Прекрасный (не)знакомец

— Так, а это за счёт заведения, перед началом рабочего дня! — радует присутствующих одна из официанток, ставя поднос перед музыкантами. — Так, для кое-кого здесь даже имеется записка с авторским напитком, — по компании прокатывается смех.       Чимин выходит в зал сегодня с утра. Он не завтракает на работе, делает это дома. Завязывая фартук — униформу для официанта — он наблюдает, как компания смеётся. И ему даже плевать будет, если над его запиской, которую он адресовал парню в знак извинений за грубость на пляже. По-другому он не мог, а желание уволиться всё ещё присутствовало. — О Тэхён-а! — слышится громкое от Хосока и тот бьёт названого по плечу. — Ты должен наших фанатов с ума сводить, а не коллег! — О, это не для Тэхёна-оппы, это для… — официантка неловко закусывает губу, ставя напиток с прикрепленной запиской перед Юнги. — Прости, я забыла, — извиняющаяся улыбка проскальзывает на загорелом лице. — Привыкла к прошлому парнишке, жаль что его больше нет с нами. — Говоришь так, будто он помер, — цокает главный вокалист - Чон Чонгук, хватая свой кофе и омлет, принимаясь их придирчиво осматривать. — Но разве для музыканта покидать родную группу не тоже самое, что оставлять капитану корабль, когда он тонет? — Слишком сложно, — мотает головой Хосок, отпивая свой айс-американо. — Он просто погнался за деньгами, а не удовольствием. — Юнги, — кивает парень, принимаясь за свой завтрак, — Меня зовут Юнги, я буду напоминать, если что. — Ох, мне тоже стоило писать вам записки, вы меня уже начинаете очаровывать, — смеётся девушка, слегка краснея, а потом и вовсе подмигивает гитаристу, — Жаль, что сегодня кто-то меня опередил, Юнги-оппа, — начинает причитать девушка, забирая пустой поднос со стола, — Жаль, но если что, я буду вас ждать.       Юнги смущенно отводит взгляд, под протяжное «о» Хосока и разгибает записку, тут же отгоняя любопытного друга, что через весь стол тянется, дабы узнать что же ему написали.

«Прошу простить за грубость вчера ночью.»

— Эй, покажи! — клянчит Хосок, и всё же вырывает записку из рук. — Ох, с тобой кто-то поступил плохо этой ночью? Ты же вроде раньше всех нас вернулся домой, нет? — а потом пробегает ещё раз глазами по тексту. — Только не говори, что ты вслед за Тэхёном… — Не так важно, — Юнги забирает записку назад, перебивая друга. — Это не важно.

***

— Ох! — Чимин едва не впечатывается в Юнги, что стоит прямо у дверей в раздевалку. — Напугал! — Прости, — чуть мрачнеет парень, отходя на пару шагов назад. — Я не хотел, — поспешно добавляя, и снова сияя. — И ночью не хотел. — Чимин сомнительно осматривает парня перед собой, не особо настроенный на выслушивание чего бы тот не говорил. — Просто я тут проездом, поэтому особо никого не знаю, кроме группы, а увидел знакомого, думал, может переговорить получится. — Я не особо разговорчив. — Я вижу. — опуская голову говорит парень, по виду легко сказать, что он уже принял свою неудачу полностью. — Но сегодня у меня нет второй работы, — добавляет Чимин, жалея, то ли себе, то ли бедолагу - бывшего одногруппника. — По пути домой есть один круглосуточный, где можно поесть рамён. — Отлично! — улыбка озаряет лицо Юнги, словно ребёнка, которому пообещали огромную порцию мороженного.

