Штормовой принц

      Прошло четыре луны, прежде чем Стеффон начал видеть плоды своих трудов.       Лорд Старк согласился с изменениями в уплате налогов, приказав своим людям срубать деревья в Волчьем лесу, возле Кархолда, Флинтских скал и Медвежьего острова.       Первая партия древесины прибыла за две луны до этого на корабле Мандерли вместе с тремя корабельщиками из Белой Гавани. Эти люди были коренастыми, высокими и с бледной кожей, присущей северянам. Они были озадачены видом «Штормового Принца» в порту гавани. Их недоумение длилось около часа, прежде чем они пришли в восторг от мысли, что им предстоит работать на этих кораблях.       Он был уверен, что северяне начнут строить такие же корабли, и был рад, что они, наконец, установят более тесные связи с этим королевством.       Лорд Мандерли также отправил своего второго сына, сира Венделя, для представления интересов Мандерли при дворе. Рыцарь был высоким и коренастым, крупнее большинства мужчин; его лысая голова сверкала в лучах солнца. Сине-зеленый цвет его дублета выделялся среди красных и золотых цветов, популярных у королевы.       Стеффон встретился с ним на частном обеде в королевских покоях. Северянин развлекал его и Джоффа рассказами о Белой Гавани. Вендель был буйным и шумным человеком, потому быстро завоевал симпатию короля Роберта.       Разумеется, северному рыцарю предложили место неофициального советника короны, работающего вместе с дядей Станнисом над строительством кораблей и улучшением судоходства.       Северяне прибыли одновременно со строителями от лорда Редвина, и Стеффона очень забавляло, как они соперничают за корабли.       Мандерли назвали свой первый корабль «Золотой олень». Стеффон до хрипоты смеялся над выражением лица Джоффа, когда тот узнал, что судно было названо в честь Мирцеллы. Редвины отказывались уступать северянам, и назвали свой первый корабль «Ярость принца».       Король милостиво согласился разрешить Маллистерам построить несколько кораблей новой конструкции, потому те должны были прибыть со дня на день. — Пускай лучше это удержит этих чертовых кальмаров на их месте, — прогремел он тогда.       Дядя Тирион воспользовался размещением королевских кораблей вдоль побережья и вместе с Джоффом прочесал Королевскую Гавань в поисках верных людей, которых можно было бы поставить в Сигарде. Лорд Тайвин, как он знал, усердно работал, увидев проекты самым первым. Стеффон был уверен, что в Ланниспорте пришвартовано несколько кораблей.       Войдя в свой кабинет, Стеффон опустился на стул. Они с лордом Арреном заключили шаткое перемирие; неудивительно, ведь слова Стеффона оказались правдой в отношении финансов короны. Они выделили тысячи драконов на оплату труда рабочих для канализации, кораблей и корабельщиков, каждый из которых, в свою очередь, тратил деньги в трактирах и борделях Королевской Гавани.       Корона получала всё большую долю золота, только в городе росли налоги, и, насколько Стеффон слышал, дорожные работы, проводимые в Королевских землях, приводили в движение монету в этих регионах, как и перспектива строительства гавани. Лорд Крэбб отправил королю пылкое письмо, желая ему всей милости богов.        Не всё было идеально, но он был рад видеть медленные перемены. Десница короля нехотя смирился с происходящим, и они наконец-то начали разрабатывать совместные планы, а также искали пути привлечь в Королевскую Гавань новых верных лордов.       Заслуженное спокойствие было нарушено шумом за дверью: его мать ворвалась в покои мимо нераскаявшегося сира Мерина.       Она кипела, зеленые глаза сверкали яростью; Стеффон знал, что её расстроило, но не особо волновался об этом. — Матушка, — любезно поприветствовал ее он, — присаживайтесь, я попрошу слуг разлить вина. — Ты поставил других лордов на должности, которые могли бы принести пользу нашему дому! — прокричала она, проигнорировав его слова; ее руки с силой сжали спинку стула, и она упрямо продолжала стоять, — Ты хоть понимаешь, что… — Похоже, это вы не осознаете всю ситуацию, — огрызнулся Стеффон. Гнев наполнил его, и он медленно встал, — Продолжайте пополнять двор Ланнистерами из-за своей прихоти, и вы, матушка, будете вынуждена противостоять мощью одного королевства против шести других.       