Зов крови

Было очевидно, что Чонгук оказался там не просто так. Что он не охотился, не прогуливался перед новым днем, не дышал свежим воздухом. И еще много других разных «не». Но также было очевидно и то, что он в очередной раз помог Джину. Старший тяжело вздохнул, когда Чон, невзначай приобняв за талию, приподнял его чуть выше, заставляя крепче встать. Он все ещё нехотя перебирал ногами, шаркая и цепляясь подошвой за швы на кладке тротуара. Жался куда-то в сторону, силясь создать между ними чуть больше расстояния. В воспоминаниях все еще были свежи его собственные слезы и отчаянный вой на Чонгуковом плече… Непроизвольно дернувшись, Джин мотает головой. Нет, он не хочет вспоминать об этом. Ни о незнакомом вампире, ни о собственной слабости, чуть не стоившей ему жизни. Если бы не Чонгук, что бы с ним сейчас было? Парень несмело поднимает взгляд на поддерживающего его за талию вампира. Интересно, Хосок рассказал младшему об их разговоре? Сейчас всплывающий в памяти чужой тяжелый взгляд уже не кажется раздражающим, а его собственные бахвальные речи вызывают лишь прилив стыда. Разве он еще с Намджуном не понял, что бессилен? Вжимает голову в плечи, надеется, что Чонгук не видит этого угрюмого выражения на его лице. Только вот Чонгуку кажется было не до его самоистязаний. Он был занят тихим рассматриванием отдаленной части улицы. Задумчиво шагал сбоку, то и дело сбавляя темп, когда Сокджин запинался о свои же ноги. Джин был благодарен за это. Собственные конечности будто весили тонну. Мелкая дрожь все ещё прошибала всё тело, когда они проходили по более темным участкам улицы. Кажется, Чонгук хотел заглушить его запах запахом грязной подворотни, иначе Ким не видел причин так резко менять вектор движения. Чон молчал, Джин — тоже. В этом молчании они провели оставшийся путь. И лишь завидев знакомую облицовку собственного дома, Ким смог облегченно выдохнуть, слегка ускоряя шаг. Казалось, стоило ему зайти внутрь, и он снова станет сильным, снова окажется в безопасности. Останавливается, задержав руку у подъездной двери. В безопасности? Оборачивается, оглядывает задержавшегося у ограды парня. Чонгук переминался с ноги на ногу, так и не проронив ни слова, взгляд отводил и беспокойно перебирал руками, то и дело приглаживая растрепанные волосы. — Чонгук. Парень вскинул взгляд, словно только и ждал, когда человек, наконец, окликнет его. Джин непроизвольно усмехнулся, нежно растягивая губы в улыбке. Младший будто прибившийся к нему щенок, только хвостом не виляет. — Я хотел сказать… — попытался продолжить он. — Не за что. — Чон жмет плечами, стараясь казаться непринужденным, но Сокджин видит, как он нервно ковыряет носком грязных берцев разбитый асфальт. — Это было, странно — чувствовать такие сильные эмоции во время тренировки… Сразу понял, что что-то случилось. Я пытался успокоиться сначала, думал, вдруг ты просто споткнулся или таракана увидел на своей этой подработке, но когда все стало хуже… Джин тяжело выдохнул, разворачиваясь и слегка придерживаясь за стену. Воспоминания снова лезли в голову. — А тот парень? Он же… — Я разберусь… — Неужели у вас можно так просто убивать? — Джина не съедала ненависть или страх. Он не чувствовал жалости к тому, кто не чувствовал ее к нему. Единственное, что его беспокоило — Чонгук. Пострадает ли он из-за этого? Киму хотелось верить, что — нет. Чонгук был не виноват в своем стремлении помочь. Если кого-то и следовало наказать, то только этого неизвестного вампира. Одна мысль, что Чон может пострадать из-за сложившейся ситуации вызывала в нем бурю противоречивых эмоций. С одной стороны — непринятие того, что этот парень мог так легко перегрызть кому-то глотку, а с другой — безграничная благодарность за спасение. — Он одиночка, — как-то чересчур печально усмехнулся Чон. — Такие как он никому не нужны, так же, как и им не нужен никто. Если бы был частью клана, не стал бы нарушать законы. Возможно тебе кажется, что вампиры беспринципны… — Он вскинул взгляд, все-таки решившись сократить между ними дистанцию. — Но единственно одинаково для всех нас — главенство закона. Юнги следит за этим… Джин сжал челюсть, резко ощутив бегущий по спине холодок. Фантомное эхо донесло голос рыжеволосого: «Я ведьма главы Сеульского клана» Решение молчать об их разговоре