Deep

Постель ощущалась слишком пустой, когда в ней не было еще двоих людей, и это разительно отличалось от того, какое облегчение ранее чувствовал от этого Минхо. Когда утром он мог вздохнуть полной грудью, не будучи облепленным с двух сторон руками и ногами, он чувствовал восторг, но явно не сейчас, когда ему пришлось остаться одному в своей квартире, чтобы сдать ее хозяину утром. Дуни был успешно перевезен в новую квартиру, оставаясь там с Джисоном и Феликсом, а сам хозяин кота остался в пустой квартире, готовясь к самым бесполезным нескольким часам в своей жизни. Парни хотели остаться с ним, просто чтобы тому не было скучно, но он сказал, что взрослый мальчик и сможет справиться одну ночь без своих бойфрендов. Взрослым-то он себя считал, но не учел того факта, что всем нужен кто-то рядом, а в его случае это целых два парня, которые готовы были ночевать на голом матрасе или вовсе не спать, как они утверждали. Может, в Минхо еще заиграло благородство, когда он решил обречь только себя на муки, но Джисон сказал, что в таком случае они заберут его на машине и они заедут в магазин, а потом и пойдут на свидание, которое было полностью спланировано Феликсом. Эти несколько недель постоянных переездов ужасно выматывали, но оно того стоило однозначно. Теперь можно было не беспокоиться о том, что они не видятся постоянно, и теперь все могут принимать постоянное участие в жизни немного повзрослевшего Дуни. Когда раздается звонок в дверь, Минхо встает с дивана в пустой гостиной и окидывает взглядом квартиру, которая когда-то была неприступной крепостью, где он мог скрыться от всех. Он оставляет это позади ровно так же, как и прошлую версию себя, способную закрыться от людей, которые тебя искренне любят. Феликс наносит на губы тинт, придавая губам винный оттенок и вновь глядя на себя в зеркало заднего вида. — Мне кажется, ты неправильно используешь зеркала, — констатирует Джисон. — А мне кажется, что ты можешь подождать на улице, если что-то не нравится. — Какой тогда толк от парня с машиной? Хан уворачивается от небольшого кулака, который метил куда-то в бок, и улыбается широко, демонстрируя белоснежный ряд верхних зубов и немного десен. — Серьезно, еще пару слов и ты окажешься на улице. — Я думаю, что по мне будут скучать и тебе придется вернуть меня в машину. — Скорее бы Минхо вышел, ты сегодня слишком довольный. — А почему мне им не быть, если я теперь могу постоянно гладить Дуни, — мечтательно начинает брюнет, глядя на рыжеволосого, который недоуменно хлопал глазами. Джисон испытывает судьбу, но все-таки решает добавить, уже не дразня, а от чистого сердца. — Я просто очень рад, что теперь официально могу жить с вами двумя. Последние месяцы мы уже жили так, будто съехались, но эти расставания, когда Минхо уходил к себе, сам понимаешь… Феликс понимает. Потому что он теперь чаще оставался дома из-за травмы, не имея возможности заниматься танцами. Занятия в университете не могли заполнить его рутину полностью, поэтому тот остро ощущал отсутствие еще одного важного человека в своей жизни. Хоть Джисон и Феликс были похожи, но это значительное отличие в их характерах: они оба любят одного человека, но если один мог спокойно существовать, просто зная, что Минхо где-то рядом, но в данный момент не с ним, то младшему всегда хотелось быть рядом, выжимать максимум из их встреч, которых всегда казалось мало. И это не означало, что кто-то любил больше, а кто-то меньше, просто они отличались. В те дни, когда они все втроем могли просыпаться в одной постели, Феликс все еще не верил, что это правда. Ему не совсем понятно, как чувства Минхо (точнее их отсутствие) смогли проделать такой путь и прийти к тому, что Ликс чувствовал себя важным и нужным. Будто все изначально было так и никто из них не страдал по-своему. Нежные прикосновения, поцелуи при каждом удобном случае и сон в обнимку, что иногда Джисону приходилось искать место на двуспальной кровати, если он возвращался позже всех. К этому было легко привыкнуть, и, когда Минхо два месяца назад сказал о том, что хочет жить вместе, на лице Феликса расцвела самая широкая улыбка. Теперь им не придется расставаться для того, чтобы парень покормил Дуни, и сам кот будет скучать меньше, потому что у него будут три хозяина, которые всегда не прочь почесать того за ушком. Пассажирская дверь открывается, и в машину садится старший, устало откидывая спину на сидение. — Я думал, что это никогда не закончится, — устало стонет тот. — Хозяин решил проверить каждый угол, чтобы не возвращать залог за квартиру. Вот же старый сноб, — последнее он шипит чуть тише. Обивка сидения казалась настолько удобной, что если прикрыть глаза, то черноволосый мог бы уснуть. Не то чтобы ночь, проведенная на голом матрасе, не была самой захватывающей в его жизни, но что-то около того. Сегодня он будет спать как младенец. — Хён, уверен, что хочешь в магазин? — Феликс поворачивается всем