'Twas the Night before Christmas

Ремус вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и улыбнулся, услышав нестройное пение Сириуса, доносящееся с кухни:   — We wish you a merry Christmas, we wish you a merry Christmas and a happy New Year! Он зашел на кухню и увидел, как Сириус, нацепивший фартук в виде елки поверх аляповатого свитера с оленями, напевает себе под нос, помешивая глинтвейн, кипящий на плите.   Услышав хихиканье, Сириус повернулся и улыбнулся своему парню.   — Наконец-то вышел из душа? Скоро все будут здесь, милый.   — Ты надел этот отвратительный свитер в надежде отвлечь наших друзей от твоей ужасной готовки? — ухмыльнулся Ремус.   Сириус игриво прищурился, подошел к Ремусу, обнял его и поцеловал в кончик носа.  — Ты не можешь смеяться над моим свитером, когда половина нашего гардероба заполнена твоей невероятно модной одеждой, за которую любой старик готов убить. Знаешь ли, этот наряд очень праздничный.   Ремус рассмеялся и прижался мягким поцелуем к губам Сириуса.  — Мне нравится, как ты проникся духом Рождества.   — И все же ты смеешься над великолепным ужином, над которым я столько трудился, — надулся Сириус.   — Я знаю, чем обычно заканчиваются твои попытки готовить, Бродяга. Хотя, должен признать, здесь чудесно пахнет.   Сириус ухмыльнулся.  — Никогда больше не будешь сомневаться в моих навыках, не так ли, Лунатик?   Ремус поднял бровь и, шагнув мимо своего парня, открыл дверцу и заглянул в духовку, где готовились сочная индейка с золотистым картофелем и морковью, еще одно блюдо с брюссельской капустой в беконе и бальзамической глазури и йоркширский пудинг на противне. Он закрыл дверцу и в изумлении уставился на Сириуса. — Ты приготовил все это?   — И все равно ты сомневаешься во мне! — драматично вздохнул Сириус.   Ремус хмыкнул, быстро повернулся к раковине и заглянул в шкафчик под ней, в котором стояло мусорное ведро.     — Ха! — расхохотался он, вытаскивая большой контейнер с логотипом The Leaky Cauldron. — Сам все приготовил, да? Работал над горячей плитой целый день? — Как, во имя Мерлина, ты до этого додумался? — ошарашенно спросил Сириус.   Ремус не мог перестать смеяться.  — Я знаю тебя довольно хорошо, Бродяга, и эта квартира ни за что бы не пережила твои попытки приготовить всю эту еду самостоятельно. Я даже не вижу нигде следов пожара!   — Ну… — Сириус закатил глаза, — я же не собирался испортить рождественский ужин, отравив всех наших друзей, верно? Ты же знаешь, что я ни хрена не умею готовить!   Ремус положил контейнер обратно в корзину и, все еще смеясь, подошел к парню и обнял его за талию.   — Что же мне с тобой делать, Бродяга?   — Надеюсь, что-нибудь неприличное, — подмигнул Сириус.   Губы Ремуса скривились в ухмылке.  — О, я думаю, ты вел себя очень неприлично. Ты точно заслужил что-нибудь неприличное в ответ.   Их губы встретились в нежном поцелуе, быстро переросшем в страстный. Ремус прижал любимого к кухонной стойке, его руки запутались в обсидиановых волосах. Сириус провел руками по груди Ремуса, скользнув одной вниз к его брюкам.   — Уже твердый для меня, Лунатик? — ухмыльнулся он в губы Ремуса, обхватывая толстый член через мягкий материал штанов.   Люпин провел языком дорожку по челюсти Сириуса и прикусил заросшую щетиной кожу его шеи.  — Что я могу сказать? Мысль о том, что мой мужчина трудится на кухне, меня заводит, — с придыханием пробормотал он, касаясь губами кожи. Усмешка Сириуса перешла в стон, когда Ремус прикусил нежную кожу на ключицах, и он положил руки на задницу своего парня и двинул бедрами, наслаждаясь рычанием, вырвавшимся из его губ, когда их члены соприкоснулись.   В этот момент в дверь постучали, и они оба разочарованно застонали. — Черт. Они уже здесь, — вздохнул Ремус, прислонившись лбом к лбу Сириуса.   — Черт бы побрал их пунктуальность, — Сириус неохотно отступил назад, пытаясь отдышаться и успокоить разбушевавшуюся эрекцию.  Ремус опустил взгляд на выпуклость в штанах Сириуса и ухмыльнулся.   — Нам просто придется разобраться с этим позже.   Он прижался быстрым поцелуем к губам Сириуса и поправил свою одежду, прежде чем поспешить открыть дверь для их друзей.   Джеймс, Лили, Питер и Мэри, девушка Питера, ураганом ворвались в дом, выкрикивая рождественские поздравления, и Сириус тоже вышел из кухни встретить друзей. Ремус взял у всех пальто, чтобы убрать их в спальню, и как раз только вернулся в коридор, когда еще один стук в дверь возвестил о прибытии Марлин и Доркас.   Когда все расселись в гостиной с напитками, Лили прокомментировала ароматы, доносящиеся из кухни.   — Здесь потрясающе пахнет! Надеюсь, на вкус это так же хорошо, мальчики.   — О, Сириус отвечал за весь этот ужин. Я бы не хотел отнимать у него его заслугу, — Ремус подмигнул своему парню.   Джеймс застонал.  — Да черт, это Сириус все приготовил? Кто хочет заказать еду на вынос?   — Эй! — нахмурился Сириус. — Я хочу, чтобы вы знали – вам понравятся мои старания.  — Ты просто заказал всю эту еду откуда-то, не так ли? — усмехнулась Марлин.   Блэк фыркнул и надменно поднял подбородок.  — И я хочу, чтобы вы знали, что потребовалось немало усилий, чтобы заказать достаточно еды для вас всех, — все рассмеялись, и Сириус повысил голос. — А вот глинтвейн приготовил я. — Что ж, мы определенно можем доверять Бродяге в том, что касается выпивки! — хмыкнул Питер.   Ремус прикоснулся к руке надувшегося Сириуса и встал, потянув его за собой. — Пойдем, Бродяга, я помогу тебе подать все на стол.   Все собрались вокруг увеличенного с помощью магии и вынесенного в центр гостиной стола, восторгаясь блюдами, которые хозяева раскладывали перед ними. Когда все было расставлено и все расселись, разговор потек так же плавно, как и глинтвейн.   — Я должна знать, почему вы, ребята, живете в маггловском здании? — спросила Доркас.    Ремус вытер рот салфеткой.  — Это была идея Сириуса. Он хотел посмотреть, как живет другая половина.   — Пока что все здорово. Мы живем недалеко от Косого переулка, а в магловском Лондоне так много всего интересного, — кивнул Сириус.   — Ага, конечно, вряд ли вы двое хотя бы несколько раз выходили из спальни! — фыркнул Джеймс. — Я думал, что мы не увидим вас минимум год после того, как вы съедетесь. — По крайней мере, теперь нам не придется постоянно стучать в свою же комнату и входить в общежитие с закрытыми глазами! — рассмеялся Питер.   — Эй, это было всего один раз! — возмущенно воскликнул Сириус. — И мы выходим из спальни, вообще-то. Мы только что оскверняли кухню, например.   Ремус застонал, спрятав лицо в руках. — Сириус!   Лили с улыбкой отодвинула свою тарелку.  — И, на этой ноте, я думаю, я закончила есть.   — Фу, рядом с нашей едой? Да, я тоже все, — скорчила гримасу Марлин. Они все рассмеялись, так как, к счастью, на самом деле закончили есть еще до комментария Сириуса, так что быстро убрали со стола и вернулись в гостиную с напитками.   — Вино превосходное, Сириус, — похвалила Мэри со своего места рядом с Питером на диване.   — Спасибо, Мэри, — Сириус усмехнулся. — У тебя отличный вкус на спиртное. Жаль, что не на мужчин.   Сириус увернулся от подушки, которую Питер бросил ему в голову, и сел обратно на пол, прислонившись к ногам Ремуса.   — Так что, по-твоему, Санта принесет тебе в этом году, Сириус?— поддразнила Лили. — Ты был хорошим мальчиком?   Ремус закатил глаза.  — Собачью кость, если ему повезет.   — Мерлин, мы же теперь живем в магловском районе! — воскликнул Сириус, широко раскрыв глаза, как будто эта мысль только что пришла ему в голову.   — Какое это имеет отношение к… да вообще чему угодно? — в замешательстве посмотрел на него Ремус.    — Это означает, что теперь Санта может прийти к нам и принести нам подарки!   Тишина после заявления Сириуса была оглушительной. — Ммм, Сириус? Ты ведь знаешь, что Санта не настоящий? — первой нарушила ее Марлин.   — Это просто магловская сказка, чтобы заставить маленьких детей вести себя хорошо, Сириус. Он не настоящий, — добавила Лили, сделав большой глоток вина.   Глаза Сириуса сверкнули. — Настоящее имя Санты в сказках – Святой Николай, верно? — когда остальные кивнули, он продолжил. — Ну, Святой Николай был реальным человеком, а магия реальна, как мы все знаем, так что большинство магловских легенд на самом деле имеют под собой реальную основу, и эта, вероятно, тоже. — Но это не значит, что Санта Клаус действительно собирается принести тебе подарки, Сириус. Это всего лишь сказка! — тон Джеймса был насмешливым, но он выглядел искренне озадаченным.   — Смейся сколько хочешь, Сохатый, но теперь мы живем в магловской квартире, и Санта Клаус может принести нам подарки. Но ты, конечно, не получишь ни одного, потому что ведешь себя как придурок.   Ремус покачал головой.  — Я знал, что не должен был давать тебе читать "Ночь перед Рождеством".   — Хм, а что это? — спросила Доркас.   — Это магловская рождественская история о Святом Николае, классика, — объяснила Лили.   — Я хочу послушать! — воскликнула Доркас, и Мэри с Питером согласно кивнули.   Сириус практически выбежал из комнаты, чтобы принести книгу из их спальни. Вернувшись, он с нетерпением передал "Ночь перед Рождеством" Ремусу, а затем снова устроился у его ног и пояснил: — У Лунатика замечательный голос для чтения.   Ремус, держа книгу в руках, посмотрел на своих друзей и поднял бровь. — Вы действительно хотите, чтобы я прочитал ее?   — Сегодня канун Рождества, что может быть лучше Рождественской сказки, — пожал плечами Питер.   — Ну хорошо, — вздохнул Ремус.   Он удобнее устроился на подушках дивана и открыл книгу, прочистив горло, прежде чем начать читать.   — Рождественской ночью царит тишина. Уснувшая песенка мне не слышна. В печурке огонь задремал – не трещит, И даже мышонок в норе не пищит.  — Вздремнул, Хвостик? — засмеялся Джеймс, толкнув Питера плечом. — Уже и у свечек огни не горят. Чулки возле печки развешены в ряд. Висят и висят, на гирлянду похожи. Придёт Санта-Клаус – подарки положит. Ночь рада приветливой первой звезде. Детишки  в постельках – как птички в гнезде. Закрыли глаза. Улеглись на подушки. Им сладости снятся. Им снятся игрушки. Хоть звёздами ночь небеса украшает, Родителям тоже поспать не мешает. На голову я свой колпак натянул – Ещё бы минута – и крепко уснул!  — Кто, черт возьми, надевает колпак в постель? — фыркнула Марлин.   — Это, наверное, какая-то магловская традиция, — рассудила Мэри. — Хотя все равно не понимаю, зачем это…   Ремус проигнорировал слова девушек и продолжил: — Но вдруг услыхал я: вот тут, перед домом, Не то гром и грохот, не то цокот с громом. Набросить халатик успев еле-еле, В мгновение выскочил я из постели. Сказал «до свиданья» спокойному сну И молнией кинулся прямо к окну. А я и не знал, что сумею так споро И ставни открыть, и раздёрнуть все шторы! А там, отражая луны светлый бег, Сверкал под окном свежевыпавший снег. Мерцали весёлые искры на нём, И было светло, точно солнечным днём. И вижу я, вижу: ну точно как в сказке, Везут там малюсенькие салазки Восемь оленей таких круторогих Вот тут, по лужайке, а не по дороге. Сириус захихикал.  — Эй, Сохатый, подрабатываешь водителем саней? Я могу одолжить тебе денег, не обязательно так надрываться.   — Вы, задницы, хотите, чтобы я продолжал или нет? — возмутился Ремус.   