Штормовой принц

      Волны разбивались о скалы, медленно увлекая их за собой. Они покинули Королевскую Гавань почти неделю назад, и сир Давос показал себя умелым капитаном даже при неблагоприятных ветрах.       Их ждали Владыки Узкого моря. Угрюмые, но готовые встретиться с нынешними принцами, они затаили обиду и улыбались, чтобы не пригласить войну в свои земли.       Стеффон знал: дядя Станнис гневался на лордов, присягнувших ему. Он был разгневан тем, что Ренли получил его наследство, а сам он остался на груде камня, окруженный недоброжелательными лицами. Станнис не был принцем Драконьего Камня, и их верность была под вопросом.       Он услышал мягкое шарканье сапог Джоффри. Младший мальчик встал справа от него. Стеффон ждал, устремив взгляд на горизонт, пока остров становился все ближе. — Ты уверен в этом? — спросил у него Джофф.       Нахмурив брови, Стеффон продолжал смотреть, как жители острова становятся все более заметными. Здесь были драконьи семена, бесчисленные бастарды от бесчисленных принцев Драконьего Камня или их братьев и сестер, которые удовлетворяли свою похоть среди мелкого люда. — Они не верны, — ответил Стеффон, — Не по-настоящему, и никогда нам. Нам придется завоевать их преданность.       Джофф поджал губы, недовольно дернув бровью: — Ты намерен дать им корабли. Корабли, которые можно использовать на благо оставшихся Таргариенов.       Стеффон знал это. Он мучился над своим решением целую луну, прежде чем решиться. Дядя Станнис предостерегал его, как и дядя Тирион, но он не мог медлить, не мог сомневаться. Каждую ночь он засыпал в страхе, боясь, что страшная тайна будет раскрыта следующим утром. Их положение было шатким, а путь к трону словно был устлан зыбучими песками. Отец после себя был намерен оставить им слабое государство и пустую казну, а мать — клеймо бастардов. Стеффон не имел права на нерешительность, на испуг и неспешность. — Оставшиеся Таргариены — изгнанники, не имеющие ни малейшего представления о народе Вестероса. Кто будет приветствовать чужеземца как короля? — Эйгон Завоеватель был чужеземцем, объединившим Семь Королевств, — возразил Джоффри. — Не такой уж он и чужеземец, — не согласился Стефф, — учитывая близкое расстояние до других королевств, да ещё и с драконами. Но девушка, которая ничего не знает о своей родине, и принц с возможным оттенком безумия; кто осмелится пригласить ещё одного Безумного Короля вернуться к нашим берегам?       Вздохнув, Джофф повернулся, чтобы посмотреть на него: — Мне это не нравится, Стефф, — тихо сказал он.       Криво улыбнувшись, Стеффон ответил: — Мне тоже, но от нас зависит более прочное объединение королевств. Они поймут: дни могущества Таргариенов канули ещё до войны. И мы покажем им, что мы — не наш отец.       При этих словах глаза Джоффри вспыхнули гневом, прежде чем он вернул пустое выражение лица. Стеффон слабо улыбнулся и подтолкнул его, указывая в сторону, где ждал дядя Станнис.       Они причалили к гавани Драконьего Камня, и для спуска им подали доску. Как только нога Стеффона коснулась шершавого камня, он почувствовал это. Драконий камень ощущался по-другому. Его магия устремилась вперед, приветствуя его, и между ним и скрытой магией возникло чувство знакомства. Стеффон только и мог сделать, что не споткнуться перед людьми своего дяди.       Заметив, что Джофф нахмурился, Стеффон коротко улыбнулся ему, развеяв его беспокойство. — Морские ножки, — пробормотал он и с удовольствием увидел ухмылку Джоффа.       Их привели в сам замок. От всего острова веяло магией, похожей на маленькие искры, которые он ощущал в Королевской Гавани, но полностью сконцентрированной. Валирия, подумал он. Их встретили скульптуры драконов, весь замок был усеян каменными фасадами этих существ, наряду с каменными василисками, горгульями, грифонами и мантикорами.       Снаружи расположились домочадцы дяди Станниса, рядом с ними на видных местах стояли лорды Узкого моря. Они поклонились при виде принцев, и Стеффон быстро приказал им подняться, оглядывая толпу вельмож.       