корпусом, невольно морщась от того, что теперь плечо оказалось прижато не в самом удачном месте. Старший быстро кивает несколько раз, отбрасывая усталость ненадолго, ему не хотелось пропустить ни одного этапа из их первого обеда как… сожителей? Черт, он не знает, как это назвать, когда трое влюбленных людей живут под одной крышей, но ему не хочется терять это воспоминание в угоду сну. Вечером он сможет забрать кого-то к себе в кровать и устроиться намного комфортней. Кровать, которая ожидает Минхо, была оформлена по спецзаказу, намного шире, чем обычные двуспальные, специально для того, чтобы каждый из парней мог найти местечко в их постели. Были проблемы с поиском постельного белья, но это не идет ни в какие сравнения с тем, насколько удобно там было спать втроем. При большом желании, каждый имел свою частичку свободного пространства, что казалось несказанной роскошью, но они за это заплатили приличные деньги, так что наслаждение того стоило. В новой квартире было прекрасно все: начиная от сожителей, заканчивая простыми удобствами, кажущимися чем-то роскошным, если сравнивать с его прошлой квартирой. Решив, что им все равно нужно личное пространство, каким бы оно ни было, в квартире было несколько комнат, которые были чем-то средним между кабинетом и дополнительной спальней. Джисон так уж точно использовал одну из комнат как свою вторую спальню, вырубаясь на диване между часами работы за компьютером. Во второй комнате стоял игровой компьютер, который стал теперь любимым занятием Феликса. Чтобы скрасить свои горечь и наличие свободного времени, он решил, что теперь будет больше уделять времени играм, и иногда постил видео со своими прохождениями в ютубе. Он не надеялся на карьеру великого стримера, но комментарии подписчиков делали свое, и теперь ему было не так тяжело оттого, что сейчас одно из важных дел для него закрыто. Ликс хочет вернуться к спорту как можно быстрее, когда врач даст хотя бы полнамека, но при всем желании, он сам понимает, что с лентами, которые расклеены по всей спине, помогающими фиксировать положение его плеча, он не сможет сделать ни единой связки без боли. Радует то, что хоть сейчас парень и воздерживается от физических нагрузок, но у него есть серьезные шансы вернуться, дав своему телу положенный отдых. Минхо не претендовал на конкретное место в доме, где бы он мог уединяться, заверяя, что ему хватило проживания в одиночестве. Да и если он захочет, то будет недоступным даже в гостиной, которая находилась посреди квартиры. В этом у него был талант, пуленепробиваемый мужчина. Единственное, на чем он стоял до конца, так это наличие ванны. Ему надоела жизнь обычного смертного без такой небольшой удобности. Хотелось после тяжелого дня прийти домой, набрать ароматную ванну и лежать несколько часов, иногда напуская больше горячей воды, а не стоять в мучениях пять минут, надеясь, что ноги выдержат и он не рухнет прямо в душевой. С этим согласны были все трое, хоть у младших никогда не было квартир без ванны, но никто не отменял того, что с наличием дополнительного места для какого-то уединения им хуже точно не будет. Так же, как и согласны с тем, что хоть и все задействованы в сегодняшнем обеде, но главным поваром будет все-таки Минхо. Он высоко оценивал кулинарные таланты Феликса, как и пытающегося помочь Джисона, но ему хотелось сделать приятное парням, ведь они были задействованы в его переезде больше всех. Постоянные сборы вещей, помощь в раскладывании их в новой квартире, уборка съемного жилья, все ложилось не только на плечи Минхо, как бы ему этого хотелось. Парни всегда были рядом, как и он с ними, если быть честными. В их переездах он тоже помогал, но все же ему казалось, что это был неравноценный обмен. Если брать в расчет то, что Феликс с больным плечом постоянно рвался помочь больше, чем он мог, то обед это меньшее, чем Минхо мог сейчас отплатить за все, что они сделали. Пока Джисон играл с Дуни, просившим ласки от каждого, кто был не занят, старший нарезал грибы для ризотто. Для приготовления этого блюда ему особо не нужны были помощники, и если Хан сразу же ушел с кухни, как только его помощь оказалась ненужной, то Феликс сидел на барном стуле, понемногу отпивая вино, которое должны были потом залить в рис. — Ты специально выбрал такое блюдо? — интересуется рыжеволосый. — Совсем не понимаю, о чем ты, блюдо как блюдо. Может, он и готовил его из такого расчета, чтобы оказаться единственным задействованным лицом, но не открывать же все карты сейчас. Феликс цокает языком недовольно, вновь отпивая из бокала. — Я же ничего не говорю про кражу вина, — якобы невзначай говорит Минхо. Младший поджимает губы, отставляя бокал, из которого он снова хотел отпить. — Мне не жалко, если что, можешь спокойно выпить целый бокал, — черноволосый оборачивается, продолжая помешивать рис на плите, на что младший сразу же встает с нагретого стула и движется к старшему, обнимая