Спасти Героя.

      — У неё снова поднялся жар, я переживаю, — на диване в гостиной лежала Китэ. Её осматривал недавно прибывший врач. До этого девочку схватили судороги, а дыхание стало резко прерывистым. Ещё через несколько минут повысилась температура. Градусник показывал 38,4. Это много. Ей даже толком года не стукнуло, а подобное происходит уже не в первый раз. Даже за месяц этих случаев больше, чем один.       — От 7 до 12 месяцев норма температуры у малыша — 36.0–37.2 °С, — врач протянул родителям инструкцию по применению лекарства, которое выписал после укола. — Если она будет подниматься и стоять — вызывайте врача, иначе летального исхода не избежать, — мужчина протёр тряпочкой по лбу, стирая капли пота возле темных волос, среди которых начала проглядывать седина. Поправил свою докторскую шапочку, надевая ботинки, а после накинул пальто. — Ваша дочь очень слаба здоровьем. Не могу сказать: от чего именно, но она испытывает стресс. Я бы сказал, что это нормально для ребёнка, но совру, — он посильнее натянул на себя шапочку, попрощался и скрылся за входной дверью дома Араи.       — Что же с тобой, Китэ… — мама девочки крепко обняла мужа, со слезами на глазах смотря на уже спокойно спящего ребёнка. Ей полегчало после укола.       — Думаю, что стоит ей немного помочь, — мужчина дёрнулся в сторону комнаты девочки.       — Как?..       — Будем улучшать её иммунитет! — Дзиро — так звали мужчину семьи Араи — с радостной улыбкой показывал новенький комплект детского комбинезона. — Позовем Ханагаки? — последнее звучало больше не как вопрос, а утверждение. Давно пора погулять, а заодно двух зайцев сразу приструнят: и иммунитет детей поднимут ежедневными прогулками, и встретятся спустя недельного отдыха друг от друга. Отдыхали они из-за небольшой простуды у Такемичи, который умудрился заболеть, подхватив вирус где-то в магазине.       Но мы же никому не скажем, что отцы в тайне ходили выпить от жён где-то среди недели, чтобы отпраздновать очередную безбашенную идею в их головах?       Ведь скоро женский праздник.       Подготовка шла своим неспешным чередом. Дети шли на поправку. Матери приглядывали за ними, созваниваясь каждый вечер и рассказывая свои причудливые истории. Когда возле тебя кружит комок любопытства и неожиданных случаев — стоит быть наготове. В любую минуту может хлынуть потоп, али того хуже. Вот и дамам постоянно приходилось за этим следить. Но и не только за этим — ребята на тот момент находились на постельном режиме. Считайте, добавили хлопот. Благо, вылечились они быстрее ожидаемого.       — Какая красавица, — папа чмокнул розоватую пухлую щёчку Китэ. Нежного светло-зелёного оттенка комбинезончик очень сочетался с голубыми глазами малышки. А серенькие резиновые сапожки на маленьких ножках дополняли картину.       — Даже со мной ты так не сюсюкался, — женщина неспешным шагом дошла до почти одевшихся мужа и дочери, стянула с полки серенький беретик и аккуратно натянула на макушку малышки.       — Ты и сама со мной так не сюсюкалась, — пара немного обидчиво посмотрела друг на друга, а потом разразилась хохотом, сцепляя перемирие лёгким поцелуем в губы.       Китэ с непонимающим взглядом смотрела сверху вниз на родителей, которые после поцелуя чуть не забыли о малыше внизу. В голове всплыла картинка, где сын семьи Ханагаки также нежно, чуть приобнимая, целовал свою девушку. Но ей не было ведомо, что это такое, и с чем его едят. Стоя среди их ног, крохотная и маленькая, она пискнула, потом чихнула и снова пискнула.       — Ты себя плохо чувствуешь? — женщина наклонилась к малышке, обеспокоенно смотря на последнюю. Та лишь немного отстранённым взглядом отрицательно помотала головой. Где-то в подсознании ей казалось, что лучше не стоит беспокоить родителей без повода.       — Китэ, — отец поднял малышку на руки, протягивая маме фотоаппарат, — Ванесса, иди ближе, ты у нас фотограф, — мужчина не часто называл свою жену по имени, но когда такие моменты были, женщина старалась отчетливо запомнить их. Когда муж произносил её имя, она в душе кричала от восторга. Его голос был великолепен, а в сочетании с её именем — услада для ушей. Но признаваться в этом не хотелось: ей нравились и его милые прозвища в её адрес. Хотелось всего и сразу. — Скажите «Cheese»! — быстрый «щёлк» и из непонятной штуки вылезла бумажка.       — Ты до сих пор хранишь его? — женщина с некоторой грустью посмотрела на фотоаппарат.       — Ха-ха, не выбрасывать же, — мужчина отстранёно хихикнул и в изумлении, переходящее в восторг, крикнул, смотря на фотографию:       — Какие же вы у меня прекрасные! — малышка сидела на руках отца и смотрела удивлённым взглядом на неопознанный объект. Отец обнимал свою жену, задорно улыбаясь, а мама с вытянутой рукой разместилась рядом с ними. Девочка была окружена в «кольцо».       — У-о-о? — маленькие сардельки потянулись к до сих пор неназванному для малышки объекту. Она вопросительно мигнула на родителей, продолжая тянуть ручки к предмету.       — Это фотоаппарат, Китэ, — «мама» хихикнула, тюркнув по носику дочери. — Хочешь посмотреть поближе? — она аккуратно поднесла к девочке вещицу, придерживая, так как ребёнок мог уронить из-за слабости в теле.       «Фотопрат».       Долгие пару секунд ожидания. Когда же этот «фотопрат» окажется в её руках.       Лучше бы он там не появлялся…       Как только она коснулась заветного предмета, ужаснулась, округлив глаза. Чувство образовавшегося тока заставило детский мозг забиться в истерике.       — Какой прекрасный фотоаппарат, — на картинке появился незнакомый мужчина. Он был знаком немного внешне. Был похож на «отца», но постарше. В руках он держал ту штуковину, к которой девочка только что проявляла интерес.       — Думаешь, ему понравится? — с беспокойством посмотрел уже другой мужчина.       «Папа».       Черные волосы, такие же тёмные карие глаза чуть меньше обычного «японского» выреза, немного загорелая кожа. Вытянутое и овальное лицо, выраженный нос.       Одеты оба были в домашнюю одежду — чуть поношенная футболка и штаны.       — Конечно, понравится! Шутишь ещё! — парень радостно схватил начавшего возмущаться черноволосого.       — Ну, братец!* — пытаясь отцепить от себя назойливого старшого, который при любом удобном случае бросался на него в попытках терроризма шевелюры Дзиро, последний гаркнул на него, иначе они грохнуться и сюрприза его племяшке не видать. — Вот в кого ты такой, а, Масуми, — недовольная харя приглаживала взъерошенные волосы, зло зыркая на смеющегося.       Картинка сменилась.       «Отец» шел по тротуару, ведя за ручку мальчика. Это был он.       Перед глазами метнулся кадр с окровавленным детским улыбающимся личиком.       Малышку передернуло и затрясло.       Остановить поток этих картинок она не могла, даже если бы пыталась.       — У меня кое-что для тебя есть, Тору, — мужчина загадочно улыбнулся и посмотрел на мальчика, глаза которого наполнились любопытством.       — Что же?! — радостно крикнул он.       — Сейчас мы вернёмся домой и я тебе покажу, — он потрепал его по черноволосой кудрявой макушке. Так как старший брат и его жена готовили стол, он пошёл забирать ребенка из детского сада.       Мальчишка немного надулся, а потом отцепился от руки дяди и побежал вперёд:       — Тогда мы должны побежать, чтобы прийти скорее! — мужчина не сразу сообразил, что озорной мальчишка выбежал вперёд.       — Тору, стой! — громкий скрип колёс, глухой стук, и вот мальчик уже лежит на дороге. — Тору! Т-Тору.! — Араи подбежал к мальчику. Тот лишь улыбнулся, медленно закрыл глаза и уже опускающейся рукой сжал руку младшего брата своего отца.       Смерть настигла его мгновенно.       — Т-Тору… ТОРУ-У-У!!!       — …тэ! Китэ! — перед собой малышка узрела перепуганную не на шутку «маму», которая стирала тыльной стороной ладони слёзы с лица девочки. Сама она при этом тоже плакала, так как дочь до этого ни в какую не откликалась на зов. — Китэ, что с тобой?! — девочка с удивлением посмотрела вокруг, как-то тяжело вздохнула и потянулась в объятия до сих пор переживающей «мамы».       — Ма…ма… — тихо прошептала девочка первые слова в своей новой жизни.       — Что-то вы припозднились, — семья Ханагаки в полном составе стояла возле ворот дома Араи, ожидая своих друзей, которые, видимо, не торопились с выходом.       — Моя девочка заговорила! — проорал во всю глотку Дзиро, поднимая дочурку вверх.       — Неужели?! У-о-о-о-о-о!!! — с радостными объятиями лучшие друзья накинулись друг на друга, попутно отдав малышей на попечение жён. И теперь двоица радостных родителей скакала в танце, радуясь за малыша, как они выразились, «вступившего во взрослую жизнь».       — Как дети, — хихикнули жёны, одновременно выдав фразу, а потом ещё больше рассмеялись.       — Ты ведь в порядке, Китэ? — девочка с начала с интересом рассматривала двух отцов, а потом утвердительно кивнула на вопрос матери.       — У-о, — сарделька потянулась в сторону Ханагаки-младшего, который с таким же энтузиазмом, жестом и звуком направил ручку в сторону девочки. Они сцепили руки.       Девочка блаженно улыбнулась.       От мальчика веяло теплом, радостью и ещё каким-то приятным чувством, что грело душу. От него не появлялись ужасные картинки в голове, кроме сюжетных.       Правда, что показывало ей что-то, или нет — она не знала. Не вникала в это. Но чувство дежавю испытывала, немного напрягаясь, когда эти картинки всплывали в голове.       Но при этом всём от Такемичи исходили лишь светлые лучики.       Возможно, это из-за того, что он был ещё маленьким.       Ей это было не ведомо.       Пока не ведомо.              Детишки медленно перебирали ножками, наступая на землю одновременно одними и теми ногами. Шли ножка в ножку. Держались за руки друг друга, а по другую сторону их держали отцы, которые присматривали за «хорошим походом». Не хотелось, чтобы дети испачкались.       На улице стояла солнечная погода. Термометр показывал +12 градусов. На асфальтированной дорожке парка местами лежали лужицы, которые к вечеру уже сметёт южный ветерок, и высушит солнце. Где-то на уже зелёных газонах парка резвились люди, выгуливая своих собак. Где-то бегали дети, а где-то молодые парочки или семьи бронировали себе место под той или иной сакурой на месяц вперед.       Молодым семьям, что прогуливались сейчас по парку, тоже стоило начинать бронировать места. Иначе потом будет не проступиться.       — Китэ, ты знаешь, как зовут твоего друга? — «отец» посмотрел вниз, тряся головой в сторону шедшего рядом ребёнка. Они оба неуклюже перебирали ногами, так как совсем недавно научились ходить. Получалось иногда даже без поддержки взрослых.       Помотала головой в знак отрицательного ответа и выжидающе уставилась на малыша рядом. Он лишь глупо похлопал глазами, будто спрашивая: «Чего надо?».       — Кендзи, она забыла, как его зовут, аха-ха-ха-ха! — хлопая глазами и смотря на смеющегося с друга «папу», где последний некрасиво тыкал на Ханагаки, она пыталась вспомнить имя. Но в голову лишь приходили «малыши», «прелести» и «милашки». Второй мужчина, над которым и ухохатывался друг, лишь с грустным вздохом, чуть ли не плача, наклонился, прочистил горло и сказал:       — Познакомься ещё раз, Китэ-чан, это Такемичи-кун, твой друг, — вторая ручка мальчика была протянута девочке. Она аккуратно взяла ещё одну конечность малыша, удивленно посмотрела на неё, потом перевела взгляд выше и узрела немного смущенного, но улыбающегося паренька.       «Солнце».       Он напомнил ей яркий шарик, что сейчас блуждал по ясному небу.       Такой светлый, теплый, непорочный.       В голове малышки невольно всплыла картинка, заставившая её ужаснуться: подросток — блондин — сидел в «молитвенном» поклоне на руках другого блондина, волосы которого были длиннее. Её передернуло. Она это уже видела. Но картинки «сюжета», «оригинала» ей стали показывать реже, заменяя воспоминаниями других людей. Она чувствовала совершенно чужую боль, от чего каждый день страдала в муках, чуть ли не умирая от потом повышающейся температуры и головной боли, что разъедала её детское сознание.       Она тихо умирала, не подозревая об этом сама. Что уж говорить о родителях, которых она старалась не тормошить лишний раз, так как где-то глубоко внутри понимала — им и самим тяжело. Они ещё только начали свой путь семьи.       — Та-а… — протянула она, крепче сжимая руку малыша напротив. Тихо всхлипнула, роняя крупные слёзы от несправедливости мира. Она завидовала этому мальчишке. Он не страдал, как она. — К-ки… — выдохнула заикающимся голоском от нахлынувших эмоций. И повторила ещё раз, но более чётко, продолжая лить слёзы:       — Т-Таки-и-чан~, — добавляя суффикс, который обычно присуждается девчонкам, она упала на коленки под ошарашенные взгляды окружающих. Родители спохватились, хотели уже было поднять её и начать успокаивать, но помощь пришла от другого: Такемичи аккуратно присел на коленки рядом с ней, марая свои серенькие штанишки, и крепко обнял, хлопая по спине — он мог лишь повторять за родителями, которые успокаивали его подобным образом.       — Тэ-ки, — по слогам выдал он своё первое словечко.       Коверкая её имя, он дал ей новое. Так похожее на его.