Леди Селиса чопорно приветствовала мужа, рядом с ней стояла маленькая Ширэн с завесой волос, закрывавшей половину ее лица. Серая хворь, вспомнил мальчик. — Принц Стеффон, принц Джоффри. Моя жена леди Селиса и дочь леди Ширэн. — Тетушка Селиса, — поприветствовал Стеффон, услышав, как Джофф повторил его слова. Маленькая Ширен неподвижно стояла рядом с матерью, на ее лице играла робкая улыбка.       Джоффри взял ее за руку и, склонившись, поцеловал костяшки пальцев. — Маленькая кузина, очень приятно познакомиться с вами, — с теплотой сказал он.       Ширен робко взглянула на Джоффри, её лицо слегка покраснело, когда она поправила волосы. Стеффон был рад, что мальчик не отреагировал на теперь уже заметные шрамы. — Приятно познакомиться, принц Джоффри, — сказала Ширен, и, повернувшись к Стеффону, сделала небольшой реверанс, — Принц Стеффон. — Кузина, — улыбнулся он.       Леди Селиса сохраняла суровое выражение лица, губы её были сжаты, а в глазах мелькнуло что-то холодное. У Стеффона возникло внезапное чувство, что его маленькая кузина столкнулась с презрением собственной матери из-за своей болезни.       Дядя Станнис стоял рядом со стареющим лордом с тростью в руке. Тот был светловолосым, с худым лицом. Рядом с ним стоял более молодой мужчина, ближе по возрасту к дяде Станнису, с валирийской внешностью. Оба мужчины были одеты в серые брюки и дублеты цвета морской волны, на груди которых был вышит морской конь Дома Веларионов.       Веларионы из Дрифтмарка издавна были верны дому Таргариенов. Когда-то эта верность могла распространяться и на дом Баратеонов из-за их общей крови, но Восстание перечеркнуло всю возможную привязанность. — Принц Стеффон, принц Джоффри, — приветствовал лорд Люцерис. Его пурпурные глаза были бледными и холодными, хладнокровно оценивая двух сыновей Узурпатора.       Стеффон был удивлен появлением старшего мужчины; до него доходили слухи о болезни, из-за которой старый лорд был прикован к постели, но вот он стоит перед ними, высокий и не желающий показывать слабость. — Лорд Веларион, — с улыбкой поприветствовал его Стеффон, — Рад познакомиться с вами и вашим наследником, милорд.       Фиолетовые глаза внимательно изучали его лицо, но Стеффон сохранял спокойствие. Лорд медленно улыбнулся: — Да, это так.       После вежливого приветствия с лордом Монфордом, дядя Станнис представил их лордам Бар-Эммона, Селтигара и Санглассов, все они были старше Станниса и одними из самых яростных сторонников Дома Таргариенов.       Они пировали в Большом зале. Стеффон чувствовал, что всё вокруг пронизано магией. Он хотел исследовать остров целиком, хотел узнать секреты, которые валирийцы спрятали под камнями. Но времени на это не было, да ему и не позволили бы. Стефф якобы приехал на Драконий Камень на одну луну, чтобы они с Джоффом могли встретиться со своей кузиной и увидеть больше земель Вестероса, но нужно было проделать немало работ, чтобы привлечь лордов на свою сторону. Времени на всё остальное попросту не хватит.       Стеффон сидел рядом со своим дядей, а Джоффри — по другую сторону от него, пока им подавали еду с тарелок: пропитанную вином семгу, медовую форель с посыпкой из петрушки, блюда из кабана, кусочки курицы, обжаренные в перце. Драконий Камень предлагал также свежие фрукты: ягоды и дыни, кровавые апельсины из Дорна, оливки из Вольных городов и бочки персиков из Хайгардена. При виде персиков — подарка лорда Селтигара — у дяди Станниса сделалось особенно кислое выражение лица, и Стеффон в досаде покачал головой. — Он даже не может переварить пищу из Простора, — прошептал ему Джофф, сидящий рядом в напряжении, — Как ты, черт возьми, собираешься привлечь этих людей на нашу сторону? — Остроумием и обаянием, — усмехнулся Стефф.       Джоффри фыркнул, и Стефф незаметно пнул его под столом. — Ты хочешь сказать, что я лишен обаяния, дорогой брат? — спросил он с нарочито властным выражением лица. — У кабанов и то больше обаяния, чем у тебя, — съязвил Джофф, и Стеффон почувствовал, как его рука дернулась от желания ткнуть брата лицом в тарелку с лимонным пирогом. — Это глупость, Стеффон, — раздался строгий голос рядом. Дядя Станнис вновь предпринял попытку разубедить его, — Ты ищешь неприятностей. — Я не знал, что недоверие к верным лордам — это глупость, — сказал Стеффон с напускным безразличием. Они говорили об этом десятки раз с тех пор, как ему впервые пришла в голову эта идея, и ни на йоту не приблизились к согласию.       