My freedom is nothing without you

Много лет спустя, анализируя пережитые события, Эрен поймет, что тот ясный осенний день в выпускном классе старшей школы, стал поворотной точкой, разделившей его жизнь на «до» и «после». Вообще-то, Эрен не любил осень. В основном из-за хмурой погоды, частых дождей и начала учебного года. Но именно эту осень он ненавидел больше других. Последний год в школе обещал стать для него самым непростым испытанием, проверкой на терпение, выносливость, силу духа и банальную стойкость. Отец поставил вопрос о поступлении сына в медицинский ребром, подкрепив аргументы весомым ультиматумом о том, что, если Эрен рискнет ослушаться, родители прекратят всякую финансовую поддержку и отдадут жизнь подростка в его собственные руки. Перспектива сомнительная и, мягко говоря, нежеланная. Но неизбежная. С начала учебного года, каждый день в школе превратился для Эрена в маленькую трагедию, пресыщенную драматическим действием в виде уроков по естественным наукам, антагонистами в лице учителей и одноклассников, отношения с которыми не ладились с первого класса. И главным страдальцем посреди сцены — им самим. Последний год в школе и первый, ознаменовавший начала конца. Возможно, будь Эрен чуть менее эмоциональным свободолюбцем и чуть более рациональным, последующих событий удалось бы избежать. Вероятно, из него мог выйти не самый плохой врач, а отцовская клиника обеспечила бы безбедное будущее и ровную, прямую дорожку в светлую жизнь. Однако история не терпит сослагательного наклонения, а Эрен чересчур своевольный, чтобы позволить чужим рукам выстраивать архитектуру его судьбы. С грохотом бросив рюкзак на пол, Эрен плюхнулся за последнюю парту. Голова не соображала, глаза болели, словно в них сыпанули щедрую горсть песка. Он потер опухшие веки и покачал головой, прогоняя сонливый морок. — Снова до утра в игре просидел? Армин опустился рядом, аккуратно выкладывая на парту учебник, пенал и тетрадки. Первым уроком стояла химия — один из тех предметов, которые Эрену предстояло сдавать в конце года. И тот единственный, который он не понимал совершенно. Формулы, таблицы растворимости, алкины и алкены — все это вгоняло его в тоску и решительно не укладывалось в голове. Первым уроком! Да еще в понедельник! Крепкого здоровья и долгих лет жизни людям, которые составляли им расписание. С трудом приоткрыв один глаз, он глянул на Армина. — Я не виноват, что обнова вышла в два часа ночи. Все вопросы к разработчикам. Армин вздохнул. — Эрен, мы с тобой в выпускном классе, тебе об экзаменах нужно думать, а не про игрушки. Это в школе я могу писать за тебя контрольные и доклады, но поступать ты будешь сам. — Как-нибудь поступлю, — нехотя буркнул Эрен, укладывая голову на сложенные на парте руки. — Экзамены не убегут, хотя очень хотелось бы. Ну не мог он думать про химию с биологией, когда в игру добавили неизведанный большой регион, кучу заданий и новых механик. Это все хотелось потрогать, посмотреть, протестировать лично. Там, в конце концов, интересно. Там приключения, жизнь, эмоции! Там он спасал мир, проходя настоящий путь героя. А в реальности что? Кого спасет бестолковая зубрежка химических формул? Доктор Йегер номер два. Эрен усмехнулся сквозь легкую дрему. Придумать такое надо. Он — врач. А что ж не космонавт? Не инженер-изобретатель? Армин еще что-то бубнел над ухом про экзамены и уроки, Эрен кивал, как мог, не поднимая голову с парты, а потом не заметил, как провалился в сон. — Эрен! Эрен Йегер, я к тебе обращаюсь! Эрен разлепил глаза, почти подскакивая на месте. Миссис Стоун, преподаватель по химии, смотрела на него уничижительным взглядом сквозь толстые стекла очков. — Позволь узнать, почему ты позволяешь себе спать на моем уроке? — Дак он не только на вашем, — раздалось ехидное с соседнего ряда. — Когда мне понадобится суфлер, Кирштайн, я к тебе обращусь. А пока я разговариваю с Йегером. Ну? Жду объяснений. Двадцать две пары глаз во главе с учительницей уставились на Эрена в ожидании. Армин рядом сидел такой пунцовый, что, казалось, вот-вот