Сириус тут же прикрикнул на смеющихся друзей, благополучно забыв, что это он только что прервал Ремуса. Ребята закатили глаза, но затихли. — И правит оленями стар-старичок – Слегка завалившись в санях на бочок, Такой оживлённый, весёлый, не сонный, То сам Санта-Клаус! Своею персоной! Как свистнет, как гикнет, как вожжи натянет, Так снег под копытами дыбом и встанет, И ветер за ними едва поспевает, Старик их по имени  всех называет: Эй, Прыткий! Плясунчик! Прыгунчик! Лисёнок! Комета! Амурчик! Буран! Пострелёнок! Скорей на крылечко! И выше! И выше! По стенке, по стенке, чтоб к крыше поближе! Быстрей, чтоб моргнуть не успел я и глазом! Скорее! Скорее! Все разом! Все разом! Как листья осенние, ветер их носит, Быстрее лететь всю восьмёрку он просит. И вот уж у крыши домовой макушки – Олени, салазки, конфеты, игрушки. И слышится мне в тишине этой ночи: По крыше оленьи копыта топочут. — Подождите, сани с толстяком и восемь оленей садятся на крыши домов? — перебила Доркас. — Это безумие!   Ремус невозмутимо продолжил читать. — Где ж сам Санта Клаус? У окна? На крылечке? А он раз и выскочил прямо из печки.   — Теперь я уверен, что он существует и что он волшебник! Тут явно имеется в виду, что он прилетел по каминной сети! — воскликнул Сириус.  Ремус покачал головой на рассуждения Сириуса и перелистнул страницу. — Вся в саже и копоти шуба из меха. Измазался весь. Ну, не глянешь без смеха. — Вот почему я ненавижу путешествовать с помощью летучего пороха, — проворчала Мэри.   — Мешок за спиной, в нём игрушки и сласти Раздаст он их за ночь детишкам на счастье. Смеются глаза его, щёки, как роза. Как вишенка нос покраснел от мороза. Старик улыбается, ласково, нежно, И тонет лицо в бороде белоснежной. — Он похож на Дамблдора, — рассмеялась Марлин.   Ремус шумно вздохнул и сердито посмотрел на всех, прежде чем снова вернуться к книге.  — Зубами он трубочку держит во рту. Дымок от неё точно дух на лету. А круглый животик его так трясётся, Когда Санта Клаус над чем-то смеётся. Так, кто же он? Эльф? Иль колдун, может статься? Бояться его? Иль не стоит бояться? И тут же я понял, совсем он не страшный. Он милый, он добрый, он тёплый, домашний.   — О, а теперь это скорее Флитвик, — подхватила Доркас. — А он, ничегошеньки не говоря, И не потеряв ни минуточки зря, Чулочки наполнил – ну, прямо битком И тут же ко мне повернулся рывком. Зачем-то потрогав свой нос и губу, Кивнул и полез он в печную трубу. Он прыгнул в салазки, схватил кнут свой длинный. Олени летят, точно пух тополиный. Вдруг издалека до меня донеслось: «Хочу чтоб вам всем Сладко-сладко спалось!» А после ещё я услышал слова: «Всем людям счастливого Рождества!»   Ремус громко захлопнул книгу.  — Я закончил. Теперь вы все можете отвалить.   Сириус встал, пересел на диван, втиснувшись между Ремусом и Лили, и приобнял своего парня за плечи. — Спасибо, Лунный Лучик, это было чудесно.   Ремус закатил глаза, но улыбнулся, когда остальные поблагодарили и похвалили его. Он положил голову на плечо Сириуса, наслаждаясь теплой атмосферой вечера с друзьями, которых он давно уже считал своей семьей.   — Теперь вы понимаете, почему я уверен, что Санта-Клаус существует? — спросил Сириус, вырвав Ремуса из его мыслей.    Джеймс застонал.  — Бродяга, это всего лишь сказка!   — Конечно, это сказка, но в ней же должна быть доля правды, с которой все началось. Так происходит со всеми легендами и сказками, которые рассказывают маглы, — возразил Сириус. — В этой истории так много говорится о настоящей магии, что маглы просто не могли это придумать сами, так что она просто обязана быть правдой.   Марлин мягко спихнула Доркас со своих колен на кресло, на котором они сидели.   — Если мы будем пытаться вбить немного здравого смысла в этого тщеславного болвана, мне понадобится еще немного алкоголя. Кому-нибудь еще? Лили встала, чтобы помочь Марлин принести всем напитки, в то время как остальные продолжали спорить с Сириусом о Санта-Клаусе.     Ремус сидел тихо, стараясь не смеяться над рассуждениями своего парня о существовании Санта Клауса. Втайне ему нравилось то, насколько Сириус был всегда воодушевлен во время праздников. Он находил его наивность восхитительной и считал очень милым то, что Сириус продолжает придерживаться этой детской веры, несмотря на то, что все вокруг него настаивают на том, что он ошибается.   После часа или около того препирательств у всех снова разыгрался аппетит, и Ремус вынес рождественский пудинг. Глинтвейн и огненное виски, которыми друзья запивали его, раззадорили всех. Аргументы становились все более и более изощренными, но Сириус по-прежнему был уверен, что Святой Николай появится этой ночью.   — Ладно, пора тебя укладывать спать, — вздохнула Лили, обняв Джеймса за талию, пока он пьяно желал друзьям спокойной ночи.     — Не дай ей обмануть себя, Лунатик, — нарочито громко прошептал Джеймс. — Моя драгоценный цветочек просто хочет побыстрее затащить меня домой, чтобы наконец облапать. — Я очень сомневаюсь в этом, Поттер, — вмешалась Марлин, поцеловав в щеку сначала Лили, а затем Ремуса. — Но вот я точно спешу домой, чтобы облапать мою красотку, — она игриво повела бровями и, попрощавшись со всеми, утянула за собой покрасневшую Доркас.   Сириус и Ремус попрощались с остальными друзьями, предупредив их, чтобы они были осторожны при трансгрессии – они были намного пьянее, чем обычно, благодаря блестящему умению Сириуса готовить коктейли. Как только последний гость ушел, Сириус закрыл дверь и повернулся к Ремусу с игривой улыбкой.   — Кажется, ты что-то говорил о том, что позволишь мне облапать тебя позже.   Ремус усмехнулся, когда Сириус шагнул к нему.  — О, думаю, меня можно убедить. В конце концов, это же Рождество, мечты должны сбываться. Они сошлись в центре гостиной, их губы встретились в обжигающем поцелуе. Сириус положил ладони на задницу Ремуса и притянул его к себе.     — Спальня. Сейчас, — простонал Ремус в его губы.     Сириус подчинился, и они жадно исследовали рты друг друга, не прерывая поцелуй, пока он вел Ремуса спиной вперед к их спальне.     Войдя внутрь, Сириус остановил их у изножья кровати.  — Снимай одежду, — властно приказал Ремус, и Сириуса пробила дрожь от дикого блеска в его глазах.    Они быстро разделись, и он толкнул Ремуса на кровать. На мгновение он залюбовался телом своего парня во всей его нагой красе: шрамы от превращений, пересекающие всю его упругую кожу, гордо торчащий толстый длинный член, и желание в глубине его глаз, когда он с деланной невозмутимостью смотрел на обнаженного Сириуса.   — Мерлин, ты прекрасен, — прошептал Сириус, в его голосе слышалось благоговение.   Ремус покраснел от комплимента и прикусил нижнюю губу. — Это ты прекрасен. Иди сюда.   Сириус печально покачал головой, забрался на кровать и устроился на бедрах Ремуса. Он тихо застонал, когда их члены соприкоснулись, но поборол порыв начать двигаться. Возбуждение было очень сильным, но куда сильнее было его желание заставить любимого поверить в его слова.   Сириус прикоснулся ладонью к щеке Ремуса и нежно погладил большим пальцем кожу. Серые глаза встретились с зелеными, и в груди Сириуса защемило от сильнейшей любви, которую он испытывал к этому прекрасному мужчине под ним.   — Ты великолепен, Ремус. Я так горжусь, что ты мой.   У Ремуса перехватило дыхание, когда он увидел искреннее восхищение в глазах Сириуса. Хотя они за три года их отношений они уже бесчисленное количество раз говорили друг другу комплименты и признавались в любви, сердце Ремуса все равно пропускало удар каждый раз. — Я люблю тебя, Сириус. Очень сильно.   