Зов крови

Вопреки всем отвлекающим сознание рассуждениям Сокджин запоминает день недели, даже точное время: полпятого утра, среда. Не знает, для чего ему это. Ну, или просто не хочет себе признаваться. Стряхивает навязчивые мысли и с неожиданной злобой захлопывает распластавшуюся перед ним библиотечную книгу. Готовиться к собеседованию совершенно не получается. Попытка сменить место не увенчалась успехом. В голову все равно лезут эти мысли. Этот голос. До чего же бесит! Ерошит волосы и падает лицом на деревянный исцарапанный стол зала. Скрипит зубами и пытается думать о чем угодно: вспоминает лицо первой учительницы музыки; перечисляет в алфавитном порядке названия костей запястья, однако, не успев начать, сдаётся. В сознании, всплывает татуированная рука. Ощущение пальцев на коже все ещё свежо. От этого бросает в дрожь. С каждым новым днем просыпаться все легче: без чувства чужого призрачного дыхания за спиной, без трясущихся в панике ладоней.

***

Снова среда, снова его смена. Джин отстукивает пальцем незамысловатый мотив, сверля взглядом настенные часы магазина. Хмурится, когда стрелка подозрительно долго зависает на одном месте. Неужели минута и впрямь длится так долго? Из-за своей несобранности не замечает вставшего около кассы парня, который разглядывает его, молчит и только прикусывает обветренные губы. Лишь грубый хриплый голос позднего покупателя выводит Сокджина из транса. — И вон те сигареты. Ким рассеяно разворачивается в сторону стенда и скашивает взгляд на посетителя перед ним. Обычный ничем не примечательный парень. Он нервно стучит пальцем по крышке энергетика и ведет носом в сторону Джина. В конечном итоге посетитель уходит так же незаметно, как и появился. Стрелки часов двигались слишком медленно. Покупателей не было. И снова его мысли не здесь. В какой-то момент он осознал — видимо это то, о чем ему говорил Хосок: «Ты не сможешь без него, а он не сможет без тебя». Ещё месяц назад Сокджин был бы на седьмом небе от счастья. Он пытался найти эту связь долгие годы, но натыкался лишь на, как оказалось, сошедших с ума вампиров и оборотней. А сейчас, когда его мечты воплотить в реальность… он хочет, чтобы всё закончилось. Нет, не так он предоставлял себе единение душ. Это не должно быть похоже на зудящее чувство паники. Без Чонгука под боком тяжело, но ещё хуже, когда он рядом — это ощущение становится навязчиво-гудящим где-то на подкорке мозга. Сегодня за порогом магазина так же промозгло, как и в прошлый вечер. Сокджин убирает мешающиеся волосы за ухо и последний раз поворачивает ключ, запирая магазин. Наконец этот день для него закончен. В который раз поднимает глаза к небу. Сегодня оно ясное, светится от количества звезд — необычно и завораживающе. Жаль, что в такой день он всю ночь просидел в душном зале небольшого магазина. Было бы чудесно затащить Чимина на крышу их дома. Пак бы рассказал какие-нибудь истории из его юности. Улыбка тут же сошла с лица. Юности? (Смешок) Интересно сколько он живет? Какие из его историй были связаны с этим веком? Связан ли он сам с этим веком? А Тэхен? И снова он обрывает мысли, данное себе обещание не вспоминать выполняется им через раз, но он пытается это контролировать. Шаг за шагом все дальше от магазина. Снова этот подъем. Джин неосознанно сбавляет темп и заинтересованно всматривается в кусты. Врать себе он не хочет. Надежда увидеть кого-то знакомого не покидала его с того вечера, когда он, первый раз за пару недель, увидел Чонгука. Вздрагивает, услышав тихий шелест и скрип гравия под подошвой. Улыбка сама появляется на лице. Возможно, это Чимин, все-таки Чон сказал, что они охотятся вместе. Но это однозначно был не младший -Чонгука бы он почувствовал. На самом деле, он жалел, что не дал другу объясниться. Что если у него и правда были причины? В крайнем случае Джин знал, что навредить ему Пак точно не хотел. Он слегка вытягивает шею, лишь завидев высокий силуэт, нетерпеливо стискивает ремешок сумки, но тут же отшатывается назад, когда из темноты показывается смутно знакомое ухмыляющееся лицо. Тот парень…из магазина. Ким сглатывает и, развернувшись на скрипнувшей подошве, устремляется вверх. Возможно ему показалось, и парень просто ходил отлить и сейчас спокойно идёт себе в другую сторону. Он жмурится, крутит головой, прислушиваясь, отчетливо различает за спиной шаги, заставляющие сердце с каждой секундой стучать будто только быстрее. Интересно, Чонгук знает? Чувствует этот страх? — Эй, малыш. Слышится грубый хриплый голос и Сокджин, вдохнув побольше воздуха, хочет перейти на бег, но неловко впечатывается прямо в чужую грудь. Как этот парень появился перед его носом? Мурашки скользят по всему телу, когда Ким пятится назад, хватаясь за ткань куртки. Незнакомый парень усмехается, слышит судорожные удары сердца человека. — Пропустите. — Хочешь пройти? Ну-ну, ведьма… Дышать не выходит. Этот нахальный взгляд проникает в его душу. Паника почти берет верх, но Джин чувствует, как сердце начинает биться чуть ровнее. Он снова вдыхает полной грудью. И делает шаг в сторону в попытке обойти. Только не снова. Это уже издевательство. — Погоди, неужели думаешь, я отпущу тебя? — Мерзкая ухмылка заставляет Джина нахмуриться. — Нет-нет, мы просто обязаны прогуляться с тобой. Наконец, парень широко улыбается, и Сокджину удается разглядеть острые клыки. Совсем как у его недавних знакомых… Джин не отвечает, кидает взгляд в сторону узкого переулка. Все происходит быстро. Он даже сообразить не успевает, как срывается с места, почти поскользнувшись на повороте. Не понимая, откуда в нем столько решимости и необъяснимого хладнокровия, но это сейчас может спасти ему жизнь. Проворно втискиваясь меж домов, он практически проталкивает себя дальше. Там грязно, сыро и отвратительно пахнет, но уже виден свет соседей улицы. Совершив последний рывок, с тихим отчаянным выдохом Джин вываливается на пешеходную часть улицы. Лишь беглый взгляд на пустующие лавочки и темные окна квартир — людей поблизости совсем нет. Бежит так быстро, как никогда не бегал, в волосах путается зимний ветер, расстегнувшаяся горловина куртки колотит молнией по покрасневшей от холода коже, но Джин, тихо всхлипнув на занывшее от боли горло, старается набрать ещё немного воздуха. Легкие жжет. Ему все кажется, что он видит тень, слышит смех и треск камней на крыше прямо над ним. Только не оборачиваться. Обернётся и игра окончена. Он многому научился, многое вынес из прошлой ситуации и сейчас не намерен так легко сдаваться. Обещал себе, что сможет справиться сам. — Малыш, ну чего же ты… Джин почти воет, когда перед ним выскакивает гогочущий парнишка, грубо отпихивая его к стене. Он хватается за живот от смеха и мимоходом отряхивает волосы, будто от дорожной пыли. Зажмурившись от боли, Сокджин привстает на трясущихся ногах, хватаясь за ноющее плечо. Он неслабо приложился. Еще и голова кружится. — Развеселил ты меня конечно. Нечасто встретишь таких прытких. — Я знаю кто ты, и поверь — тебе лучше со мной не связываться… — пятится назад, пытаясь нащупать рукой хоть что-то полезное, но, как назло, не находит даже прогнившей сливной трубы. Все равно грозно смотрит прямо в глаза. Блефовать — единственное, что он сейчас может. — Это почему же? — Вампир снова показывает клыки. — Переживаешь за меня? Ну-ну, одиночку на суд им не затащить, знаешь же. Такие как я не живут по законам. А