его со спины и утыкаясь носом в плечо. Феликс чувствует себя застуканным, хотя понимает, что ему ничего не будет и он действительно мог просто налить себе отдельно бокал или предложить всем выпить немного сейчас. Но знаете это чувство, когда сидишь в помощниках на кухне только ради того, чтобы попробовать еду раньше и украсть что-то? Так вот, если Ликс не готовил, то всегда был тем помощником-дегустатором, который вызывался первым. Минхо кладет одну из рук поверх чужих и улыбается уголком губ, ему нравилось то, насколько Феликс мягкий и домашний. Парень не лишен какой-то дерзости, но если они дома и вокруг обычная обстановка, то он превращается в самого покладистого, вечно желающего быть ближе, и старший разделяет это желание. Ему нравится отдавать свою любовь и все эти прикосновения, которые так желанны для младшего, не кажущиеся тому избытком. Оба парня готовы были отвлечься от своих дел, чтобы уделить внимание, в отличие от Джисона со своим характером, с которым нужно было считаться, и это старший успел уже усвоить за время их совместного проживания. Ведь не зря же многие пары проходят небольшой кризис, когда съезжаются вместе и узнают много нового о своем партнере, как о сожителе. Не было ничего особо критичного, до крупных ссор тоже не доходило, но были у Джисона моменты, когда того стоило оставить одного. И Феликс уже это знал, живя с ним два года под одной крышей, в отличие от Минхо, который даже не знал Хана настолько долго, не говоря о том, что вывод из ночевок о том, каким брюнет может быть сожителем, — не составляет полной картины. Но все это казалось сущим пустяком, мимолетной тенью над их «и жили они вместе долго и счастливо». Старший не любил загадывать наперед, ему нравилось то, как его жизнь движется сейчас: он занимается любимым делом, любим и дарит свою любовь, живет в замечательной квартире, что же еще можно было пожелать? Разве что только немного уверенности в том, что Феликс и Джисон все же искренне счастливы с ним и не оглядываются так часто в прошлое, где Минхо был недостижимой вершиной. И сколько бы раз младшие не пытались ему доказать обратное, черноволосый все никак не может угомониться. Ликс мог сожалеть о многом, но не о том пути, который они прошли вместе, как пара. С того поцелуя их отношения стремительно взлетели вверх. Когда он лежал в больнице, то Минхо и Джисон навещали его ежедневно, от старшего тот получал новые букеты каждый день, будто где-то на заказ росло большое количество неповторяющихся полевых цветов, которые так идеально подходили младшему. Они сидели вплоть до момента, когда их выгонял персонал, обещая, что придут сразу же после пар, чтобы тот не скучал. Ему бы сказать, что было не так уж и скучно, но занятий в больнице не так много, поэтому многочасовые просмотры видео на всех платформах его выручали какое-то время, а потом он просто хотел быстрее отправиться домой и продолжить лечение оттуда, только бы не этот стерильный запах и холодная половина кровати, которую никто не может согреть. Сами чувства Феликса не проходили огромного этапа, как у Минхо, но все же от нечего делать он размышлял о том, что происходило ранее. Когда он был так раздавлен своей травмой, не мог собрать ни слова, чтобы объяснить ситуацию, а старший был рядом, пытаясь его утешить, и решился поцеловать. Тогда его сердце готово было развалиться на тысячи кусочков, дыхание, которого и так не хватало от постоянных рыданий, сбилось напрочь. Он не совсем верил в то, что это происходит, казалось, будто это какой-то сон и он в любой момент может проснуться. Если бы это так и было, то он бы предпочел остаться в мире грез, только бы не знать больше своей жизни без этих мягких губ, которые сцеловывают твою боль. Та боль прошла, уступая место периодически ноющему плечу, которое приходилось разминать руками старшего, бережно сжимающими мягкую кожу одной рукой, а второй придерживая тонкую талию. Но, как говорил врач, это скоро пройдет. Феликс был уверен в этом, потому что его парни прикладывали столько усилий к выздоровлению, что не оставалось сомнений. Их первый обед подходит к концу довольно быстро, потому что каждый вымотан. Больше всех, конечно, Минхо, который успел об этом сообщить не меньше десяти раз за время трапезы и сказал, что не принимает отказа младших от предложения лечь всем вместе в одно время. Феликс не озвучивает это, но хочет думать, что они вместе будут долго, насколько позволят обстоятельства и сама жизнь. Возможно, Минхо узнает об этих мыслях, но пока что он такого не говорил даже Джисону, с которым они дольше и с которым он тоже хотел бы видеть себя через годы. Может, он просто оставит что-то личное для себя, не скажет о том, насколько сильна его любовь, но глядя на двоих парней, всегда будет чувствовать это. Рыжеволосый несколько раз предлагает им остаться дома, смотря на измотанного Минхо, но тот отказывается, ссылаясь на то, что завтра они