Сириус не стал больше ждать и наклонился, чтобы поймать губы Ремуса, и провел по ним языком, чувствуя вкус глинтвейна.   Ремус пробежался пальцами по гладкой теплой коже на спине Сириуса, сжал его бедра и толкнулся своими, сцеловывая стоны Сириуса от трения их членов.     Сириус с полуприкрытыми от удовольствия глазами отпрянул назад. — Хочу почувствовать тебя на вкус.   Довольно улыбаясь, он скользнул вниз по телу Ремуса, и на мгновение замер над его возбужденным членом, любуясь. Отмерев, он провел языком по нему от яиц до бордовой головки и усмехнулся, почувствовав, как Ремус вздрогнул под ним.     Он медленно лизнул головку и подразнил языком щелку, наслаждаясь вкусом выступивших на ней бисеринок спермы, а затем обхватил член губами и заглотил почти до самого основания.   Ремус застонал, ощущая волны удовольствия, растекающиеся по всему его телу от умелых движений горячего рта. Он вцепился в простыни, когда Сириус вобрал его член еще глубже, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не толкнуться вперед. — Блять… Ремус посмотрел вниз на своего парня, совершенно великолепного и так развратно обхватывающего розовыми влажными губами его член. Жар прокатился по телу Ремуса от ощущений и вида того, как Сириус с наслаждением насаживается на него ртом, и он схватил парня за волосы так нежно, как только мог, прося остановиться. Сириус с очень пошлым звуком выпустил член Ремуса, на его лице отразилось замешательство.  — Что случилось? Ремус использовал всю свою силу, чтобы подтянуть Сириуса вверх и грубо перевернуть его на спину. На его губах играла дикая ухмылка, когда он тихо сказал на ухо своему парню: — Я хочу быть внутри тебя, когда кончу.   Дрожь прошла по телу Сириуса от этого низкого хрипловатого голоса, и он сжал плечи любимого, пока тот выкусывал дорожку по выгнутой от удовольствия шее, тут же зализывая каждый укус. — Блять. Да. Ремус довольно усмехнулся, спускаясь по шее к груди Сириуса, покусывая и целуя белоснежную кожу. Он провел языком по розовому соску, и стон Сириуса отправился прямо к его члену. Он нежно прикусил правый сосок и, зажав его губами, поиграл с ним языком, заставляя Сириуса неосознанно выгнуть бедра в поисках трения.   Ремус поцелуями спустился по груди и подтянутому животу Сириуса вниз, прикусил выступ бедренной кости и языком провел от него дорожку до внутренней поверхности бедер. Он злорадно усмехнулся, почувствовав разочарование Сириуса, когда его истекающий член остался без внимания.     Ремус немного сдвинулся вниз и закинул ноги Сириуса себе на плечи, открывая себе доступ к сжатому колечку мышц. Он размашисто лизнул от копчика до яиц, а затем кончиком языка обвел вход. Ремус провел языком по тугому отверстию несколько раз, удерживая бедра выгибающегося от удовольствия Сириуса на месте. Сириус не смог сдержать гортанный стон, когда язык Ремуса, раздвинув мышцы, погрузился в него, заостренный и подрагивающий. Ряд бессмысленных ругательств сорвался с его губ, когда восхитительные ощущения прострелили его тело, и его рука инстинктивно потянулась к его ноющему в отсутствии внимания члену. Он едва успел к нему прикоснуться, как Ремус остановил его руку своей.   — Нет, Бродяга, еще нет.   Сириус прикусил губу, разочарование и экстаз смешались, пока он боролся со своим возбуждением, практически умоляя Ремуса прикоснуться к его плачущему члену.     Ремус, снова погрузивший свой язык внутрь Сириуса, усмехнулся, и тот едва не кончил от вибрации.     — Черт возьми, Лунатик. Трахни меня, — вцепившись в простынь и откинув голову назад, прорычал Сириус.   Ремус сел на корточки и вытер рот тыльной стороной ладони.  — Все, что тебе нужно было сделать – просто попросить.   