Жесткие голубые глаза посмотрели на него, но Стеффон не дрогнул. На его лице играла улыбка, скрывавшая внезапную размолвку между их лордом и его племянником. — Они сражались против нас, — напомнил ему Станнис, — и ни один из них не имеет ничего общего с коронованным оленем. — Как и многие другие Дома, дядя, но мы даровали им своё прощение, — спокойно ответил Стеффон.       Станнис стиснул зубы, и Стеффон понял, что он подумал о Тиреллах. Нельзя отторгать целое королевство за их верность своему королю, дядя, — с грустью подумал он.       Мейс Тирелл пировал за стенами голодающего Штормового предела, а Станнис удержал и замок, и свою обиду на Простор. — Они преклонили колено, дядя. Мы не можем наказывать их за то, что они выбрали верность своему королю во время Восстания. Кроме того, они не проявили ни малейшего намека на нелояльность к вам.       На это мужчина ничего не ответил, и Стеффон отвернулся от него, чтобы продолжить трапезу. Джоффри слушал, оглядывая зал и оценивая собравшихся лордов.       Пришло время закрепить их верность королю на троне, подумал Стефф.       Стоя во главе Расписного стола, Стеффон мог только представить, сколько труда было вложено в Завоевание Эйгона. Он испытывал сильное, пьянящее чувство, стоя здесь, где стоял Великий Завоеватель, где его предки ставили цель привести Вестерос под знамя красного дракона.       Переговоры будут продолжаться довольно долго. По меньшей мере две недели, полагал он, ввязываясь в жаркие дискуссии между лордами, в верность которых не было веры. Дядя Станнис вновь и вновь спрашивал его, уверен ли он в своем решении. Стеффон упрямо стоял на своём и был полон решимости довести дело до конца.       Что может быть лучше для завоевания их верности, думал он, чем проявить к ним уважение.       Джоффри стоял справа от него, высокий и статный в своём золотом дублете. Сир Арис и сир Борос стояли позади них, дядя Станнис — слева. Рядом с ним стоял на почетном месте сир Давос Сиворт, и Стеффон был уверен, что высокомерные лорды ощетинились от кажущегося оскорбления.       Рядом с Джоффри стоял мейстер Крессен, пожилой и слегка сутулый. В своих морщинистых руках он держал пергамент и перо, чтобы записывать сказанное.       Повелители Узкого Моря выстроились перед ним вдоль западного берега Вестероса. — Принц Стеффон, мы начнем переговоры, — произнес мейстер Крессен.       Слегка кивнув старому мейстеру, Стеффон жестом указал на устье Черноводной: — Королевский флот насчитывает чуть более двухсот кораблей, милорды, из которых значительная часть предоставлена вашими домами. Как показало восстание Грейджоя, корабли не совсем… идеальны. — Мы предоставили для флота наши лучшие корабли, мой принц, — недовольно отметил лорд Бар-Эммон. — Да, и в этом нет сомнений, милорд. Но наши лучшие корабли не могут сравниться с тем, что мы задумали для следующего флота, который собираемся построить, — провозгласил Стеффон. — Эти корабли хорошо послужили нам. Лучше, чем многие могли бы надеяться. Почему мы должны их перестраивать? — спросил лорд Сангласс. — Не просто перестраивать, милорд. Мы говорим о том, чтобы полностью изменить будущее мореплавания.       На мгновение они замолчали, на их лицах появилось скептическое выражение. Бар-Эммон и Селтигар смотрели с недоверием; может быть, он и принц, но ему было всего два и десять лет, и в их глазах он не мог совершить ничего революционного.       Джоффри ухмыльнулся, когда Стеффон жестом подозвал его к себе. Принц развернул на столе большой лист пергамента, который до этого держал в руках. Стеффон наблюдал, как лорды наклонялись, чтобы лучше рассмотреть планы.       Стеффон придумал оригинальную работу, опираясь на воспоминания Гарри Поттера, чтобы получить преимущества в Вестеросе. Он провел бесчисленные часы с дядей Тирионом и кораблестроителями из Ланниспорта, с дядей Станнисом и сиром Давосом и их корабельщиками, пытаясь понять, как они могут создать нечто подобного масштаба. Его творение будет превосходить их нынешние корабли, откроет больше места для хранения, и у кораблестроителей от одной мысли о работе над таким изделием слюнки текли почти так же, как у Стеффона от потенциальных изменений, которые оно может принести. — Это невозможно, — заявил лорд Селтигар. — Что вы не можете понять из планов? — прорычал дядя Станнис, — Их изучали десятки рабочих и строителей. Используйте свои способности моряка, милорд, и посмотрите на корабль!       