Она упрямо отказывалась слушать его слова: — Никто не может сравниться с мощью Утеса Кастерли. — Другие королевства не согласились бы с вами, — возразил Стеффон. — Мой отец… — Не оказал нам никаких одолжений! Ланнистеров презирают за действия лорда Тайвина. — Льва не волнует мнение овец, — пренебрежительно сказала она.       Вздохнув, Стеффон провел рукой по лицу и опустился на свое место. Ему было всего четырнадцать, а он уже устал от этой игры. Его родители всё усложняли, наплевав на тех, кого должны были приблизить к себе; игнорируя тех, кто помог им взойти на трон.       Роберт славился тем, что превращал врагов в друзей, но его сын не видел тому никаких доказательств. — Это они короновали отца; четыре королевства подняли восстание и помогли возвести его на трон — нет, не перебивайте меня! Дед Тайвин присоединился к восстанию поздно, но именно он пожинает величайшие плоды. — Так и должно быть, — прошипела королева; ее зеленые глаза пылали огнем, — это именно он обеспечил трон для нашей семьи. А ты отдал ценные должности этим дикарям! — Конечно, — насмехался Стефф, — обеспечил жестокой смертью младенцев, за которую нас проклинают другие королевства. Только Север ответил на призыв своего сюзерена в полной мере, и мы наплевали на их верность и жертвы. — Нед Старк предан твоему отцу, — усмехнулась Серсея. — Отцу — да, и его знаменосцы сражались вместе с ним. Но они не видели никакой выгоды за свои жертвы; не были вознаграждены за то, что отец построил свой кровавый трон на смерти северян. Они ничего не знают о нас с Джоффом; ничего о сыновьях человека, которому помогли стать королём. Я не позволю тебе, мама, подвергать нас риску только потому, что ты желаешь видеть в своём окружении одних лишь Ланнистеров.       Она презрительно посмотрела на него, и Стеффон оскалился в ответ. Видя, что он не собирается сдаваться, мать выскочила из его комнат; ее красное платье развевалось на ходу.       Со стоном Стеффон опустился на кровать, уткнувшись лицом в руки и мечтая о простой жизни вдали от королевских забот.       «Тяжела та голова, которая носит корону», — с негодованием подумал он, желая на мгновение, чтобы он мог пропить свой путь к королевской власти, как это собирался сделать его отец.

***

      Стеффон преклонил колени у подножия Железного трона. Весь королевский двор наблюдал за тем, как Верховный септон торжественно подходит к нему.       Рыцарство наследника было зрелищем для широких масс; их юный принц получил свои шпоры в четырнадцать лет. Отец восседал на троне, раздуваясь от гордости. Хотя некоторое время назад был несколько угрюм, когда Стеффон отказался от его желания посвятить сына в рыцари. — Я оруженосец сира Барристана, отец, и я хотел бы, чтобы именно он посвятил меня в рыцари, — сказал Стефф ему.       Джоффри был полон зависти, однако не терял своего самодовольства. Маленький засранец пропустил тот возраст, когда он мог стать рыцарем моложе Деймона Блэкфайра, но все еще сохранял надежду, что получит свои шпоры раньше Стеффона и дяди Джейме. Золотой рыцарь с недоверием смотрел на них, когда его племяннику сообщили, что его посвятят в рыцари, а возможность того, что Джоффри также станет рыцарем в столь же юном возрасте, наполняла его раздражением и гордостью одновременно.       Разговор отца с Джоффри о посвящении в рыцари оставил их обоих в мрачном настроении. Джоффри твердо решил стать рыцарем; он очень усердно занимался во время уроков владения оружием и отказывался от мысли получить шпоры до тех пор, пока не заслужит их по-настоящему, будь то в бою или благодаря мастерству. Сир Барристан с гордостью смотрел на блондина, уверенный в своем выборе оруженосца.       Прохладное прикосновение святых масел ко лбу вернуло его к происходящему. Верховный септон начертил на его голове семиконечную звезду. Он произнес небольшую проповедь, рассказав собравшимся о милости Воина и чести рыцарства. Стеффон стоял на страже в септе замка. Сир Престон присматривал за своим подопечным, а тот замер на месте, бодрствуя лишь от волнения, вызванного тем, что должно было произойти.       Наконец, в тот самый момент, когда колени Стеффа начали проваливаться в пол, сир Барристан шагнул вперед. Звук его клинка, когда тот обнажил его, был подобен сладкой музыке, и Стеффон почувствовал взволнованность. Его сердце забилось в предвкушении.       Это было то, что он заслужил сам. Не благодаря своему имени или положению принца, а лишь за счёт своего мастерства и трудолюбия.       