тоже свободны и есть возможность выспаться. Так что, подгоняемый парнями, Феликс запирает квартиру, и они направляются в небольшой парк, неся в руках несколько пледов и пару холодных напитков в рюкзаке Джисона. Они бывали в этом парке не один раз, но теперь им не приходилось добираться больше часа сюда и смотреть на расписание автобусов, чтобы добраться потом хоть к кому-то домой. Теперь эта красота находилась в десяти минутах ходьбы. В центре небольшого парка было искусственное озеро, а с двух сторон от него несколько маленьких заведений, которые в вечернее время освещали территорию у озера желтыми фонариками. Но парни направлялись не туда, а в более дальнюю часть парка, где людей было меньше, но оттуда все еще можно было увидеть огоньки, которые отражались от водной глади. Выбирая место около большого дерева, парни расстилают пледы и сразу же плюхаются на него. Не сказать, что это было самое замысловатое их свидание, больше смахивало на прогулку, но с тем, что Феликсу удалось вытащить Джисона на природу, это был успех. Солнце еще не совсем скрылось за горизонтом, дав возможность насладиться последними теплыми лучами, которые оставляли следы своих поцелуев на светлом лице рыжеволосого. Его веснушки летом были еще более яркими, будто он действительно был поцелован солнцем неоднократно, но его светила лежали рядом, не скрываясь за горизонтом ежедневно. Личные Солнце и Луна, которые дарят ему свои яркие поцелуи в любой сезон, не забывая укрыть каждую часть тела. Минхо укладывает свою голову на бедра младшего, смотря на небо, которое было окрашено в фиолетовые оттенки, и переплетает свои пальцы с более прохладными джисоновыми. Они оба лежат на бедрах рыжеволосого, голова к голове, пока тот мягко поглаживает их волосы, устремляя свой взгляд примерно в то же место, что старший. Хан закидывает одну из рук за свою голову, протягивая пальцы к щеке Минхо, отчего тот неожиданно вздрагивает и поворачивает голову вбок, смотря прямо в глаза брюнету. Тот уже был повернут к нему и приблизился еще ближе, соединяя их губы в поцелуе. Феликс понимает то, какой они прошли путь, когда не чувствует никакой боли от поцелуев возлюбленных. Его взгляд устремляется на парней, которые лежат на бедрах и мягко сминают губы друг друга, Хан поглаживает чужую мягкую щеку, чувствуя еще и Ликса, который не прекратил гладить его по голове. Они оба так расслаблены сейчас, ресницы черноволосого подрагивают в тот момент, когда Джисон проталкивает свой язык в чужой рот, исследуя такую знакомую территорию. Феликс провожает глазами последние лучи солнца, которые напоследок отражаются в его глазах и водной глади, оставляя парней под присмотром луны. Ликс вздрагивает в тот момент, когда чувствует два поцелуя на уголочках его губ от возлюбленных. Хан укладывает свою голову на здоровое плечо младшего, пока Минхо утыкается носом в щеку. Они так сидят какое-то время, сплетая пальцы между собой и думая о чем-то своем, пока брюнет не нарушает их тишину: — Теперь можно домой? Из уст обоих Ли вырывается смешок. — Сколько ждал, чтобы предложить? — Какое-то время, — уклончиво отвечает Хан, смущенно утыкаясь куда-то глубже в шею, под звонкий смех Минхо. Уже дома Феликс, удобней укладываясь под боком у старшего, спиной ощущает теплую грудь Джисона, который решил сменить их обычный порядок и лечь сбоку, чтобы в случае чего тихонько уйти в свой кабинет, а не беспокоить сон парней. Хану совершенно был не свойственен настолько ранний отбой, поэтому шансов, что Ликсу будут греть спину всю ночь, слишком мало, но рыжеволосого и такое устраивает. Он крутится немного, стараясь улечься удобней, слыша вздох старшего, который спит чаще всего в одной позе — лежа на спине и разведя руки в стороны. Если бы Феликс умел спать в одной позе, то ему бы жилось проще, но с его плечом было только несколько поз, которые не вызывали жуткого дискомфорта, да и те были не самыми любимыми для сна, но поворочавшись еще немного, Ликс чувствует, как его накрывает успокаивающим чувством и он может провалиться в беззаботный сон. Джисон ожидаемо не может уснуть, но слышит тихое сопение Феликса и размеренное дыхание Минхо, который уснул раньше всех. Он встает тихо с кровати, укрывая голую спину рыжеволосого, и осторожно крадется в свой кабинет. По дороге его встречает любопытный взгляд сонного Дуни, который предпочитал сон в собственной лежанке, приходя к хозяевам только под утро, желая получить немного ласки и еды. Джисон не удерживается от того, чтобы провести пальцами по мягкой шерстке, и продолжает свой путь в кабинет, по ходу забредая на кухню, чтобы достать из холодильника кофейный напиток, на который он в последнее время подсел. Там не было абсолютно ничего полезного или имеющего общего с самим кофе, что он успел услышать от старшего Ли, но это его не останавливало оттого, чтобы продолжить пить напиток. Минхо старался прививать полезные пищевые привычки своим