Они разразились ропотом, жестикулируя руками, разглядывая план корабля. Он был массивным, с меньшим количеством весел и гораздо большим количеством парусов, чем их нынешний флот. — Зачем показывать нам эти планы? Что Корона хочет сделать со своим флотом — это их дело, — спросил лорд Монфорд.       Стеффон не знал, был ли это его искренний интерес или за вопросом стоял лорд Люцерис, но он почувствовал, как вся комната затаила дыхание. — Это касается и ваших домов, — ответил Джоффри, — Вы все преданно предоставили корабли против восстания Грейджоев. Мы хотим вознаградить такую преданность.       Стеффон почувствовал прилив привязанности к брату; последний год Джоффри боролся с ужасающей правдой, и он беспокоился, что мальчик в какой-то момент поддастся своему гневу и боли. Старший был рад, что, несмотря на внутреннее смятение и сомнения по поводу этого дела, младший был готов приложить все свои усилия. — Мой брат прав, — заявил Стеффон, — В Семи Королевствах есть несколько флотов, но дела Короны и ваших Домов тесно связаны. Если один из них будет процветать, в выигрыше будут все.       Он видел, что они заинтересовались. Это было заметно по тому, как они наклонились, чтобы подробнее ознакомиться с планами, по тому, как они переговаривались с друг-другом, указывая на чертежи. — Как Владыкам Узкого моря, эти чертежи будут переданы вашим кораблестроителям, и вы сможете построить несколько кораблей. Ваш же нынешний флот будет использоваться для патрулирования Узкого моря и для продолжения торговли.       По его жесту дядя Станнис продолжил переговоры вместе с сиром Давосом, рассказывая о возможностях новых кораблей. Потенциальная торговля принесет дополнительную прибыль, и Стеффон был уверен, что они заинтересовались открывшимися перед ними возможностями.       Часть его души колебалась по поводу своего решения; это была значительная власть, которую можно было передать какому-либо Дому, и он только что дал ее нескольким, которым, скорее всего, не нравилось видеть коронованного оленя вместо трехглавого дракона. Это могло привести их к гибели — его самого и всей его семьи, — но Стеффон должен был верить, что принял правильное решение.       Прошло более двух недель, прежде чем они пришли к соглашению. Лорды Узкого моря были упрямыми людьми, каждый из них был уверен, что знает, что лучше для флота. Стеффон не мог их переубедить, ведь они плавали еще до него, но новые корабли никто из лордов раньше не видел, и тем не менее они все взвешивали свои знания.       Расходы на рабочую силу и материалы обсуждались в течение семнадцати дней. Каждый лорд настаивал, что Корона покроет часть расходов. Они пришли в ярость, когда дядя Станнис сообщил, что окончательные переговоры будут вестись с лордом Десницей, включая часть оплаты от короны, а Стефф и Джофф были вынуждены успокаивать свои взъерошенные перья, осознав, что королевское одобрение не было получено.       Лорд Бар-Эммон одобрил их решение, когда они велели им найти рабочих среди простого народа, а все дополнительные требования предъявлять окрестным землям Короны; эта монета поможет многим семьям, а лорд Гансер объявил их благочестивыми принцами, пользующимися благосклонностью Отца.       Казалось, все складывается в их пользу. Сир Давос будет наблюдать за строительством на Драконьем Камне, как только корона даст своё разрешение, а дядя Станнис вернется в Королевскую Гавань, чтобы убедиться, что корона выполнит их требования. У них не было недостатка в древесине, и хотя Стеффон надеялся привлечь Север к переговорам, он знал, что лорды не захотят ждать окончания переговоров, прежде чем начать строительство.       Корабль или два, у них достаточно дерева и монет для этого, подумал он. Стеффону не терпелось увидеть плоды их труда.       На протяжении всех переговоров фиолетовые глаза не сводили взгляда со Стеффона. Люцерис Веларион молчаливо и задумчиво оценивал молодого принца.