Стеффон почувствовал первое прикосновение меча к своему плечу, и ясный голос сира Барристана громко зазвучал в помещении: — Стеффон из дома Баратеон, во имя Воина я призываю тебя быть храбрым. Во имя Отца я призываю тебя быть справедливым. Во имя Матери я призываю тебя защищать детей и невинных. Во имя Девы я призываю тебя защищать всех женщин.       Меч потяжелел, прежде чем сир Барристан поднял его в последний раз, заканчивая посвящение: — Встань как сир Стеффон Баратеон, рыцарь Семи Королевств.       Раздался громовой рев, когда двор праздновал этот момент. Сир Барристан сжал предплечья своего принца, и Стеффон почувствовал, что в этот миг может сразиться со всем миром. Отец ревел от гордости, кричал, чтобы пир начался и продолжался до самой ночи. Мать подошла к нему и поцеловала в щеку. — Молодец, любовь моя, — улыбнулась она.       Зная ее, Стеффон был уверен, что немалую часть ее удовлетворения составляло то, что сын был посвящен в рыцари в юном возрасте. Моложе, чем дядя Джейме и даже бывший оруженосец дяди Ренли Лорас Тирелл, которым было по пятнадцать, когда они получили свои шпоры. — Спасибо, матушка, — пробормотал он, оставляя поцелуй на ее щеке.       Его братья и сестры бросились к нему, и Стеффон остановился, чтобы принять их поздравления. Мирцелла и Томмен сияли от счастья, прижавшись к нему и на время забыв о бдительных взглядах придворных. Джоффри отвесил ему насмешливый поклон, и Стеффон резко рассмеялся. — Ещё один год, мой дорогой брат, и осмелюсь предположить, что ты заслужишь свои шпоры.       Джофф приосанился в знак признательности.       «Чертов прохвост», — с нежностью подумал Стефф.       Рука отца крепко сжала его плечо; король встряхнул его, провозгласив: — Вот это мой мальчик! Раньше, чем эта чертова роза Ренли!       Стеффон улыбнулся, наслаждаясь моментом. В кои-то веки его родители не набросились друг на друга, были едины в своей гордости за сына, и все были в хорошем настроении.       «Это продлится только до нашего с Джоффом отъезда через две недели. Лучше насладиться этим моментом, пока есть возможность», — подумал он.       Им предстояло пировать весь день; на кухни были отданы распоряжения приготовить любимое мясо короля, а также тарелки с форелью, курицей и лососем. Король был в щедром настроении и приказал пекарям из Мучной улицы изготовить всевозможные сладости для раздачи жителям Королевской Гавани, чтобы и они смогли принять участие в празднике. Совету удалось уговорить его не устраивать еще один турнир; король согласился лишь когда Стеффон и Джофф предложили распространить праздник на всех, кто живет в пределах городских стен.       Стеффона поздравляли гораздо больше людей, чем он мог бы запомнить: придворные, добивающиеся расположения принца, слуги Красного замка, с нежностью поздравляющие принца, за ростом которого они наблюдали, купцы, которым удалось в этот день попасть в замок.       Это было немного ошеломляюще, и порой он всё же чувствовал некую растерянность. — Ты слишком много думаешь, когда поблизости есть великолепное вино, — послышался голос дяди Тириона.       Удивленно повернувшись, Стеффон ласково поприветствовал дядю. — Дядя Тирион, наслаждаешься королевским вином? — Королеве это удаётся лучше, — проворчал карлик. Он скользнул на свободное место за высоким столом, потянувшись за кувшином охлажденного «Арборского красного», — Как я уже говорил до этого — перестань так много думать. — Я не слишком много думаю, — возразил Стеффон.       Фырканье слева от него дало ему знать мнение его брата и сестры, и Стеффон повернулся к этим предателям. Целла и Том лишь ангельски улыбнулись, а Джоффри кашлянул, чтобы скрыть свой смех. — Ты старший принц новой династии, племянник, и ты проявил огромную воинскую доблесть в дополнение к заботе о всеобщем благополучии, — заявил Тирион, — Позволь людям веселиться. Позволь им радоваться будущему Дома Баратеонов в Королевской Гавани.       Тирион выглядел так, словно веселился от души; вино текло рекой, и он был в хорошем расположении духа. — Ты уже почти мужчина, — продолжал Тирион, — Осталось только познакомить тебя с женскими чудесами, и ты сможешь считать себя взрослым мужчиной.       Стеффон поперхнулся вином, на его лице появилось кислое выражение, когда он бросил взгляд на своего дядю. Тирион совершенно не выглядел раскаявшимся: его глаза блестели, когда он продолжал потягивать вино.