лопнет со стыда. — Ты чего меня не растолкал? — шепотом спросил Эрен. — Я пытался, — последовал шепотом ответ. — Ты отмахнулся и снова заснул. Мысленно Эрен успел перебрать все известные ему маты — словарный запас был огромным. Миссис Стоун уже не раз делала ему замечания по поводу и без. Не раз оставляла после уроков, заставляя учить пройденный материал при ней, пока она, сидя напротив, как цербер, проверяла тетрадки. И вот опять. Снова косяк и снова на долбанной химии. Поднимаясь с места, Эрен пытался на ходу сгенерировать уважительную причину своего состояния. На похоронах уже был, с больным дедушкой Армина сидел, Хистории с домашкой помогал. Словом, все реалистичные отмазки давно использовал. Некоторые по несколько раз. — Миссис Стоун, я прошу прощения за то, что так вышло. Понимаете… — Нет, Эрен, не понимаю! Я не понимаю, почему ты так относишься к учебе. Почему плюешь на свое будущее! Почему ведешь себя, как ребенок! Я не понимаю, как еще до тебя достучаться. Четыре неудовлетворительных оценки, Йегер! Четыре! И это только вторая неделя после каникул. И только по химии. О чем ты думаешь?! — А ему нечем думать! Шарик из смятого бумажного листка прилетел аккурат Жану в темечко. — Прекратить цирк! — Рявкнула миссис Стоун. Как же Эрену хотелось закатить глаза и попросить учительницу замолчать. Больше всего на свете он ненавидел, когда на него кричат. Особенно, если это происходит в классе. Особенно, на глазах Жана, который непременно доложит обо всем случившемся родителям. А те, в свою очередь, перескажут родителям Эрена и тогда дома ему лучше не появляться. Пальцы рук сжались в кулаки, в груди все переворачивалось и клокотало от ненависти к этому месту, учителям и тухлой, серой реальности. Каждый день как день сурка. Каждый год повторяет предыдущий, словно брат-близнец. Эрена это достало. Он задыхался в скучных буднях старшей школы, душой находясь в выдуманных мирах, а телом — за партой. — Я не понимаю, — миссис Стоун устало сняла очки, вернувшись на свое место у доски. — Не понимаю, как у такого замечательного человека, как доктор Йегер, мог получиться такой сын! Эрен, ты — позор своего отца! И тут терпение Эрена лопнуло. Достало его это все. Почему-то каждый считал своим святым долгом сравнивать младшего Йегера с гениальным отцом. Не будет он химиком! И доктором тоже не будет! И вообще, он тупой разгильдяй, которому кроме игр ничего больше не надо! Всего вокруг только и могли, что командовать, как ему распоряжаться собственной жизнью. Но хоть бы один человек в целом свете узнал, чего именно хочет он сам. — А знаете, вы правы. Я действительно позор своего отца, — Эрен улыбнулся, весело и искренне. — Поэтому не думаю, что вам стоит тратить время на такого бестолкового ученика. У нас в классе много способных ребят, взять хотя бы Армина или Хисторию. Занимайтесь ими, а я пойду. Отмахнувшись от Армина, Эрен с каменным выражением лица молча собрал рюкзак, лязгнул железными ножками стула так, что зазвенело в ушах и спокойно вышел из класса, красноречиво хлопнув дверью. Привалившись в коридоре к свежевыкрашенной стене, Эрен на миг задумался о том, какую выволочку ему устроят родители по возвращении из затянувшейся командировки. Мама снова будет ругать за недостойное поведение. Отец посмотрит разочарованно, тем самым взглядом, от которого у Эрена каждый раз бежали мурашки по коже. Но что он мог с собой сделать? Начало сентября выдалось ясным и солнечным. Погода на улице стояла замечательная, Эрен накинул легкую ветровку на одну рубашку и побрел подальше от школы, петлять по дворам между жилыми домами. Солнышко ласково грело, играя теплыми лучиками в кронах еще зеленых деревьев. Легкий ветерок приятно обдувал лицо. В такую погоду хотелось гулять, радоваться, жить, наслаждаясь каждым счастливым мгновением. А не сидеть за зубрежкой, убивая драгоценное время на ненужную Эрену информацию. Сунув руки в карманы джинсов, он брел по каменной кладке, куда глаза глядят. Брел и думал о том, как лихо изменилось все, к чему он привык, в последние пару лет. Жизнь. Можно