бледнеет и прикрывает в панике рот ладонью, готовясь услышать крик боли, но Тэхен всё так же серьезно смотрит на него сверху вниз. Нездорово вязкая, темная — настолько, что кажется будто это не кровь, а смола — кровь стекает вниз по локтю и капает прямо под ноги. За короткое время на полу образовывается небольшая лужа, а через несколько мгновений Тэхен морщится и раны начинают медленно затягиваться. Совсем как в фильмах про бессмертную нечисть. Сокджин ловит воздух ртом и старается дышать глубже, когда приступ неописуемой паники снова накрывает его с головой, а конечности холодеют от животного ужаса. — Раз уж теперь ты веришь, давай я кое-что расскажу…