***

      В этот час на пляжах Драконьего Камня царила тишина. Стеффон наслаждался ею. У него долгое время не было времени уединиться, чтобы привести в порядок свои мысли.       Жизнь принца принадлежит королевству, с горечью подумал он.       Было раннее утро, солнце только выглянуло из-за горизонта. От этого зрелища захватывало дух; несмотря на то, что он жил недалеко от устья Черноводной, Стеффон так и не привык видеть солнце над бескрайней водой. Он начинал понимать, почему сиру Давосу так нравились его корабли.       Хруст гравия предупредил его о появлении гостя, и Стеффон краем глаза заметил, как сир Арис переместился, настороженно держа руку на рукояти меча.       Принц продолжал смотреть на море, и биение воды о камни успокаивало его. Несмотря на отсутствие драконов, Драконий Камень пах дымом и серой, словно их запах впитался в землю.       Лорд Люцерис остановился рядом со Стеффоном, наблюдая за волнами, как и он сам, и, казалось, получал удовольствие от тишины. — Я знал вашего деда, — начал он спустя какое-то время, — Точнее, обоих, хотя Стеффона я знал гораздо лучше. Хороший и верный человек; я очень скорбел о его кончине. Жаль, что мы больше не увидим таких, как он. — Погиб в конце бессмысленного путешествия за недостойных короля и принца, — ответил Стеффон.       Губы лорда Велариона слегка поджались. — Эйгон Недостойный явился вновь?       Стеффон не ответил, позволив старику оскорбить себя. Эйрис, Роберт. Они не были похожи друг на друга, но у обоих королей были свои пороки.       Стеффон подождал, пока, повинуясь его жесту, сир Арис отойдет подальше, давая им возможность побыть наедине. — Вы оставались верны своему королю, лорд Веларион, и заплатили за это незначительную цену. — Незначительную, — усмехнулся старик, крепче сжимая трость, — Я оставался верен не Эйрису, — тихо заявил Веларион. — Рейгару, — произнес Стеффон, слегка скривив губы. Всё всегда возвращается к нему, подумал он. — Когда Эйгон Завоеватель объединил эти королевства, Дом Веларион поддержал его, поскольку он был их родственником. Так же, как Джейхейрис и Дейрон были нашими родственниками, так же, как они были родственниками Дома Баратеон, — сказал Веларион. — Что дала вам ваша преданность, милорд? — спросил Стеффон.       Трижды дом Веларион давал невест Таргариенам, и каждый раз всё заканчивалось кровью. — Ваш дед не остался бы ему верен, — неожиданно заявил Веларион.       Стеффон повернулся к нему. На его лице отразилось любопытство, когда он увидел, как фиолетовые глаза потускнели. В этот момент Люцерис Веларион выглядел старым и очень усталым. — Не удивляйтесь, Стеффон не потерпел бы оскорбления, нанесенного его семье, даже от сына своего кузена. — Его преданность не была нерушима? — Ни один человек не вынес бы такого оскорбления, не тогда, когда войны ведутся и за меньшее, — возразил Веларион, — Нет, мы остались верны Рэйле.       Стеффа переполнило удивление. О Рэйле Таргариен говорили нечасто. Жертва действий своего мужа и сына, убитая за то, что несла угрозу правлению Баратеонов. — Лорды Узкого моря присягнули принцу Драконьего Камня, — прокомментировал Стеффон. — Мы присягнули дому Таргариенов со времен Эйнара Изгнанника. Мы присягнули наследнику короля, как только Эйнис сделал своё заявление. Что для нас принц, если он не уделяет внимания своим подданым? — Вы недолюбливали Рейгара, — восхищенно заметил Стеффон. Он всегда считал, что лорды, присягнувшие Драконьему Камню, хранили веру в своего принца, обожали Серебряного принца, как никого другого.       