ли привязать такое громкое слово к безынтересному существованию, которое Эрен стойко терпел каждый день. В какой момент жизнь утратила краски, превратившись из яркого праздника бурлящих эмоций и новых открытий в бесконечную гонку на выживание, он точно сказать не мог. Только чувствовал, будто на яркое полотно его судьбы кто-то разлил баллон серой краски, безвозвратно перекрыв все, что он когда-то любил. И ведь толком ничего не менялось: Армин, школа, родители, дом. Все по установленному годами сценарию. Однако Эрен упустил из виду переломный момент, после которого от каждодневной рутины стало тошнить. Ноги сами занесли в уютный дворик, затерявшийся в глубине лабиринта из жилых домов. Эрен достал из рюкзака булочку, которую брал с собой вместо обеда, сел на качели и без интереса уставился в телефон. От Армина пришло сообщение о том, что после его ухода миссис Стоун не могла успокоиться до конца урока, пригрозив навестить родителей Эрена лично. А еще интересовался, когда тот возьмется за ум и начнет делать хоть что-то. «Это твоя жизнь, Эрен» — писал он. Он покачивался на качелях, отталкиваясь ногой от земли. Прислонился виском к металлическим прутьям и тупо уставился в голубое ясное небо. В голову пришла странная мысль о том, как хорошо быть птицей. Вольной, свободной ласточкой, которая может взмахнуть крыльями и улететь, куда глаза глядят. Хоть за море, хоть за океан, хоть на другой край света. Ей никто не станет указывать, где учиться, когда жениться и для чего вообще все это нужно. Она парит в небе, распахнув широкие крылья навстречу ласковому ветерку, в то время как Эрен обречен на бесконечную битву с самим собой и окружающей его действительностью. «Крылья и свобода» — отчего-то пронеслось в голове. Тихое поскрипывание качелей на удивление не раздражало, а совсем наоборот — успокаивало взбунтовавшийся разум. Эрен откусил булочку, еще раз оттолкнулся ногой от земли. «Ты — позор своего отца» — в последнее время он все чаще слышал дурацкую фразу из уст разных людей. Почему позор? При чем здесь отец? И с чего все вокруг вдруг решили, будто Эрен хочет оправдывать чьи-то дурацкие ожидания? Да не хочет он ничего! Жизнь без зубрежки и свобода — вот и вся основа для его маленького тихого счастья. Будь у него достаточно денег, уехал бы как можно дальше отсюда, прихватив с собой Армина. Они бы обосновались в маленьком уютном городишке, стали снимать дом и просто наслаждались жизнью, вдали от суетной толпы. Ну и что, что Армин собрался поступать в Трост на юрфак? Ради Эрена он бы запросто отменил свои планы и рванул вместе с ним — в этом сомнений быть не могло. А когда наскучит, можно перебраться в другой город, страну или вообще континент — за новыми эмоциями и впечатлениями. Эрен жаждал свободы всем сердцем, а родители хотели, чтобы он был врачом в клинике отца в Шиганшине — вот и вся история. Меньше, чем через девять месяцев, его крошечный мир, такой привычный и хорошо знакомый с глубокого детства, рухнет. Не будет больше прогулок с Армином, ссор с Кирштайном, надоедливых учителей и той самой беспечности, характерной только для школьных лет. Весной ему исполнится восемнадцать. Полная свобода по закону и море нежеланной ответственности по факту. На ласковом солнышке Эрена быстро разморило, так что он не заметил, как задремал. А проснулся от легкой вибрации телефона, уведомлявшей о новом непрочитанном сообщении. Армин писал, что их отпустили пораньше, его дедушки дома нет, поэтому квартира до вечера свободна и Эрен, если хочет, может прийти к нему в гости. — Что это сегодня было, Эрен? Они разместились на уютной маленькой кухне. Хозяйственный Армин быстренько настрогал целую тарелку бутербродов и организовал ароматный липовый чай. Желудок, в котором со вчерашнего дня, кроме булочки, было пусто, откликнулся на угощение громким урчанием. Эрену нравилось приходить в гости к Армину. У него дома всегда царили уют и покой. В детстве, будучи совсем крохами, они любили сидеть в дедушкиной библиотеке, окруженные высокими стеллажами с множеством разных книг, и