***

      Шли они не так и долго и действительно свернули в круглосуточный, где Чимин с особым трепетом выбирал себе идеальную лапшу и токк к ней. Юнги оказался болтливым. Очень болтливым для нынешнего Чимина. Он совсем забыл, чтобы они так общались в студенческие годы, скорее всего, потому что едва перекидывались бесполезными фразами о докладах и домашке. Разговоров толком и не было.       В университете нельзя было сказать, что Юнги с Чимином были близки, даже трудно было сказать, ладят ли они между между собой или нет. Юнги в свой юношеский период был не таким, каким представляется сейчас. Замкнутым, тихим, слегка нервозным. Он был одним из тех, кто не особо любил таких, как Чимин. Университетский Чимин — светлый, игривый, очаровательный, смазливый да ещё и в придачу с деньгами в кармане. Юнги был другим. Вероятно сейчас, стоя на кассе он даже не подозревает, как сильно похож на того университетского Чимина, что ещё не знает всех тягот разбитого сердца. Как удивительно порой жизнь. Они стали противоположностями сами себе и друг другу за несколько лет, и по случаю пытаются выстроить дружеские отношения, что не смогли создать в юности.       Юнги казалось рассказал ему всю свою биографию после выпускного. О том, как пытался работать по специальности, о том, как сорвался и вернулся к любимому делу, как случайно нашёл в сети Хосока и решился попробовать, как играл с группой какое-то время, а потом ушёл в армию, даже там успел побывать, и снова вернулся в музыкальный строй, когда был нужен. Мечтатель и путешественник не больше, не меньше. Флаг первооткрывателя жизни, гордая улыбка, осанка, выправка, гитара за плечами — стандартный набор для того, кто действительно покорит этот мир. — Поэтому сейчас я здесь, — передыхает от длительной болтовни Юнги, съедая последние нити лапши в своей порции. — Я тоже не пошёл по специальности, — кратко отвечает Чимин, перемешивая остаток своей еды в упаковке. — И оказался здесь, живу неподалёку, работаю то тут, то там. — подцепляя последний рисовый токк в упаковке говорит парень. — Всё как у всех, кто не стал экономистом.       Юнги слегка усмехается за шутку, откидываясь на спинке пластикового стула круглосуточного магазина. Он окидывает взглядом помещение, замечая муху бьющуюся о люминисцентную лампу в отчаянных попытках стать ближе к свету. Магазин потрёпанный, видавший виды и вероятно не одно пьяное лицо, а продавец — мальчишка лет пятнадцати, явно не горит огромным желание здесь работать и лишь коротает каникулы, подрабатывая здесь за гроши, чтобы потратить их потом в интернет-клубе или кафе с друзьями. — Так кратко, — складывает губы Юнги, явно не довольный, что на свой почти часовой монолог получает такой сухой ответ. — Почему именно сюда приехал? — Устал гоняться в душном Сеуле за тем, что никогда не поймаю. — Чимин роняет токк обратно, откладывая палочки. — Работа? — уточняет Юнги. — Любовь.

любовь…

— Оу… — виновато тянет парень, принимая ровно положение на стуле, больше не растекаясь, готовый слушать историю своего друга. — Уже плевать, — отмахивает Чимин, стуча подушечками пальцев по телефону, чтобы дисплей загорелся. — Мне тогда не повезло просто, я даже не циклюсь на этом.       Время почти десять. И он всё ещё врет. Теперь не только себе, но и сидящему перед ним Юнги. — Тэхён говорил о тебе. — начинает издалека Юнги, прокашливаясь. — Он… — А, сам Месье Тэхён! — язвительно произносит Чимин, смотря с отвращение на недоеденную порцию рамёна с рисовыми клецками. — Тебя сильно это задело?       Чимин переводит недовольный взгляд с еды на Юнги и видит одно и тоже. Значит, Тэхён подослал этого шпиона с ним поговорить, удачно же сложилось, что они старые знакомые. Чимин хлопает по коленям и резко встаёт со стула. — Слушай, передай Тэхёну, что мне всё равно и больше подобное не интересует, — Чимин разворачивается по направлению ко входу, чувствуя, как Юнги поднимается вслед за ним. — И то, что я увидел, — он прикусывает губу со злости, вспоминая стажера в объятиях Кима. — Никому не нужны проблемы, поэтому я никому не скажу, я уже и забыл. — Чимин делает пару шагов к выходу и прежде, чем открыть дверь выдаёт мелодичное. — Десять из десяти за план, мудак.       Последнее слово застывает в безмолвной пустоте, непонятно кому брошенное. Возможно, оно было для Тэхёна, которой грамотно подговорил Юнги объяснить Чимину что нужно делать, а что нет. А может оно адресовано самому Юнги, ведь тот так хорошо подлизался, начал влезать в маленький, хрупкий мир Пака. Или вовсе слово последовало вслед за своим хозяином — мудак, что повелся на очередные разговоры и маленькую надежду побыть счастливым в компании знакомого. Чимин мудак сам для себя. Он обещал себе не связываться ни с кем. Возможно даже возненавидеть всех. Но опять наступает на те же грабли, тащится на встречу с Юнги, покупает им рамён и токк. И что в итоге? Он просто этап.       В тот вечер Чимин сбегает, плотно закрывшись капюшоном кофты под легкий моросящий дождик.       А ночью уснуть не может. Бессонница — вечный спутник любовных трагедий.       Чимин встаёт с кровати около трёх ночи, отчаянно веря, что найдёт в забытой аптечке хоть одну таблетку снотворного, чтобы скоротать оставшиеся четыре часа до начала его смены в кофейне. До аптечки он так и не доходит, на телефон приходит уведомление. «Прости, я не хотел тебя обидеть. Тэхён говорил, что ему жаль, что он поступил так с тобой. И прости, что говорил весь вечер о себе. (ох, я реально надеюсь, что это твой аккаунт и ты читаешь сообщения здесь)»       Чимин быстро бегает глазами по строчкам, читая по уведомлениям, но не открывая сами сообщения. «я хотел подружиться и получше узнать тебя»       Дисплей освещает слегка зардевшееся лицо, что поддаётся не спящим чувствам, желая ошибиться вновь. «я помню тебя с универа, ты был очаровательным»       Чимин не заходит в месенджер, чтобы показаться в онлайне, прочитать или ответь. Он просто ждёт ещё какого-нибудь сообщения, но после пяти минут, просто смахивает все уведомления и идёт в кровать, накрываясь одеялом с головой. Он не в порядке, он обижает всех, даже тех, кто относится к нему с добротой. Уснуть получается без снотворного.