Веларион язвительно улыбнулся: — Рейгар был склонен к полетам фантазии. О, не поймите меня превратно; он был способным принцем, образованным и искусным в оружии, но в нём было больше Эйериса, чем он хотел признать. — Безумец? — спросил Стеффон, слегка пораженный этой мыслью. Всё, что он когда-либо слышал о Рейгаре Таргариене, указывало на то, что он — человек, которого многие желали видеть на троне — должен был восстановить дни славы драконов. Даже в самые темные времена Рейгара не отвергали и оправдывали за то, что он увез Лианну Старк. Он никогда не думал, что подданные принца согласятся с Робертом Баратеоном. — Безумие бывает в разных формах. Самая коварная из них — та, что позволяет другим умирать за свои заблуждения. — Зачем вы говорите об этом мне? — поинтересовался Стеффон.       Мужчина молчал долгое время, и Стеффон боялся, что тот решил не отвечать ему. — Для Стеффона, для Рэйлы, — прозвучал тихий ответ.       Лорд Веларион повернулся, чтобы взглянуть ему в глаза, и Стеффон сделал то же самое. — Я потерял родственников в этой войне. Мы все потеряли. Вряд ли найдется много людей, которые скажут, что их не коснулось Восстание. Уже сейчас вы показали себя лучшим королем, чем ваши предшественники. — Вы хотите, чтобы я стал еще одним Джейхейрисом, — предположил Стеффон. — Нет, вовсе нет, — возразил лорд Люцерис, покачав головой, — Даже у старого короля были свои недостатки, он посеял семена распада, которые могли привести королевство в руины. Ты должен быть лучше их, — настаивал он.       Слегка улыбнувшись, Стеффон заметил: — Мне показалось, что вы настроены против меня, милорд. — Возможно, раньше, но вы не виноваты в действиях тех, кто был до вас. Ваше наследие — это наследие крови, принц Стеффон. Вам решать, с чем вы хотите оставить королевство.       Поклонившись, старик оставил его с напутственными словами, и направился обратно в замок.       Для Рейллы и Стеффона.       Стефф продолжал смотреть на море. Оно было неспокойным, явно назревал шторм. В его глубинах Стеффон видел страдания прошлого. Аргелла и Орис, Джоселин и Рэйнис, Лионель, Ормунд и Рейлла. Хуже всех было его дедушке Стеффону; тот, кто любил своих кузенов и всегда был их защитником, оплакивал то, что стало со всеми ними.       Они поплатились за это, думал он. Дом Таргариенов пришел в упадок, и его предки проливали за это кровь.       Волны моря словно смеялись до хрипоты. Они заплатили, — мрачно шептали они, — почувствовали нашу ярость. Никогда больше не позволяй им сломить нас.       Мы все — клубок союзов, подумал Стефф, — разрываемся между любовью, долгом и узами привязанности.       В этот момент его охватило чувство легкости: он склонил Веларионов на свою сторону, оказал доверие этим верным лордам и получил в ответ толику лояльности.       Он не подведёт доверие, преподнесенное ему человеком, который любил своих кузенов.

***

      Первая битва настигла их в шквале конечностей и сверкающей стали.       Они только что покинули «Шепот», и Проворный Дик проскакал с ними целую лигу, пока лорд Крэбб и его люди провожали их. Старый замок был разрушен уже тысячу лет, и никто не считал нужным его восстанавливать. Это было угнетающее место, земли обеднели, и Стеффон обдумывал несколько различных способов принести жизнь и монеты в эти земли. Дом Крэббов располагался на побережье, и торговая галера из старого флота могла быть отдана этим гордым лордам.       Они были в нескольких днях пути от Дайр-Дена, когда на них напали. Крэккло-Пойнт был полон бухтами контрабандистов. Стеффон и Джоффри получили от своих стражников настоятельную рекомендацию ехать осторожно.       Они не ожидали такого дерзкого нападения.       Их внимание привлекла суматоха, когда они готовились разбить лагерь: старый фермер отбивался от разбойника. Сир Арис выхватил меч, держась поближе к двум принцам, а золотой плащ пошел разбираться с двумя мужчинами.       Хруст гравия был единственным предупреждением, прежде чем несколько человек бросились к ним. Они были одеты в черную кожу, их защищали цепи, а в руках они держали кованую сталь. На него обрушился серебряный блеск, и меч сира Ариса метнулся вперед, отражая удар.       