парням, но если Феликс еще мог взять что-то полезное для себя, то Джисон был любителем поесть вредной еды и не готов был сокращать количество приятных вещей в жизни. Проживание вместе не давалось им сложно, просто существовали такие мелочи, и Хан понимал, что это делается не из плохих побуждений, ведь старший хочет только лучшего для них. Включая свет в своей комнате, Джисон сразу же плюхается на стул, включая ноутбук. В последнее время он работал над улучшением своего японского, желая сдать официальный экзамен и предложить свою кандидатуру на роль постоянного преподавателя японского, чтобы это больше не было обычными курсами для начинающих. Ему нравилось работать в университете, нравилось обучать студентов, но хотелось перестать разрываться между репетиторствами. Хан вспоминает свой первый день в университете, и это кажется таким далеким воспоминанием, хотя еще даже года не прошло. Он перевелся с прошлого места работы только потому, что ему действительно хотелось учить детей, а не быть привязанным к большой зарплате частного колледжа и взамен не получать никакого удовольствия. Дети там были пристроены для галочки, оценки ставились взамен на взносы родителей, а Джисон понимал, что не для этого потратил свои годы в университете. Парень продержался полтора года, получил хорошую рекомендацию и смог попасть в то место, которое поменяло его жизнь. Он не строил больших надежд на университет, который предлагал зарплату в два раза меньше, но хотелось бы верить в то, что его знания тут пригодятся. Первые несколько недель Хан просто пытался не путаться под ногами, привыкнуть к новому месту и довольно часто сидел в библиотеке, сливаясь с учениками из-за своего неофициального стиля в одежде. Тут не было такого дресс-кода, который присутствовал в частном колледже, поэтому парень позволял себе ходить в довольно непримечательных вещах, привыкая к окружению. Феликс его поддерживал на каждом шагу, говоря о том, что его решение может дать хорошие плоды. Часто приходил к нему в университет, искренне желая, чтобы у того получилось прижиться в новом месте и тут были заинтересованы в его знаниях как педагога. В один из таких дней и произошла та самая встреча, которая изменила их жизнь, разделяя на до и после. Блондин заметил парня, выходящего из здания университета, случайно. Он всего лишь хотел выбросить пустую бутылку из-под воды, но в итоге оказался в плену, зависнув на добрые несколько минут. — Кто он? Джисон подходит ближе, накидывая на голову темный капюшон, окончательно сливаясь с толпой учащихся. Хан оценивает ситуацию, смотрит на толпу студентов в спортивных костюмах, которые недовольно следуют за мужчиной. — Скорее всего, это Ли Минхо, но я не уверен на сто процентов. В университете есть несколько преподавателей по физической культуре, но один скоро уйдет. Это все, что я слышал. — Ты еще не знаком со всеми? Чем же ты занимаешься в университете? Парень пожимает плечами, переводя взгляд на Феликса, который наконец-то отрывается от рассматривания мужчины. И именно в тот момент брюнет видит этот взгляд, такой живой, похожий на тот, который Хан мог ловить на себе. Ему приходится вновь посмотреть на Ли Минхо (предположительно) и прикинуть, что же Ликса так могло зацепить в обычном человеке. В этом мужчине не было ничего сверхвыдающегося, да, он несомненно был привлекателен, но точно не на слуху в их университете, что могло означать пару вещей: не заинтересован в поддержании дружеских отношений между коллегами или его социальные навыки на таком низком уровне, что все преподаватели уже сдались. — Он тебе нравится? — честно задает вопрос Джисон. Феликс какое-то время смотрит на мужчину, который скрывается за поворотом, и уверенно кивает: — Можешь с ним познакомиться? Джисон не был уверен в том, что это хорошая идея, но ради Ликса стоит попытаться. Хан сменил свой стиль в одежде на официальный, чтобы иметь шанс привлечь внимание этого преподавателя, а не просто сливаться с толпой. И если в начале брюнет делал эти подвижки ради своего возлюбленного и только для того, чтобы убедиться в нелюдимости Минхо, то со временем он понял, что готов к тому, чтобы сделать что-то большее. Они проводили больше времени вместе, и Хан лично развеял миф о нелюдимости Минхо. Да, тот не желал делать лишних эмоциональных затрат на своих коллег. Тем более, что многие женщины хотели романтических отношений с ним, когда он только перевелся в университет, и это наложило на их взаимоотношения некий неприятный отпечаток. Джисон также лично убедился в том, что тот не такой холодный, как о нем отзывались, ведь не может холодный человек так смотреть на другого. Парень замечал со временем, как тот ревнует его к Феликсу, когда он решился познакомиться с преподавателем в знакомой ему атмосфере. Это казалось фатальной ошибкой, но Джисон уже успел влюбиться. Изначально не чувствуя ничего, кроме как желания доказать, что Минхо не такой, как