Сириус хотел согнать довольное выражение с лица своего парня, но в этот момент почувствовал между ягодиц прохладную смазку, появившуюся от заклинания Ремуса, и, закрыв глаза, застонал, когда длинный палец вошел в него.   Когда второй палец присоединился к первому, Сириус простонал в голос и, не заботясь о том, насколько нуждающимся он выглядит, потянулся к Ремусу.   — Сейчас. Я готов, просто трахни меня.   Ремус быстро вытащил пальцы и приставил свой член к анусу. Он еще немного подразнил его, проводя головкой по отверстию, прежде чем медленно ввести член внутрь. Стоны Сириуса подстегнули его скользнуть глубже, и то, как тесно стенки прохода обхватили его, почти толкнуло Ремуса за край. Он замер на мгновение, давая Сириусу привыкнуть, а затем вышел и с дрожащим стоном вошел обратно. Он выстроил ритм, его бедра ударялись о бедра Сириуса, и тот встречал каждый его толчок, прижимаясь еще сильнее.   Сириус приподнялся, ухватившись за плечи Ремуса, и приник к его губам, имитируя языком движение члена внутри него.     Внезапно, когда Сириус был уже почти на грани, Ремус полностью вышел. — На колени, — прорычал он ему в губы.   Сириус быстро повернулся и, раздвинув колени и наклонившись вперед на локтях, прогнулся в пояснице. Ремус, не теряя времени, снова вошел в него, и оба мужчины застонали от этого ощущения.   Пальцы Ремуса впились в бедра Сириуса так сильно, что на утро на них точно появятся синяки, и он начал быстро двигаться, глубоко погружаясь в тело своего парня. Он наклонился вперед и, обхватив рукой торс Сириуса, притянул его к себе и прижал спиной к своей груди. Сириус откинул голову на плечо Ремуса, его рука работала над его собственным членом в унисон с дикими толчками.   Ремус, подстегиваемый гортанными звуками, вырывающимися изо рта Сириуса, прихватил зубами нежное местечко чуть выше ключицы, и принялся покусывать и грубо целовать фарфоровую кожу плеч и шеи. Он чувствовал, как внизу живота скручивается напряжение, и, стремясь к разрядке, увеличил темп и, прижавшись губами к уху Сириуса, потребовал:   — Кончи для меня.   Слова Ремуса отдались дрожью в теле Сириуса, и на следующем толчке он сильнее подался назад, и Ремус, задрожав, издал рык и кончил внутрь Сириуса. Это было все, что потребовалось Сириусу, чтобы отпустить себя, и громкий стон на грани с воем вырвался из его губ, когда густые, белые струи изверглись из его члена, запачкав руку.   У Сириуса подогнулись колени, и они оба, изможденные, рухнули на кровать. Ремус продолжал крепко прижимать его к себе, чувствуя спиной быстрое загнанное биение сердца любимого.   Через несколько минут, когда их дыхание пришло в норму, Ремус потянулся к прикроватной тумбочке за палочкой и быстро наложил на них несколько очищающих чар. Он положил палочку обратно и лег рядом с Сириусом, обнимая его и прижимая его к своей груди.   Сириус удовлетворенно вздохнул.  — Это было потрясающе, Лунатик.   — С тобой всегда потрясающе, любимый, — мягко улыбнулся Ремус.   Сириус приподнялся на локте и заглянул ему в глаза.  — Я люблю тебя, ты знаешь.   Ремус усмехнулся, убирая со лба Сириуса слипшиеся от пота волосы. — Я знаю, Бродяга. Я тоже тебя люблю.   Сириус прижался мягким поцелуем к губам Ремуса, но внезапный шум заставил его отпрянуть.   — Что это, черт возьми, было?   Ремус, насторожившись, замер. Еще один громкий звук раздался со стороны их крыши. — Что за хрень?   Сириус вскочил с кровати, торопливо натягивая штаны.   —Ремус! Это Санта Клаус!   — Сириус... будь серьезным. Санта Клауса не существует — Ремус недоверчиво посмотрел на своего парня и закатил глаза, и тут с крыши донесся еще один звук – на этот раз отчетливо был слышен удар. Сириус, сияя глазами, покачал головой.  — Ты ошибаешься, и я собираюсь это доказать! Он выбежал из комнаты прежде, чем Ремус успел пошевелиться, и Люпин встал с кровати, быстро натянул трусы и взял с тумбочки свою палочку.   — Чертов ублюдок, это окажется грабитель, и нас убьют в одних трусах, потому что мой парень чертов идиот, — пробормотал он и вышел вслед за Сириусом в гостиную, где тот стоял перед камином, подпрыгивая на босых ногах.  — Вот оно, Лунатик!   Ремус уставился на него с недоумением.  — Что? Ночь, когда нас убьют?   Сириус закатил глаза, но восторженное выражение на его раскрасневшемся лице не изменилось.  — Нет! Я наконец-то встречусь с Санта-Клаусом!   — О, черт побери! — простонал Ремус. — Бродяга, нет никакого Санта Клауса! Это, наверняка разбойник, который хочет ограбить и убить нас, а не толстячок в красном костюме, который хочет подарить нам подарки!   Сириуса было не переубедить, и выражение его лица не изменилось даже тогда, когда прямо над их головами раздался еще один громкий стук.     В этот момент что-то упало в дымоход, до их ушей донеслись громкие ругательства и приглушенное: «Эй, ты, урод!» – и они увидели нечто большое и непонятное в своем камине, к счастью, не зажженном.   — Это Санта! — воскликнул Сириус. Ремус достал свою палочку и нацелился на корчащуюся массу перед ним, готовясь при необходимости защищаться, но тут разобрал знакомые ругательства, и увидел, как из камина вылезают два человека.   — Санта… — начал было Сириус, но тут же остановился. — Какого черта?   Перед ними стояли Джеймс и Питер, с ног до головы покрытые сажей и со стонами потирающие зад и спину.   — И что вы двое делаете? — возмущенно спросил Ремус, опуская свою палочку.   Джеймс пожал плечами и снял очки, пытаясь вытереть сажу со стекол тканью рубашки.   — Эээ, прикалываемся над Бродягой?   Питер извиняюще улыбнулся им обоим и отшатнулся, когда увидел, как Сириус смотрит на него.  — Мы как раз собирались немного пошуметь у вас на крыше, чтобы Сириус подумал, что это Санта, когда этот идиот… — он указал на Джеймса, — подошел слишком близко к дымоходу и зачем-то заглянул в него. Я попытался схватить его, прежде чем он упал бы, но он потянул меня за собой.   — Что вы за идиоты! — расхохотался Ремус.   Сириус же даже не улыбнулся, сердито скрестив на груди руки.  — Вы думаете, это смешно? Мало того, что притворяться Санта-Клаусом жестоко, вы же оба могли пострадать или погибнуть из-за этого.   Джеймс и Питер рассыпались в извинениях, и в конце концов Сириус успокоился.  — Ладно, ладно, я не злюсь, но вы все равно придурки.   Сириус подошел к окну, пока Ремус передавал Джеймсу и Питеру полотенца, и уставился в темное небо, на котором вместо россыпи созвездий, которые он привык видеть в Хогвартсе, виднелось лишь несколько самых ярких звезд. Вдруг он увидел красную вспышку над соседним зданием.  — Что это было?   Остальные, услышав его восклицание, тоже подошли к окну.   — Что это? — спросил Ремус, выглядывая наружу. Ему показалось, что он увидел, как в небе промелькнула багровая полоса, но нет... это было невозможно.   Они молча смотрели на улицу через стекло, как вдруг услышали громкий стук с крыши. Друзья переглянулись с широко раскрытыми глазами, когда громкое «Хо! Хо! Хо! Хо!» эхом разнеслось по комнате.   У Сириуса отвисла челюсть, и он помчался к камину, оставив остальных в недоумении смотреть друг на друга.   — Я же говорил, что он настоящий! Джеймс, Питер и Ремус повернулись на его крик и увидели, что Сириус, сияя, держит в руках упакованный в яркую подарочную бумагу сверток с его именем, написанным изящным почерком.  Когда с крыши раздался очередной стук, они четко услышали веселый голос:  — Счастливого Рождества всем и всем спокойной ночи!   Трое Мародеров в шоке рухнули на диван, а очень довольный Сириус радостно принялся разрывать свой сверток.