Стеффон отшатнулся назад, пытаясь достать свой меч. Сир Борос подтолкнул к нему Джоффри. Два рыцаря Королевской гвардии одновременно выступили против группы из четырех разбойников. Это был равный бой: сир Арис отбил двух человек, а сир Борос взялся за двух других, но они не были Барристаном Смелым. Стефф выхватил меч, Джофф последовал за ним.       Золотой плащ упал с перерезанным горлом и ножом, торчащим из глаза. Мужчина схватился за нож, прижав сапог к мертвому стражнику. Они услышали мерзкий звук, когда убийца вынул оружие из глазницы мёртвого стража.       Разбойник оскалился в кровавой ухмылке, кровь стекала у него по подбородку. Стеффон в гневе сузил глаза, прикрыв спиной Джоффри. Они уже несколько раз сражались бок о бок друг с другом. Но они были лишь двумя мальчиками двенадцати и десяти лет. — Я поймал молодого оленя, — прорычал нападающий, и лицо его расплылось в ликующей улыбке.       Мужчина сделал выпад вперед, замахнувшись длинным мечом. Стеффон отбил удар. Мальчик не в первый раз возблагодарил богов за телосложение Баратеонов.       Джоффри нанес удар. Оба брата отступили, пытаясь сохранить себе жизнь. Резкий удар Джоффа пронзил бедро противника, и мужчина ответил резким встречным выпадом. По щеке Джоффри потекла кровь.       Стеффон стремительно двинулся вперед.       Бандит внезапно столкнулся с яростью двух мальчиков, которых с пяти лет тренировал величайший рыцарь королевства. Выпад сверху был отражен, и Джофф нанес ответ, ударив по рукояти меча. Резкий удар Стеффона в мягкую плоть руки и вверх по горлу, от которого враг захлебнулся кровью. — Принц Стеффон! — прозвучал крик. Свист клинка и многолетние инстинкты заставили его уйти влево. Резкий укол в лопатку дал ему понять, что он не успел. Резко вскочив на ноги, Стеффон увидел Джоффри с клинком, вонзенным в живот другого нападавшего.       Младший мальчик попятился назад, лицо его было бледным и бескровным от шока, и Стеффон бросился вперед, пока сир Арис и сир Борос добивали противников. — Джофф, — с беспокойством позвал Стеффон.       Зеленые глаза брата были широко раскрыты от шока. У мальчика был такой хрупкий взгляд. Стеффону невольно вспомнилось, как он сам впервые стал свидетелем смерти. — Я убил его, — прошептал Джоффри, сжимая кулаки, — Стефф, я убил его… — Посмотри на меня, — сурово прошептал Стеффон. Он не обращал внимания на золотые плащи, обыскивающие тела, и на королевских гвардейцев, стоящих рядом с ними, — Он собирался убить тебя, Джофф. Ты поступил правильно. Понимаешь? Или он, или ты, другого выхода не было.       Джоффри тяжело дышал, сдерживая слезы на глазах, и решительно кивнул. В глазах его младшего брата появился оттенок стали, и Стеффон с грустью увидел, как теряет невинность некогда ясноглазый мальчик.       Он не был таким невинным ребенком с тех пор, как узнал правду, сердито подумал Стеффон. — Разбойники, скорее всего пираты, — сказал стражник. — У них есть золото. — Мои принцы, нам пора уходить, — убеждал сир Арис, — До Дайр-Дена меньше дня пути, и лучше нам продолжать скакать изо всех сил, чтобы не встретить еще больше пиратов.       Убедившись, что Джоффри не собирается терять сознание, Стеффон приказал всем собираться. — Заберите всё их золото и оружие. Мы возьмем их добычу с собой. — А что с Гаритом? — спросил кто-то.       Повернувшись на голос, он увидел лежащего на земле стражника. Кровь пачкала его золотой плащ. — Похороните его, — тихо сказал Стеффон, — и узнайте, есть ли у него родные. Они должны знать о его храбрости.       Золото не могло вернуть им потерянного члена семьи, но если у Гаритта остались родные, Стеффон позаботится о том, чтобы они получили его жалованье за все время путешествия.       На то, чтобы похоронить умершего, у них ушло больше часа, а охранники прочитали короткую молитву по погибшему товарищу.       Стеффон крепко держал Джоффри за руку, пока они не были готовы к поездке, отпустив его только тогда, когда им нужно было взобраться на своих лошадей.       Они продолжили свой путь.