Ликс думал, Хан сам смог влюбиться, и теперь ему искренне не хотелось думать о другом исходе, кроме как позитивном. Это было сложно, потому что как бы о Ли не говорили другие люди, он был полной противоположностью. И если тому было сложно смириться с тем, что у Джисона уже был Феликс, то сам парень не мог позволить себе отказаться от кого-то из них. Он почти не верил в то, что любовь Минхо к нему позволит им всем троим быть вместе, но Хан рад тому, что так крупно ошибся в старшем (опустим то, что это был не один такой раз). Сейчас они живут вместе, у них помимо общего жилья есть совместный питомец, который все также лежит в своей лежанке, не обращая внимания на то, что Джисон тут пытается работать. И они принимают друг друга, даже если пытаются немного изменить. Теперь каждое утро кажется каким-то особенным, с легким трепетом, просящим приоткрыть глаза и взглянуть в окно, из которого в любое время суток чудесный вид на зеленый парк. Сейчас солнце несмелыми лучами проникает в комнату, освещая каштановый ламинат и светлый пушистый ковер, лежащий у кровати. Пальцы Феликса слегка дрогнули во сне, возможно, ему прямо сейчас снится что-то, в отличие от Минхо, который уже увидел во сне все, что могло его интересовать, и теперь хочет поскорее воплотить хоть малую часть из него. Такие приятные сны не были неожиданностью или редкостью, несмотря на то, что его личная жизнь была куда краше, чем у других людей. У него было несколько партнеров, которые могли с легкостью воплотить его мечты в реальность и с которыми он мог вести себя по-разному, каждый получал то, что он хотел. И сейчас Минхо хотел бы ласки, а Ликс лежал такой сонный и теплый, один в кровати. Что ж, Джисону достанется меньше с этого пиршества, потому что не нужно уходить среди ночи из постели, чтобы не пропустить самое интересное. Феликс во сне свел брови к переносице, ему казалось, что щекочущее чувство, которое сейчас наполняет его внутри, все еще является частью сна. Мурашки бегут по светлой коже, неряшливо укрытой веснушками, и легкий холодок пробегает по впалому животу, который оказался открыт. Он хочет одеяло натянуть или футболку опустить, дергает рукой, но она будто приросла к подушке, поэтому Феликс только мычит недовольно и пытается спать дальше, будучи все еще слишком сонным, чтобы до конца понимать, что с ним происходит. Проходится по своим губам быстро языком и вздрагивает от теплого ощущения на голой коже, к нему хочется инстинктивно ластиться, чтобы получить больше, поэтому Ликс немного прогибается и вновь чувствует теплые касания, но уже немного ниже. Он все еще далек от того, чтобы проснуться, возможно, это остатки его сна, но пока что касаний кажется больше, мурашки собираются у низа живота, и рыжеволосый чувствует знакомые ощущения сквозь призму сна. Парень ищет Минхо под боком, чтобы убедиться, что кто-то остался рядом, но на подушке только его рука, которой стало легче двигать. Ноги обдувает холодным воздухом, которого, казалось, не было еще несколько минут назад, и парню вновь остается лишь вздохнуть тяжело сквозь сон, пытаясь свести ноги вместе, чтобы избежать холода. Минхо, который уже порядком наигрался в легкие касания, наконец-то наклоняется к полувставшему члену. Решает не медлить и, взяв его наполовину в рот, начинает двигать головой, насаживаясь с каждым разом все глубже и чувствуя, что чужое возбуждение достигло предела, а сам Феликс еще пытается цепляться за остатки сна, хоть из его губ и вырываются тихие мычания. Пальцы старшего мнут мягкую кожу на боках, которые слегка округлились за то время, которое Ликс проводит дома. И это сразу же становится новым любимым местом старшего, его руки часто останавливаются на чужих боках, спускаются к слегка округлившимся ягодицам и безостановочно мнут мягкую кожу, без возможности насытиться. Он знает, что такая его шалость точно не пройдет мимо младшего, еще совсем немного и он проснется, сонно приоткроет глаза и хриплым ото сна голосом заговорит с ним, как в прошлые разы. Такие пробуждения были одними из самых любимых у Феликса, он сам когда-то об этом заикнулся, даже не думая о том, что старший возьмет это к сведенью и будет пытаться радовать таким почаще. Минхо движет головой уверенно, со знанием того, как хотел бы этого Ликс. Их сближение во всех планах было настолько быстрым, что не оставалось ничего, кроме как подсказывать, что является самым приятным для обоих. Младший более резко дергается в тот момент, когда его член проходит дальше по чужому горлу, и все же открывает глаза, встречаясь с чужим взглядом. Черноволосый смотрит выжидающе, когда взгляд Феликса станет более ясным, но все же не забывает о том, что ему хотелось сделать в первую очередь приятно, поэтому немного приподнимается и легко посасывает головку, зная о том, что это не продлится долго и младший успеет понять, что же происходит, только непосредственно перед скорым оргазмом. Рыжеволосый