читать о дальних странах и давно ушедших эпохах, с головой погружаясь в сказочные, неизведанные миры. Помнится, Армин по секрету сказал, что его самая заветная мечта — увидеть бескрайнее, бесконечное море. А Эрен пообещал, что они непременно поедут туда вдвоем, когда станут постарше. Годы с тех пор пронеслись, как один долгий, местами очень хороший сон. Мальчики выросли, на горизонте маячила скорая разлука, связанная с грядущим переездом Армина в Трост. А детская мечта о бесконечно глади чистой воды так и осталась мечтой, заботливо спрятанной между страницами толстых книг. — Ты о чем? — Не прикидывайся, Эрен. Ты же меня понял. Размешав в кружке цветочный мед, Эрен цапнул с тарелки бутерброд с ветчиной и сыром. — Ты тоже считаешь меня бездарным ребенком? Армин сел напротив, отодвинув в сторону корзинку с печеньем. — Вовсе нет. Ты очень способный, только в последнее время стал страшно ленивым, и я не понимаю почему. У тебя что-то случилось? Можешь мне рассказать, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Эрен вздохнул, отхлебнув горячий чай. Приятное тепло согрело пересохшее горло, мягко обволакивая желудок. — Я не хочу быть врачом, Армин. Мне это навязали насильно и не оставили выбора. И я чувствую, что задыхаюсь от этой жизни… Не знаю, может, прозвучит глупо, но мне кажется, будто вокруг меня выстроили три ряда высоких стен, из-за которых я не могу свободно дышать. Я пытался объяснять это папе, но не хочет ничего слышать. — А чего бы ты сам хотел? — Я? — Эрен задумался о том, как лучше сформулировать собственные желания, чтобы умный, рассудительный Армин не посчитал его наивным ребенком. — Я бы просто хотел свободы, возможности выбирать. Чтобы меня никто и ничто не ограничивало, понимаешь? Вырваться из этого города, расправить крылья и просто жить, наслаждаясь каждым днем. В мире ведь столько всего интересного! А мы семнадцать лет сидим в Шиганшине, как взаперти. И тебе это нравится? — Ну, в следующем году я уезжаю в Трост, так что… — Да я не об этом! Армин, ты же хотел увидеть море? Так давай бросим все и уедем куда-нибудь далеко, а? Чтобы нас никто не нашел. Подумай только: новые страны, новые города, море впечатлений! Разве ты бы этого не хотел? Армин задумчиво отвел взгляд. — На словах это звучит круто, но… Ты же понимаешь, что пока мы не можем бросить школу и отправиться скитаться по свету. Так нельзя. — Да кто сказал? Можно, нельзя — условности, выдуманные непонятно кем. Я не хочу так жить, неужели ты не понимаешь? — Понимаю, но и ты пойми: мы не в книге и не в игре. В реальном мире нельзя идти на поводу у своих желаний. В конце концов, есть такое понятие, как здравый смысл. Эрену оставалось лишь устало вздохнуть. Конечно, Армин прав. Жизнь — штука совсем непростая. Не всегда все складывается как нужно, иногда приходится чем-то жертвовать, отказываться от мечты в пользу мнимого комфорта, или поступаться собственными принципами, чтобы избежать непонимания среди друзей и знакомых. Эрен все это знал. Умом понимал. Однако глупое, импульсивное сердце мириться с доводами разума не собиралось. — Давай сделаем так, — Армин немного повеселел, загоревшись внезапно родившейся идеей. — Ты будешь нормально учиться, а я поговорю с твоими родителями о поступлении в Трост? Они мне доверяют, так что мы с тобой сможем уехать вместе. Отучимся, получим профессии, а потом рванем, куда захочешь — я тебе обещаю. — Предлагаешь променять клетку в Шиганшине на каторгу в Тросте? Меня все равно вынудят идти в мед, как ты не понимаешь? Дело не в городе, а отсутствии выбора! Хотя… Главной трагедией своей жизни Эрен считал отсутствие выбора. И выбор у него отнимали родители. Но в Тросте ведь их не будет, верно? Главное вырваться, а дальше весь мир у его ног. Хочешь — поступай. Не хочешь — иди на все четыре стороны, слова никто не скажет. Единственная помеха — излишне здравомыслящий Армин, который ни за что не пойдет на подобную авантюру. Но ведь посвящать его в свои планы вовсе не обязательно, так? Сделать вид, что всерьез собирается поступать, перебраться