***

      Замок Штормового Предела действительно заслуживал своего названия, ибо какой еще замок был постоянно избиваем морем, как этот. Он был надёжным; настоящей крепостью, и Стеффон знал, что взять его будет довольно трудно.       Они пробыли там целую луну, и здешний грохот волн успокаивал Стеффона. За короткое время пребывания здесь они стали свидетелями не менее трех штормов.       Они отправились в путь рано, еще до того, как солнце достигло высшей точки на небе. Отец и мать вышли проводить их. Король согласился, что братьям необходимо провести время в путешествии вдали от своих обязанностей. Мать была недовольна перспективой еще одной почти годовой разлуки, однако сопровождать их не имела ни малейшего желания: королева привыкла к роскоши Королевской Гавани, никогда не любила Штормовые земли и предпочла бы никогда не ступать на территорию Хребта.       Дядя Станнис лишь скрежетнул зубами, услышав о конечной цели их путешествия. Его ненависть к Тиреллам не угасла и по сей день. Он враждебно относился к одной лишь мысли о том, что Мейс Тирелл может как-либо сблизиться с короной.       «Для дяди достаточно того, что люди Редвина усердно строят королевский флот», — сухо подумал мальчик. — Сердце дяди Станниса может не выдержать, если он узнает, что ты задумал, брат, — смеялся Джоффри, узнав о планах брата.       Они отправились по Королевской дороге на юг к Штормовому Концу, по пути разбив лагерь в Королевском Лесу. Единственным замком на их пути были Бронзовые Врата. Лорду Баклеру прислали ворона, предупредив его о свите принцев, чтобы дать время подготовиться. Лорд прекрасно справился с этой задачей, с удовольствием пируя с сыновьями своего короля.       Лорды Штормовых Земель гордились тем, что на троне находится один из них, и пировали каждый день в течение всего времени их пребывания. На пиру присутствовали лорды всех земель, от самых близких к Королевской Гавани до лордов Рейнвуда и островов Эстермонт и Тарт.       В один из дней они устроили импровизированный поединок. Дядя Ренли присутствовал вместе со своим бывшим оруженосцем. Тренировочный двор Штормового Предела был большим, с одной стороны окруженным навесной стеной.       Сир Барристан не присоединился к ним в их пути, и Стеффон с Джоффри воспользовались его отсутствием, чтобы провести спарринг с яростными штормовыми лордами. — Победи их, и ты получишь их вечную преданность, — фыркнул Джофф, вспомнив истории о трех битвах со своими знаменосцами, которые Роберт рассказывал сыновьям. — Эх, хотя бы покажи себя с хорошей стороны, — пробормотал Стеффон, — У некоторых из этих людей хватит энергии, чтобы провести десять раундов с самой лучшей шлюхой.       Сир Ролланд Шторм только что опрокинул сира Бруса Баклера в грязь. Теперь бастард Ночной Песни с яростным ревом ждал своего следующего противника.       Принцы провели несколько поединков с рыцарями Штормовых земель. Более воинственных людей Стеффон еще не встречал; борьба была в их жилах, и каждый рыцарь получал огромное удовольствие от хорошей битвы. Неудивительно, что его отец так любил сражаться.       Дядя Ренли отправился в Королевскую Гавань, покинув их спустя две недели. Стефф и Джофф, пользуясь возможностью, постарались сблизиться с воинственными Штормовыми лордами. Люди этих земель процветали при короле Баратеоне, и мальчики постарались закрепить их дальнейшую верность.       Торговые переговоры были излишни, хотя они и поговорили с лордом Эстермонтом. Его двоюродный дед очень хотел привезти новые корабли в Штормовые земли, и Стеффон вспомнил, что его отец одобрил усовершенствованный флот в руках семьи его матери. Идея создания кораблей возникла у них четыре года назад, и уже сейчас он видел, как их строят во всех королевствах. Лорд Эстермонт назвал новое судно «Леди Кассана» в честь своей погибшей дочери.       Пожилой мужчина хотел проверить способность кораблей перевозить больше товаров, и уже было запланировано путешествие в Лис. — Принц Стеффон! — позвал его сир Ролланд. Его лицо было покрыто шрамами от оспы, что придавало ему устрашающий вид, но его сердце горело искренней преданностью, — Не желаете ещё один поединок?       Смеясь, Стеффон отмахнулся от его просьбы. — Боюсь, сир, вы оставите меня не в том состоянии, чтобы насладиться вечерним пиром. — Тебе будет достаточно лишь не уснуть, чтобы выпить, — подтрунил Джофф, и мужчины разразились хохотом.       Стеффон был в точности Баратеон — если не считать зеленые глаза Ланнистеров, — и эти люди сражались рядом с его отцом, веками были верны Баратеонам, а до них — Дюррандонам. У него был облик старых Штормовых Королей, и он был полон решимости напомнить им об их кровной верности. — Ха, теперь мне придется защищать свою честь, — насмешливо ответил Стеффон, шагнув вперед со своим клинком навстречу старшему рыцарю, — Чтобы никто даже не смел думать, что я не в состоянии справиться с выпивкой после боя.       Это была совсем другая песня и танец, нежели в Королевских землях, и Стефф был рад возможности скрепить узы верности с этими людьми.