стонет уверенней, окончательно сбрасывая оковы сна, и вновь прикрывает только открывшиеся глаза, когда Минхо утыкается носом в его лобок, расслабляя горло. Пальцы Феликса вплетаются в чужие волосы, а бедра начинают подаваться вперед, чувствуя скорое приближение разрядки. Ему достаточно малого, чтобы в последний раз с силой дернуть бедрами вперед и излиться в чужой рот, разжимая крепко сжатые пальцы и жадно хватая ртом воздух. Минхо честно старается проглотить все, но непослушные капли стекают с его губ по подбородку, прежде чем он ловит их и отправляет в рот, выпуская пальцы с громким чмоком, чем привлекает внимание Феликса. Он приоткрывает один глаз, наблюдая за тем, как старший подползает к нему, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах с привкусом собственного семени. — Доброе утро. Ликс мычит что-то и тянет старшего обратно к себе, проталкивая свой язык в чужой рот, и жмется обнаженным телом ближе. Минхо проскальзывает руками под спину младшего только для того, чтобы почувствовать его ближе, и довольно мычит от контакта с чужой кожей. Рыжеволосый вплетает пальцы в чужие волосы и немного сдвигается в бок, чтобы возбужденный член старшего не задевал его, все еще чувствительный после утреннего оргазма. Минхо не может сдержаться от еще нескольких толчков бедрами и тихо постанывает, когда Феликс разрывает их поцелуй и движется навстречу, усиливая трение. По утрам тот не обладал сильной выдержкой, хотелось просто быстрее прийти к разрядке, тем более что картинки со сна ещё свежие и все они о парнях, с которыми он делит постель. Черноволосый покусывает чужие губы, движется быстрее и шипит несдержанно в тот момент, когда младший оттягивает его волосы сильнее и присасывается к шее, оставляя одну из множества меток на коже. Это становится одной из вещей, которая приблизила его к разрядке, и Ли чувствует теплую липкость в своем нижнем белье, продолжая еще какое-то время двигать бедрами, но уже не так интенсивно. Феликс покрывает мелкими поцелуями скулы старшего, поглаживая его по спине и дыша более быстро, чем нужно было. Минхо перекатывается на другую часть кровати, ложась на спину и морщась от неприятного ощущения, которое доставляло мокрое белье. Нужно было срочно в душ, а потом и к Джисону. Они сегодня планировали выйти куда-то вместе, пока у них есть свободные дни, чтобы разнообразить их. — Я в душ, а ты к Джисону? Феликс только кивает, не будучи многословным по утрам, и ищет на кровати свое нижнее белье, которое Минхо откинул неизвестно куда. Сам же старший неприятно морщится, но встает, ему нужно поскорее принять душ и приступить к готовке завтрака. Рыжеволосый уверенно направляется к другой комнате, подмечая, что Дуни нет в лежанке и тот не выбегает с кухни, чтобы жалостно начать мяукать. Толкая приоткрытую дверь, Ликс видит Джисона, который дремлет на диване, и кота, который устроился на его груди, свернувшись калачиком. Парень склоняется над спящим и целует его в лоб, отмечая, что тот горячее, чем должен быть. Ли тормошит Джисона, и тот нехотя приоткрывает глаза, за ним повторяет кот, недовольно смотря на второго хозяина. — Эй, почему не пришел к нам спать? — Уснул, — отвечает охрипшим ото сна голосом парень. — Как себя чувствуешь? Ты не заболел? Хан неуверенно мычит, а Феликс забирается на диван, прижимаясь к горячему боку парня. — Нужно сказать Минхо. — Что сказать? — Ли искал Дуни, чтобы покормить сорванца, но он лежал неподвижно на Джисоне, лениво смотря на вошедшего парня. — Я думаю, что Джисон заболел. Минхо подходит ближе, укладывая руку на чужой лоб, а затем и на щеки, недовольно цокая языком. Это, скорее всего, было правдой. — Пускай Хани отдыхает, я принесу ему чай и завтрак. Феликс, который все еще жался к чужому боку, поглаживая живот под футболкой парня, отрицательно завертел головой: — Я хочу остаться тут. Старший хотел было возразить на это, но Хан просто махнул рукой, кладя руку на чужую спину. — Пускай. Ли хотелось бы поворчать, но тот просто оставляет всех в комнате, удивляясь тому, что даже Дуни не хотел уходить. — Переезд проходит хорошо, — тихо начинает Феликс, — ты не изменяешь традициям. Хан выпускает смешок из собственных уст. Действительно, каждый его переезд успешно завершался тем, что тот заболевал. И Феликс каждый раз не уставал напомнить об этом, такой себе ритуал. — Может, это хороший знак, что все как обычно? Джисон просто кивает легонько, ему не особо хотелось говорить сейчас, сил не было, но кое о чем сказать стоило: — Моя мама писала, приглашает нас в Лос-Анджелес. — И что ты думаешь? — Нужно спросить у Минхо, как он относится к тому, чтобы встретиться с моей мамой. Если согласится, то можем поехать осенью или уже в рождественский период, думаю, что это могло бы ему понравится. — Он настолько сумасшедший, что захотел жить с нами, так что есть вероятность, что и на это согласится. — Это точно, — соглашается Хан, прикрывая глаза.