в Трост, а дальше, кроме как смириться, выбора у друга особо не будет. — Что «хотя»? Впервые за день Эрен искренне улыбнулся. — Я передумал. Идея отличная! Поступим, отучимся и поедем, куда захотим, да? Армин несмело кивнул. — Я о том и толкую. Только возьмись за учебу, пожалуйста. Если хочешь, чтобы все получилось, постарайся лишний раз не выводить родителей из себя, ладно? Эрен радостно кивнул, хватая с тарелки третий по счету бутерброд. Перебраться в Трост под предлогом поступления и обрести вожделенную свободу — план идеальный, с какой стороны ни смотри. Разумеется, говорить родителям, что вместо медицинского он намерен заниматься своими делами, не стоит. Ничем хорошим это все равно не закончится. А через пять-шесть лет, когда придет пора отчитываться за диплом, он что-нибудь обязательно придумает. Может, к этому времени смотается из страны и поминай, как звали. Конечно, в первое время родители будут злиться, но в итоге привыкнут и может даже простят. Осталось меньше девяти месяцев. От Армина Эрен возвращался в приподнятом настроении, ярко представляя свободную жизнь в столице. Перспективы открывались великолепные. Можно пройти какие-нибудь курсы и начать зарабатывать миллионы. А можно устроиться в кофейню бариста или барменом в ночной клуб — вариантов полно. Сколько историй он слышал, как ребята его возраста выбирались из маленьких городков и собственными руками строили головокружительную карьеру. Главное — вера в себя. А еще целеустремленность и упертость, которой Эрену хватало с лихвой. К тому же, родители будут присылать деньги на еду и жилье — без крыши над головой не останется. — О, смотрите, кто идёт! Эрен обернулся. Прямо за его спиной шагал Жан со своей долбанной компашкой. — Чего тебе? — фыркнул Эрен. Жан улыбнулся. — Да ничего. Любуюсь на тебя, пока есть возможность. А то классная сегодня звонила твоим родителям. Пакуй вещички, Йегер, ты, по ходу, переезжаешь. — Что ты несешь? Жан пожал плечами. — Что слышал, то и несу. Твой отец собирается отправить тебя в закрытую школу для мальчиков, если мне не веришь — позвони и спроси. Классуха сегодня всем об этом сказала. — Долго думал, чтобы такое залепить? Твои шутки такие же тупые, как твоя морда! — Что ты сказал?! Жан дернулся, готовый с кулаками броситься на Эрена, Марко среагировал быстрее. Перехватив взметнувшуюся руку Кирштайна, попытался оттащить его как можно дальше. — Долбанный псих, — бросил Эрен. — Тупой засранец! — не остался в долгу Жан. Щелкнув выключателем в прихожей своей квартиры, Эрен грузно опустился на табурет в прихожей. Открыл телефонную книгу и долго смотрел на номер отца, желая и в то же время боясь ему позвонить. Верить Кирштайну опасно, но не перепроверить его слова — глупо. Как-то раз отец грозился упечь Эрена в школу-интернат за неуспеваемость. Но в тот день мать строго высказала категоричное «нет», так что Грише не оставалось ничего другого, кроме как сдаться, смирившись с нежеланием супруги отрывать от дома единственного сыночка. Эрен провел рукой по волосам, еще больше взлохматив непослушные вихры. Встал, походил туда-обратно по комнате, набираясь смелости нажать кнопку вызова. Не может быть, чтобы Жан оказался прав. Отец так ни за что не поступит, ведь упечь его в закрытую школу все равно, что подписать приговор — там с ним церемониться точно никто не будет. И поблажек за красивые глазки не сделает. И сбежать с уроков тоже не выйдет. И тогда оставшееся до поступления время из легкой трагедии с примесью безысходной тоски превратится в настоящую катастрофу. Слушая в трубке звук долгих гудков, Эрен от волнения забыл как дышать. Время для него замерло в страшной точке панического страха за свое будущее. — Ало, пап? — Да, Эрен. Что-то случилось? — Нет-нет, ничего особенного. Просто звоню узнать, как у вас с мамой дела. Еще несколько лишних кругов по комнате. Из угла в угол по периметру, потом по диагонали. Голос отца показался ему обычным. Без ноток суровой строгости или недовольства, как это обычно бывало после разговоров с учителями. Кирштайн точно все