***

      Утром заспанные и слегка растрепанный Чимин выходит на работу баристы в кофейне. После первых двух постоянных клиентов в стойке заказов подбегает мальчишка-стажер из ресторанчика, где Чимин подрабатывает. — О, Чимин-хён, привет! — радостно улыбается парнишка, завидев знакомое лицо. — Ты и баристой подрабатываешь? — Ага, — безучастно кивает Чимин. — И пироженки продаю. — А можно мне тогда капучино и клубничный донатс? — и Чимину в душе почему-то хочется ответить "нельзя", однако парень сам себя останавливает, выдыхает и медленно про себя считает до десяти. — Конечно можно, — старается улыбаться парень — Если отнесёшь кое-что новенькому гитаристу. — М? — стажер удивленно моргает, ну точно ребёнок, милый и совсем наивный. Видимо это и есть типаж Тэхёна. — Так это ты ему записки пишешь? — Нет, просто ему понравился мой кофе и Хосок меня уговорил, чтобы я его ему постоянно делал, — врёт как дышит Чимин, спокойно смотря в глаза мальчишке. — Я могу и сам, но знаешь, я освобожусь только вечером, а кофе с утра нужно пить, да и в коллективе такие подношения считаются комплементами. — и прищурив глаза, шёпотом добавляет, — Знаешь, может понравишься кому-нибудь за такие милые штучки в виде кофе с утра, да и начальник рад будет коллективной дружбе. — Правда? — стажёру разве, что ушек крольчих не хватает на голове, чтобы они поднялись в заинтересованности. — Да, кофе ведь помогает всей иммунной системе, улучшая настроение и работоспособность, — кивает Чимин, чуть зевая. Кофе он пьёт как воду, живёт буквально среди кофейных зерен. Кофе не помогает уже, только лишь бессонницу нагоняет. — Тогда не зря, — сияет мальчишка, уже рисуя в воображении, как он отдаст заветный стаканчик кофе Тэхёну. — Напишешь на стаканчике любимому? — О, у тебя кто-то появился? — наигранно спрашивает Чимин, будто бы до этого не замечал всех заигрываний перед своим носом. — Да, только ты никому не говори, — переходит на шепот паренёк, покрываясь милым румянцем. — Тэхён так смотрит иногда, я знаю, что между нами будет нечно большее, чем дружба.       Чимин кивает, отворачиваясь, принимаясь варить кофе, в который тут же хочется плюнуть и подписать стаканчик не «любому», а «мудаку», но терпит сжав зубы. Второй напиток делает уже более заботливо, вырисовывая небольшой узорчик и подписывает стаканчик размашистым подчерком: «мои вторые извинения». — Не скажу, не беспокойся, возможно, я даже скоро уволюсь, — хмыкает Чимин, укладывая два кофе в подставку и заворачивая донатс в фирменный бумажный пакет. Его начальник сам придумывал дизайн и хотел, чтобы он был на всех предметах. Наверное, это кофейня разоряет владельца больше, чем приносит доход, но любой богач может позволить себе такую дурацкую роскошь в виде собственной кофейни, тем более, что это была мечта Сокджина. — Конечно-конечно, — кивает стажер, получая заказ и быстро уносится с едой к ресторанчику неподалёку. — Знакомый? — спускаясь со второго этажа спрашивает начальник Ким.       Сокджин живёт над кофейней в маленькой комнатушке, что по размерам не больше чердака, но он никогда не жаловался на условия, ему всё более чем нравилось. Ну либо же он так же искусно врал, как и Чимин. Богатый человек, что сбежал от шумного города и поселился в маленьком береговом городке Тонхэ. — Новый парень моего бывшего, — протирая стойку отмахиваться Чимин. — Только проснулись? — Скорее не спал всю ночь, сделай мне макиато, — просит Сокджин, поправляя очки в металлической оправе на носу. — Мне начинать искать нового работника? — Нет, я не собираюсь больше бегать от самого себя, — Чимин искренне пытается поверить хотя бы своим словам, и принимается за выполнение заказа. — Славно, — Сокджин садится за стойку, падая лицом на сложенные руки, — Потому что ты делаешь первоклассный кофе!

*

      Юнги радостно принимает начинающий остывать кофе из рук стажера, открывая крышку и замечает небольшое вырисованное сердечко, что немного расплылось, видимо при транспортировке. Делая глоток, парень наслаждается тем самым вкусом кофе, что пробовал на утро после короткого разговора с Чимином. А после, закрывая стаканчик крышкой и поднимая его на уровень глаз, читает надпись и усмехается.       Тэхён стоит рядом без особо энтузиазма делая глоток перед мальчишкой с горящими глазами и силиться не выплюнуть жидкость назад. Тэхён конечно благодарит стажёра, но под прожигающий взгляд вокалиста собственной группы, сообщает, что вообще не любит кофе, ни запах, ни тем более вкус. Надпись на стаканчике остаётся незамеченной.