***

— Да, я взял. И документы, да, — Джисон еще несколько раз утвердительно мычит на вопросы, которые сыпятся из трубки, и все же прощается. — Да, и я тебя люблю, пока. Минхо, который сидел все это время на диване, поднялся на ноги и немного более нервозно спросил: — Ну, что там мама? — Ждет нас уже, — устало отвечает Хан и быстро чмокает старшего в губы. — Почему ты переживаешь? Стоит ли говорить о том, что родители Минхо не знают ни об одном его партнере. Да и вряд ли они когда-то узнают о них, потому что такому они парня точно не учили и ему было проще играть перед родителями отпетого холостяка, чем выложить вот так все карты, как это сделал Джисон. — Ты маме понравился еще после первого звонка, так что не надумывай лишнего, хорошо? — А что ей еще было сказать? — Минхо, — строго начинает Джисон, — ты нравишься моей маме, смирись. Шанса сбежать уже нет. Ли невольно улыбается в тот момент, когда его глаза устремлены к потолку. — Я готов, — Феликс выходит из спальни, в последний раз проверяя, не забыл ли он чего-то из важного на видном месте. — Что-то случилось? — обеспокоено уточняет рыжеволосый парень, подходя ближе к Минхо. — Нет, просто Минхо переживает. — Хуже моего знакомства не было ничего, но мама Джисона очень понимающая женщина.

Flashback

— Да, мам, я знаю. Но этот колледж на слуху, так что я надеюсь, что смогу там прижиться. Хан слышит тихие шлепки голых пяток по полу и поднимает указательный палец вверх, чтобы остановить маму и успеть предупредить Феликса о том, с кем он общается, но этому не суждено было сбыться. Как только Джисон оборачивается в сторону звуков, Ликс успевает забраться на диван, а следом и на бедра Хана, сразу же целуя его. Джисон, который пытался оттолкнуть парня, уперся руками тому в грудь, но видимо, та ночь, которую они провели вместе, и продолжительный сон делали настойчивей, потому что иначе брюнет не мог этого объяснить. Рукой парень попытался нащупать подушку, чтобы прикрыть немного обнаженное тело Феликса. Он просто молился, чтобы на том оказалось хотя бы нижнее белье, иначе это будет еще большая катастрофа. Больно прикусывая нижнюю губу Феликса, Джисон надеется, что тот оторвется от него хотя бы для того, чтобы возмутиться, ведь им несвойственны такие укусы. — Эй, мистер, если думаешь, что после этой ночи тебе можно… Хан прикрывает ладонью чужой рот и хочет быстрее скинуть звонок, но его мать не хочет играть в игру «я ничего не видела». — Здравствуйте. Парень чувствует, как вздрагивает Феликс, и видит, как тот поворачивает голову будто в замедленной съемке, со страхом заглядывая в экран смартфона, который стоял на небольшой подставке. — Скажи, что это не твоя мама, — одними губами произносит Феликс. Джисон отрицательно мотает головой. — Думаю, что мы сможем начать наше знакомство минут через двадцать. Я перезвоню, люблю тебя. — И я тебя, мам, — отвечает Хан и смотрит на то, как лицо Ли заливается краской, красный оттенок переходит даже на шею. — Почему ты меня не остановил? — Феликс бьет того кулаками в грудь, а после закрывает лицо, надеясь, что ему хватит сил не расплакаться от стыда на звонке, если он не сбежит из квартиры раньше. — Я пытался! — Хан опускает взгляд вниз, проверяя на наличие какой-либо одежды. — Спасибо, что вышел в нижнем белье. — Иди ты.

End of flashback

— Ты уже в любом случае предстал в лучшем свете, поверь, — все еще успокаивает Феликс, ободряюще улыбаясь. Минхо пытается вернуть такую же улыбку, но сдается и просто чмокает обоих младших в лоб. — Мы опоздаем, так что давайте выходить, — старший хлопает в ладоши и подталкивает парней к выходу, окидывая взглядом квартиру и пересчитывая все сумки, которые стояли у входной двери. Успешно выйдя и загрузившись в лифт, Феликс ойкает, чем пугает двух парней по бокам, и спешно достает телефон. — Давайте сделаем фото перед поездкой, хочу запечатлеть все. — Может, уже в аэропорту? Но Ликс уже выставляет руку вперед и поправляет отросшие прядки, которые лезут в глаза, смотря на возмущающегося Джисона через телефон. Тот сдается быстро, снимает кепку и, запуская пальцы в волосы, распределяет их по голове, пока Минхо, уже прижавшись щекой к щеке младшего, делает несколько неудачных кадров втроем, за что в награду получает смех Феликса, и еще несколько кадров, где он искренне улыбается. — Хочу эти фото в общем чате, — тихо произносит Минхо. — Готов, — произносит Джисон, и выставляет два пальца перед своим лицом, и прищуривает один глаз, старательно позируя для фото. — Раз, два, три. В последний момент перед тем, как Феликс нажал на экран, Минхо повернул лицо и прижался губами к тому месту, где ранее была его щека, прикрывая глаза на фото. Если бы ему пришлось пройти весь этот опыт заново только для того, чтобы оказаться сейчас в этой ситуации, то Ли сделал бы это вновь только для того, чтобы осознавать, что это все настоящее и настолько его, насколько это можно представить. Он бы не поверил год назад в то, что сможет любить одинаково обоих, что сможет найти свою гармонию в этих отношениях и что его будут знакомить как одного из партнеров с матерью, которая живет на другом конце планеты. Минхо не хочет прекращать удивляться, потому что его жизнь из «мне нужно с этим смириться» превратилась в то, ради чего он готов расшибиться в лепешку, но защитить любой ценой.