ведьм я не встречал уже очень давно… — Мой вампир, он… — стараясь звучать грозно и убедительно, отвечает Джин, но заплетающийся от паники язык видимо лишь веселит преследователя. Он и сам не знает — зачем приплел Чонгука. Но сейчас он чувствовал себя таким уязвимым, что казалось, лишь вампир сможет помочь. В памяти сразу всплывает рассказ Хосока. Неужели и с ним так будет? — Твой вампир? — Шагает чуть ближе незнакомец. Джин, наоборот, отступает, сохраняя дистанцию. — Не смеши, если бы ты был с кем-то, я бы даже не понял, что ты особенная пташка. Видимо, ведьмочка плохо разбирается в своей же природе. Джин кривится, когда парень демонстративно облизывает губы. — Хочешь я покажу как это должно работать? Если бы у тебя был вампир. Сокджина тошнит. Он чувствует, как крутит желудок, как страх смешивается с неописуемым гневом. Дикая смесь эмоций почти готова вырубить его. Это не то, что он должен сейчас испытывать. Голова отчего-то начинает кружиться. — Переволновался? Ну, что ты… Джин хочет что-то ответить, но изо рта вырывается только тихий скулеж. Всё же он хотя бы пытался, да? Изо всех сил боролся. До боли в горле, до жжения в лёгких, так сильно хотел спаси свою шкуру. Собирается снова кинуться наутек, но видит насмешку в чужом взгляде и, в мгновение потеряв оставшиеся силы, оседает прямо на землю. О чем он думает. Этот парень даже не запыхался. Так громко смеялся, будто это забавная игра, а не попытки вырвать жизнь из загребущих лап смерти. На душе снова мерзко растекается горькое разочарование в самом себе. Разве он не мог записаться на курсы по самообороне? Это, конечно, вряд ли помогло бы против бессметной нечисти, но вину за свое бессилие он, возможно, сейчас ощущал не так сильно. — Не делай этого… — предпринимает он попытку, но вампир его будто не слышит. — Как думаешь, может мне взять тебя с собой? Сухпаек в дороге никогда не бывает лиш… Джин вскрикивает от неожиданности, когда что-то в мгновение пронесясь перед ним валит потерявшего бдительность вампира. Тот рычит и воет, а человек жмурит глаза и прикрывает уши ладонями, но все равно слышит звуки разрываемой плоти. Чувствует дорожки мокрых слез на щеках, но не может заставить себя утереть их, сжимается в одну точку, только и может, что всхлипывать на очередном завывании, скулеже и крике. Смотрит в землю, не смея поднять взгляд, и лишь когда глазами цепляется за медленно текущую к его ногам темную жидкость, его прорывает. Он захлебывается криком и в панике отползает назад. На плохо гнущихся руках оттаскивает себя все дальше, ногами скребя по асфальту. Он хочет забыть неестественно вывернутую шею и болтающуюся на ошметке кожи конечность. Его выворачивает на асфальт. Ногти скребут камни, раздирая пальцы до крови, в попытках за что-то схватиться, найти точку опоры в ускользающей от него реальности, но не может. Снова задыхается, дрожит и стучит зубам. — Нет, нет… — шепчет он под нос как в бреду, а когда чувствует бережные, почти испуганные касание снова заходится в приступе плача. Он не хотел этого. Не хотел видеть ничью смерть. Никогда. — Сокджин. Он не слушает, не хочет слушать, но отчаянные попытки отбиться не приносят плодов. Его все равно крепко сжимают в объятиях, а такой знакомый запах ударяет в нос, когда парень прижимает Джина к своей груди. Невесомо гладит волосы, и зарывается носом в макушку. — Я здесь. Всё хорошо. Он не тронет тебя, слышишь. Чонгук больше ничего не говорит. А Джин больше не трясется от ужаса. Иногда всхлипывает на чужом плече, но уже тихо, втягивая ртом воздух. Носом дышать он не хочет. Знает, что не захочет чувствовать этот запах. — Давай я отведу тебя домой. Джин робко кивает, не смея перечить.