спорим?

— Всего восемь тысяч? — недокуренная сигарета полетела на мокрый асфальт. Сколько бы не учили не разбрасываться образцами своей ДНК вокруг, иногда до особо одаренных не доходит. — Восемь миллионов, — парень возвел глаза к небу, на яркую звезду, что освещала их этой темной ночью. — Каждому по одному, если справитесь. Им требовалось время, чтобы обсудить предложение. В случае проигрыша целый миллион вон для каждого станет проблемой, но не такой большой, чтобы сейчас лишать себя возможности повеселиться. — Мы согласны, — рука, покрытая шрамами и мозолями, была протянута для рукопожатия, но, когда в ответ капо приподнял ладонь, мужчина помедлили. — Но фора — две минуты, а не три, — прошлой группе эта злосчастная минута стоила гораздо большей суммы. — Идёт, — хлопнув по ладони, парень потянулся к часам, а молчаливые силуэты в черных капюшонах начали разминаться. Эта минута не делала погоды. Победителем всегда был один и тот же человек. Карие глаза наблюдали за тем, как желтый листок закружился в воздухе и медленно стал опускаться на землю. Как только он ее коснулся, парень двинулся вверх по переулку. В такое время не встретишь людей на улице, а, если встретил — знай, свой или чужой. Другого не дано. Свои знали в лицо, а чужие старались по нему ударить. Обычные прохожие выбирали освещенные улицы, с видеокамерами и волонтерами по обеим сторонам, чтобы чувствовать себя в безопасности. А он чувствовал себя живым, только когда эта опасность приближалась. Однажды ступив на тропу азарта, он не смог с нее свернуть. И с каждым днем хотелось все больше и больше. Зайдя за угол, парень перешел на легкий бег. Звуки шагов отражались от стен близко поставленных домов и уходили вверх, изредка вспугивая голубей. В еще не потемневших окнах кипела жизнь: кто-то смотрел телевизор, у кого-то был поздний ужин, а кто-то учил конспекты к завтрашнему экзамену. Размеренная жизнь имела свои плюсы, но их было гораздо меньше. С чем может сравниться чувство, когда ты убегаешь от восьми натренированных головорезов? Знаешь, что победишь, но даешь им помечтать об относительно больших деньгах за незначительную работу. Всего-то догнать одного засранца, который возомнил, что он может все. Такие забеги часто устраивались, чтобы те, кто сидел наверху не теряли сноровку и не забыли, откуда они пришли. Правила просты: беги или будешь пойман. И будешь должен отвалить кругленькую сумму. Однако, легкий кошелёк не так сильно бил по самолюбию, и приходилось бежать, прятаться, хитрить. Вывески сливались воедино, и дома стали длинным коридором, что указывал путь. Карта района в голове не давала заблудиться или наткнуться на тупик. Но иногда загнать себя в тупик — единственно правильное решение. Темные переулки были убежищем не только для него одного. Среди них девушка чувствовала себя свободной. Этой ночью небо было чистое, а звезды светили ярко. Из-за того, что фонарей было не так много, можно было разглядеть созвездие Ориона. На улицах становилось не так опасно, когда знаешь, что за тобой наблюдают миллионы и миллионы телохранителей, освещающих тебе путь. Издали слышалось, как переговаривается компания людей, что засиделась допоздна, лай собаки, сторожащей чей-то дом, и плач младенца, который только проснулся и отчаянно хочет увидеть свою маму. Ночной Пусан никогда не облачался в темные одежды и не затаивался перед предрассветной порой. Он всегда жил и дышал полной грудью. С появлением луны на небе становилось чуть тише, чуть опаснее и чуть свободнее. Девушка стояла посреди улицы, задрав голову, и совершенно не слышала гудков машины на шоссе, того, как упал горшок с цветком, и приближающихся шагов. А парень особо и не смотрел, куда бежал, потому что чувствовал, как ему дышат в спину. Понял, что свернул куда-то