с Хосоком возникло спонтанно. Отчего-то он чувствовал благодарность перед ним. А то, что Чонгук с такой уверенностью говорит о законопослушности, подтверждает, что Чон не врал. О нем, и правда, никто не знает. Джин почувствовал себя паршиво. Хосок многим рисковал, когда пришел к нему, а Джин даже не удосужился как следует позаботиться о себе. Чонгук ждал. Стоя напротив, буквально в метре, старался незаметно разглядеть уставшего человека. Джин чувствовал скользящий по нему взгляд, но необходимости одергивать своего спасителя не ощущал. — Чонгук… — снова начал он, глубоко вдохнув и собираясь с силами. Он чувствовал, что младший не может отвести от него глаз. Возможно просто не хочет. И то, как отчаянно он сжимает ткань объёмной худи, вонзаясь ногтями в кожу скрещенных на груди рук, говорит лишь о том, что он изо всех сил старается контролировать себя. Сокджин еще пожалеет об этом. — Не хочешь посмотреть со мной на звезды? — Что? — Как-то растерянно. — Обычно я зову Чимина, но его тут нет. А небо сегодня чудесное, знаешь… Я подумал, что ты мог бы составить мне компанию. Мне всё ещё не по себе, а небо, правда, красивое. Возможно это первый раз за несколько месяцев. И ты вроде не спешишь никуда… — забывая делать вдохи между словами, он пулеметной очередью шептал это в темноту ночи. Рассвет вот-вот должен был тронуть горизонт, а отблагодарить Чонгука ему хотелось прямо сейчас. Пока он сам не передумал. — Конечно, — без раздумий отвечает Чон. — Конечно… — отдается вслед эхом на пределе слышимости. — Не хочешь идти домой? — Не очень. Чонгук кивнув, делает ещё шаг навстречу Джину. Человек срастается с полом, не позволяя себе дернуться, когда Чон наклоняется к нему. Кажется, что он вот-вот склониться к его шее, но тот лишь дергает за ручку двери за спиной Джина. Он знает, что Чонгука ему не следует бояться — чувствует это, но все равно, как будто на уровне рефлекса вздрагивает. Чон отступает, делает вид, что не замечает ничего, открывает дверь и старается на Джина не смотреть вовсе. Складка залегает между его бровей, а Джин чувствует себя отвратительно. Он не хотел… Беспокоится об этом, пока Чонгук, держа его за руку и чуть на отдалении, тянет за собой наверх по лестнице. Все его эмоции направлены не на Чона. Совсем нет. Это не его клыки так сильно напугали. Даже наоборот. Он горько усмехается — эти клыки спасли его. — Правда, красиво. Я и не заметил пока мы шли… Джин стряхивает прилипшие к нему гнетущие мысли и, наконец, замечает, что они уже вышли на крышу. Чон завороженно вскидывает голову к небу и отпускает его руку. — Хотел бы я сейчас впечатлить тебя своими превосходными знаниями в астрономии, но единственное, что я могу сказать… Чонгук оборачивается на внезапно заговорившего с ним человека. Он подошел близко, поравнялся с застывшим на месте вампиром и слегка пихнул его в плечо, указывая кривоватым пальцем куда-то на звездное небо. — Вон там, видишь? Там созвездие орла, — самодовольно улыбнулся Джин, проверяя реакцию вампира. Тот продолжал вглядываться в звезды. — Его можно узнать по той яркой звезде. — Звучит так, будто ты просто ткнул наугад в небо в попытке меня впечатлить, — усмехнулся Чон. — Хей, зачем мне это? Чимин просто говорил, что созвездие похоже на дружелюбный пропеллер, вот я и запомнил. — Дружелюбный пропеллер? Серьезно? — Чонгук тихо смеется, жмуря глаза. Джин, наконец, видит его красивую искреннюю улыбку. Первый раз за эту ночь. Отчего-то и сам улыбается в ответ. Тут же начинает оглядываться по сторонам и, заметив накрытую брезентом небольшую кучу какого-то хлама, направляется к ней. Чон заинтересованно следует за ним. — Что ты хочешь сделать? — С обратной стороны он должен быть сухим. — Кивает в сторону пластиковой ткани. — Ты хочешь смотреть на звезды стоя? Если ляжем, будет удобнее. Чон замолкает, будто даже приглушая шарканье обуви. Человек чувствует, как собственное сердце ускоряется, не в силах ответить на вопрос: «его ли это сердцебиение вообще?». Вампира смущать не хочется, поэтому он молча прибавляет шаг и одним движением сдергивает потертую ткань, расстилая ее недалеко от той самой кучи. Ничего необычного: несколько старых автомобильных шин, ржавая бочка и разломанные деревянные шкафчики. Джин даже думает, что, когда Чимин вернется домой, они