выдумал, просто чтоб попугать. — Жан сказал, тебе звонила классная? — Звонила. Сердце Эрена пропустило удар. — И… что сказала? — Ничего для тебя хорошего, Эрен. У меня сейчас нет времени говорить, обсудим твой отъезд дома, хорошо? — Отъезд?! Вы меня все-таки отправляете?! Твердое «да» отца прозвучало как приговор. Сердце в груди замерло, непослушные пальцы сдавили телефон до скрипа. — Но вы не можете! Я не хочу! Гриша на том конце линии устало вздохнул, Эрен в красках представил разочарованное лицо отца. Вот он задумчиво потирает переносицу, а вот поправляет съехавшие очки. — Я уже подыскал подходящую школу. Переговорю с директором и, возможно, ты уедешь в ближайшее время. И не нужно истерик, Эрен, тебя предупреждали. — Но папа! Я все исправлю, клянусь! Я не хочу никуда уезжать, это несправедливо! — Разговор окончен. Короткие гудки и оглушающая тишина. Несколько мгновений Эрен стоял, словно молнией пораженный. А потом с размаха запустил телефоном в стену. Маленькая железка разлетелась на множество блестящих осколков. — Никуда я не поеду, — процедил Эрен сквозь зубы. — Вы меня не заставите! Вытряхнув учебники из рюкзака и закинув туда пару шоколадных батончиков и энергетик, Эрен выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. На улице смеркалось. Ласковое солнце укатилось за горизонт, температура стремительно падала и легкая ветровка уже не защищала от осенней прохлады. Эрен толком не понимал, куда намерен податься. К Армину нельзя — у него дедушка. К Хистории тоже не получится — некрасиво ходить в гости к девочкам в такое время. Дома оставаться не мог — тошнило от одной мысли о возможном переезде. Положившись на автопилот, Эрен побрел, куда глаза глядели, не особо разбирая дорогу. Мысли занимало обещание отца сплавить его в закрытую школу. Хреновая перспектива, мрачная. Он не хотел так скоро расставаться с привычной жизнью, и с Армином прощаться досрочно не собирался. А если родители не отпустят Эрена в Трост, что тогда? Преждевременная разлука и общение в формате онлайн? Нет, он этого не допустит. Не позволит отцу превратить последний год школьной жизни в маленький ад. Выйдя к перекрестку, Эрен свернул в сторону гаражного кооператива. Не самое приятное место в темное время суток, зато немноголюдное. Если повезет не нарватся на алкашей, можно посидеть на какой-нибудь крыше, обдумать, что делать дальше. Петляя между гаражами в поисках укромного места, Эрен услышал приглушенные звуки, словно кто-то шагал нетвердой походкой. Замер, как кролик перед удавом, а потом, не долго думая, шмыгнул в щель между стенами и затаился. Одна минут, две, три. Звуки не утихали. Кто-то целенаправленно шел прямо к нему. Оглядевшись по сторонам, Эрен лихорадочно соображал, как бы смыться незамеченным. Неприятность — последнее, чего он искал этим вечером. Однако за спиной тупик, а впереди слишком ярко светил фонарь. Его заметят мгновенно, стоит покинуть импровизированное убежище. — Я тебя видел, давай выходи, — прошелестел тихий измученный голос во тьме. Эрен плотнее прижался к стене, словно желал срастись с ней в одно целое. — Выходи, сопляк, я не причиню тебе вред. — Ага, маньяки в фильмах тоже так говорят, — ляпнул Эрен. И чертыхнулся, осознав, что сдал себя с потрохами. Шаги приближались, медленно, неотвратимо. В голове Эрена пронеслась тысяча сценариев возможного развития ситуации. Ни в одном из них ему не удавалось уйти невредимым. «Трус я, что ли, какой» — подумал он. Если его все равно побьют, изнасилуют или прикончат, так пусть он примет свою участь с высоко поднятой головой. Ведь, если скрыться все равно невозможно, прятаться, будто крыса в щели — последнее дело. Набравшись мужества и взяв волю в кулак, Эрен храбро шагнул в поляну тусклого света от фонаря. Но вместо здоровенного головореза, как в фильмах, увидел маленького человека, ростом ему до подбородка, едва стоявшего на ногах. Правую руку он прижимал к груди, на светлой рубашке расплылось темной лужей пятно свежей крови. Эрена передернуло. — Помоги, — прошелестел человек, пошатнувшись на ватных ногах.