не туда, когда сбил своим плечом человека. Только удар, звук падающей сумки и бормотание. Он бы, правда, извинился, если бы не слышал топот ног четверых человек за поворотом. Пришлось прятаться. Пока незнакомка собирала все, что высыпало из сумочки, и думала про себя, почему же не закрыла ее, мужчины возникли из ниоткуда. — Какая удача! — один из них хлопнул в ладоши, и с этим звуком сердце ушло в пятки. Пришлось выпрямиться и прижать сумку к груди в качестве защиты, как когда-то учил отец. Это вряд ли поможет против нескольких мужчин, но попытаться стоило. — Уважаемая, видела тут паренька? — Пробегал тут, как будто от нас прочь, — послышался тихий смешок и один из мужчин подошел еще ближе. Одновременно с этим девушка сделала шаг назад. Звезды не хотели ее спасать. Но парень, что спрятался за спинами своих преследователей, мог. Он выглянул из-за угла и мотнул головой в надежде, что незнакомка заметит. — Туда, — дрожащий палец указал направление, но лишь спустя несколько секунд Чанми поняла, что показывает в совершенно противоположную сторону. Она обернулась на мужчин, чтобы крикнуть, что ошиблась, и тот, кого они ищут, прямо перед ними, но не смогла произнести и слова. Они были коренастыми, в темных одеждах и прятали свое лицо. Вряд ли стоит лишний раз привлекать их внимание. Весь мир замер, когда карие глаза наблюдали за тем, как последняя спина скрылась за углом, ведомая ложной наводкой. Пару секунд и стало тихо. Ни плача ребенка, ни спора друзей. Лишь улица, небо и быстрое биение сердца. — Почему спасла меня? — прозвучало над самым ухом, и руки чуть снова не выпустили сумку. Девушка развернулась, и, возможно, если бы она знала ответ на этот вопрос, то смогла бы сказать хоть что-то. Расслабившийся, потому что удалось избежать опасности, организм не мог придумать никакое оправдание, хотя оно и не требовалось. Надо было понять, ради чего она обманула бандитов. Они ведь очень были похожи на бандитов. Отступив назад, Чанми ухватилась за возможность подумать о том, почему к ней обращаются так неформально, но, в тоже время, было все равно. Их чуть не поймали. — Плохие люди обычно не убегают, — первое, что пришло в голову. На что парень лишь улыбнулся, обнажая верхний ряд зубов и снова подходя ближе. Это прозвучало так же глупо, как и у нее в голове? — А что они делают? — взгляд бродил по лицу незнакомки. В очках отражался свет фонаря, а карие глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь найти ответ, видимо, где-то на полу. — Они д-дерутся, — почти уверенно произнесла Чанми. Она могла уйти в любой момент, но невидимая сила приковала ее ноги к месту, заставляя продолжать диалог. Вдруг, это такая преступная схема. Сначала они пугают девушек, потом один из них притворяется, хоть грубым, но добряком, усыпляет бдительность, и всей толпой нападают. Она помотала головой, выбрасывая ненужные мысли, а парень снова усмехнулся. За ее мыслительным процессом было забавно наблюдать. Он мог видеть, как думает эта незнакомка. — В следующий раз я учту это… — проведя пятерней по волосам и отбрасывая их назад, парень отступил и увидел, как плечи девушки расслабились. На языке вертелось слово, но он никак не мог его уловить. Кого-то она напоминала, и, по какой-то причине, он так хотел ей об этом сказать. — Бельчонок. Глаза девушки расширились, а рот приоткрылся в немом удивлении. Такой наглости с ней никто и никогда не позволял, но нахал в черной куртке уже развернулся на пятках и пошел в том направлении, откуда прибежал, оставляя после себя неприятное чувство в груди. Надо было послушаться отца и поехать на такси. Надо было идти другой дорогой. Не надо было допоздна задерживаться на работе. Но об этом надо было думать до того, как в нее врезался парень, назвавший ее бельчонком.