могли бы найти применение чему-нибудь из этих вещей. Оборудовали бы себе здесь зону отдыха? Если, конечно, Чимин вернется… Он уже давно перестал на него злиться, но набраться сил и позвонить всё ещё не мог. — Мне кажется, что оно похоже на цветок. — А? — Джин облегченно выдыхает, удобно укладываясь на жесткий брезент, ёрзает и, наконец, складывает руки на животе. — Ну, вон смотри. — Чон плюхается близко, и непринужденно перехватывает Сокджинову руку. — Стебель, листья и венчик. Фронтальная проекция цветка. Джин смеется, когда Чонгук серьезно хмурит брови и почти высовывает язык от усердия, внимательно выводя Сокджиновым пальцем очертания созвездия. Сейчас он чувствует себя как никогда спокойно. А то, что было буквально тридцать минут назад, кажется настолько далеким, будто он уже прожил десяток жизней с той жуткой стычки. Его ли это заслуга? Скользит взглядом по точеному профилю, будто в первый раз видит. У него оказывается очень милый шрам на щеке. Интересно, как он его получил. — А знаешь что это? — Вампиру кажется пришлась по душе затея. — Это дельфин. — Неужели? — весело фыркает Джин и подтягивается повыше. Он не думал, что будет так легко. Вот так вот. Лежать бок о бок и обсуждать скопления звезд. — Или ящерица… Они все одинаковые, знаешь ли. Очередной приступ тихого смеха настигает старшего. Джин утирает выступившие на глазах слезы. Облегчение, свалившееся на него сейчас, давит, погребает, но Ким не хочет выбираться из-под этого завала. Ему так легко никогда не было. — А ты откуда знаешь? — Мы с Тэхеном… — обрывая себя, замолкает Чон. Молчит долго, а Джин не хочет его торопить. Сердце сжимается, когда он задерживает взгляд на сжатых в полоску губах Чонгука. — Мы тоже любили смотреть на звезды… Он много мне рассказывал, а я его вообще не слушал. Только и мог что смотреть на него, — усмехается как-то дурашливо, и резко поворачивает голову в сторону человека. Джин вздрагивает и переводит взгляд на небо, но уже чувствует, как краснеет его лицо. — Вот прямо как ты. — Я не смотрю… Там просто звезды красивые. — Ты тоже красивый, — не медлит Чон. У Джина перехватывает дыхание: — Я… — Можешь ничего не говорить. — Снова разворачивается и подкладывает руки под голову. — Я сказал это потому что хотел, а не потому что жду от тебя чего-то. Я всегда говорю то, что думаю… Человек кивает в молчаливом ответе. Знает, что Чон не смотрит, но уверен, что почувствует. — Не знал, что вы были так близки. Джин не хотел лезть не в свое дело, но даже слепой заметил бы связь между этими двумя. Ему было интересно — слишком много недосказанности стояло в воздухе. Но раз Чонгук сам решил затронуть эту тему… Возможно, он позволил бы Джину узнать чуть больше? — Мы близки. Ближе чем ты думаешь, — фыркает Чонгук и растирает ладонью лицо. — Но видимо для Тэхена это ничего не значит. Джин неловко мнется. Такое чувство, что он стал частью чьей-то семейной драмы. — Так вы?.. — Нет! — Парень вскидывает корпус, опираясь на руки и грозно оглядывая ошарашенного громким звуком Джина. — Прости, прости… Ты сказал, что вы близки, вот я и подумал… — Это сложно объяснить, но мы как будто связаны. Были, по крайней мере, — он грустно выдыхает и опускается лбом в подогнутые колени. — До того, как я стал таким… Я чувствовал, что мы должны быть рядом. Всегда. И Тэхен был рядом. Мы были вместе постоянно. Сокджин набирает в легкие больше воздуха и тихо приподнимается. Старается и вовсе не шуметь, в попытке сохранить интимность момента. Он чувствует, что Чонгук молчал слишком долго, а сейчас, просто не мог себя остановить. Ему было необходимо хоть с кем-то поговорить. Человек комкает подстилку в ладони, нагибается чуть ниже, желая заглянуть в лицо вампира. — Я же никогда не хотел такой жизни. Мне хватало того, что было. Ты знаешь, я ведь был душой компании, — тихо усмехается и поднимает лицо Чон, стирая влагу с глаз. У Джина сжимается сердце. — На курсе всегда выделяли. Я не хвастаюсь, просто… Это тяжело. Когда в одно мгновение тебе нужно все бросить: оставить позади семью, друзей, любимое дело… Думаю, что было бы легче просто умереть. Чонгук вздрагивает, когда старший разом придвигается к нему слишком близко. Обхватывает ладонь — она мокрая от слез. Но Джин все равно нежно гладит ее холодными руками и печально смотрит на их сплетенные руки. Старший знает, что его спокойствие не появилось на пустом месте, чувствует, что Чонгук тоже пострадал в том переулке. Не так, как он, по-другому… Видит это во взгляде, в опущенных уголках губ и непривычной тихой задумчивости. Получится ли и сейчас разделить с ним боль? — Возможно, так было бы проще… — начинает он несмело. Пожимает плечами и, наконец, смотрит в чужое заинтересованное лицо. — Но мне кажется, если бы ты решил все это закончить таким простым способом, это был бы уже не ты. Я не знаю всей истории, и даже если бы узнал, не смог бы в полной мере понять тебя. Но Чонгук, теперь это всего лишь часть прошлого… Сейчас ты в более суровой версии своего будущего. Да, оно не такое, каким ты видел его, когда был человеком, но оно у тебя есть. И как бы глупо это не звучало, только ты решаешь, что с ним делать. Их накрывает мягкая тишина ночи. Чонгук смотрит на Сокджина, жадно глотает каждый его вдох, в задумчивости поджимает губы. — К тому же, — продолжает Джин, аккуратно высвобождая свою руку из хватки вампира, нехотя отпускающего её, — посмотри на Чимина. Разве можно сказать, что он живет худшей своей жизнью? Чон отрицательно качает головой. — Иногда мне кажется, что он живет более полной жизнью, чем я. — Он просто живет слишком долго для того, чтобы париться. Думаю, его не особо заботит, что он так-то бессмертный именно из-за того, что он — одиночка. А с его способностью… Конечно, легко спокойно жить, когда в любой момент можешь стереть часть воспоминаний у человека. — Что прости? — Джин моргает пару раз, стараясь переварить сказанное. — Ну, его способность. — Чонгук взмахивает рукой. — Тэхен поэтому так за него цепляется. С его помощью мы можем питаться, никого не убивая. Вампир замирает, видимо осознавая, что только что рассказал. — Вы с ним не поговорили? Я думал, там в ванной… Джин подрывается с места. Весь воздух вдруг, кажется, сгущается, голова идет кругом. Что это вообще значит? Стереть память? Неужели и ему он ее стирал? В груди начинает нарастать ком бурлящей паники. Он больше не может верить своему единственному другу?.. Если он все это время мог так просто манипулировать им, мог же и использовать, да? Невозможно много вопросов. Его начинает подташнивать, а от конечностей отливает кровь. Закусывая ноготь, стремительно направляется к лестничной клетке. Кажется, останься он тут еще секунду, и воздух просто раздавит его. Хлопает железной дверью. Чонгук позади тихо следует за ним, лишь пару раз окликая. Джин мотает головой. «Он не мог, Это же Чимин. Тогда почему не рассказал — тогда в квартире? Нет, было не до того.» Человек вдыхает и выдыхает подъездный воздух, буквально сбегая по ступенькам вниз, старается успокоить участившееся сердцебиение. Одна мысль о том, что Чимин мог с ним сделать, приводила его в ужас. Он же вампир, как-никак… Джин оборачивается. Чонгук замирает. — Он уже пил мою кровь? — Я не знаю… Чимин держался от нас особняком. Но, Сокджин… — Чонгук успокаивающе перехватывает его ладонь. — Он бы не причинил тебе вреда, ты же его слышал. Человек неуверенно кивает и прикрывает уставшие глаза. Младший прав. Пак клятвенно обещал, что никогда не хотел причинить ему зла. Он всегда заботился о нем, возможно даже слишком… Но если бы это был не Чимин? — А есть другие? Те, кто так же может стирать воспоминания. Чонгук неуверенно мычит: — Я думаю — да. Знаю лишь десяток способностей, и чаще всего они повторяются, но его сила все равно не сравнится с силой Тэхена… Стирать память довольно бесполезно для кланов, большие группы вампиров обычно не оставляют выживших… Мурашки покрыли все тело. Если это бесполезно, то что тогда вообще у них считается полезным? Это страшно. Ему страшно за себя. А если он столкнется с таким вампиром? Что если тот не будет чтить их законы? С ним же могут сделать что угодно, а потом просто. Пуф… Он вздрагивает, когда чувствует холодное прикосновение к своим плечам. Чон сжимает его кожу, успокаивающе гладит большими пальцами. — Ты же знаешь, никто не тронет тебя. Пока я буду рядом. Джин кивает. Уже более уверенно во второй раз, и прижимается к широкой груди, Чонгук незамедлительно обхватывает его руками. — Мне нужно с ним поговорить… — Хорошо. Хосок был прав. У него нет выбора. У него просто нет выбора…