Любовь цвета сапфира

      Эймонд слишком часто слышал от сестры, что в своих же покоях она чувствует себя чужой без него. До сегодняшнего дня он не совсем верил ей, слишком уж мрачно это звучит, но сегодня он убедился в правдивости этих слов. После их ночи любви, Эймонд, как обычно, пожелал покинуть покои, но Хелейна не дала ему это сделать. Она судорожно вцепилась в его руку и стала умолять его пробыть с ней до самого утра. Эймонд засомневался, но знал, что она — единственный человек, кому он не в силах отказать.       — Если Эйгон придет и увидит нас, то он не на шутку взбесится, ты же понимаешь это?       — Понимаю, но мне кажется, что сильнее, чем новость о моей беременности его сегодня уже ничего не взбесит.       — Да, верно подмечено, — произнес Эймонд, убирая пряди серебряных волос, что прилипли ко лбу Хелейны, — Но все же, стоит ли так явно злить нашего короля?       — Мне все равно, сегодня я не хочу отпускать тебя, Эймонд, — порывисто произнесла Хелейна и сильнее прижалась к нему.       Для Эймонда это было лучшим ответом из тех, которые она могла ему дать и он слегка улыбнулся, прижавшись к Хелейне сильнее. Улыбка недолго продержалась на его устах, потому что сестра стала  отчего-то сильно тревожиться. Она уткнулась в его обнаженную грудь и так крепко сжала Эймонда в объятиях, словно его вот-вот должны были оттащить от нее. Хелейна стала что-то шептать и Эймонд на секунду-другую почувствовал себя печально от всего этого.       — Я не хочу, чтоб ты покидал замок, Эймонд. Там тебя ждет беда.       — Хелейна, ну что ты такое говоришь? Не придумывай, — Эймонд стал поглаживать плечи и спину Хелейны, чтобы успокоить ее, но тревога не желала покидать ее.       — Я не придумываю, я знаю это. Тебе нельзя покидать замок, но если все же придется, то ни в коем случае не пей из темной реки. Только так избежишь беды. Потоки вод ее извилисты и опасны. Как только губ коснется влага ее, есть риск себя в ней вовсе потерять. Спастись будет очень трудно, поэтому пить из темной реки никак нельзя, понимаешь?       — Пытаюсь... — неуверенно произнес Эймонд и недоуменно взглянул в сиреневые глаза, что подняла на него сестра в поисках понимания.       — Останься со мной, Эймонд, и никогда не пей воды из темной реки — все о чем я тебя прошу. Она даже может убить тебя, слышишь? — в ее шепоте сквозило отчаяние, но Эймонд не понимал, о какой реке она ведет разговор.       — Ты не о Черноводной случайно говоришь? Думаешь, "черные" захотят отравить реку? — вид Эймонда сделался озадаченным на мгновение, но затем он заключил, — Едва ли, чтобы убить нас, они рискнут отравить весь город, поэтому не бойся.       — Я не о ней, ту реку ты вряд ли пропустишь. Опасность так и будет веять от нее. Не пей, как бы она не манила, хорошо? Скажи "хорошо" и сердце мое успокоится, скажи, Эймонд, — шепот сестры был судорожным, как и ее состояние, и Эймонд покорно согласился.       — Хорошо, милая, хорошо. Я не стану пить из темной реки, а если будет такая возможность, то я вовсе не покину тебя,  — произнес Эймонд на ушко сестре и нежно коснулся губами ее щеки.       Он сам не особо верил своим словам, ведь так и не понял, о какой реке говорила сестра. Также он был уверен, что в любом случае покинет замок, но это было не важно, его вера была не важна. Главное, чтобы верила Хелейна и, к облегчению Эймонда, она всецело верила ему. Мягкая улыбка озарила лицо Хелейны и она припала к его губам. Поцелуй был невинным, но кровь начала приливать к причинному месту и Эймонд углубил поцелуй.       — Как же ты будоражишь меня, Лейна, — на выдохе произнес Эймонд и стал обсыпать горячими поцелуями лицо Хелейны, спускаясь к шее, отчего дыхание ее участилось.       — Ты меня сильнее... — ответила сестра, задыхаясь от его поцелуев и настойчивых касаний.       Эймонд стал поглаживать обнаженную грудь и почувствовал, как соски ее вновь затвердели, давая ему возможность поласкать их губами, что он и сделал. Громкий стон вырвался из девичей груди и Эймонд почувствовал, что он готов взять ее хоть сейчас, но спешить он сегодня не хотел. Эймонд в поцелуях начал медленно, но уверенно спускаться ниже и у Хелейны перехватило дыхание. Поцелуи влажные и горячие, заставляли сестру постанывать ещё громче, а самого Эймонда сгорать от нетерпения и желания. Он с неохотой оторвался от ее мягкой кожи и хотел уж было взять ее за бедра и войти, потому как сил терпеть уже не было, но Хелейна резко переместилась и оказалась между его ног. Эймонд широко раскрыл единственный глаз от неожиданности, а когда губами она коснулась его плоти, он тяжело задышал и глаз прикрылся от наслаждения сам по себе. Он лишь слышал и чувствовал, что она делала своими мягкими губами с его органом, но даже это вынудило его стать несдержанным. Стоны вырывались один за другим, пока сестра ласкала его и Эймонд был уверен, что только взгляни он на нее в этом процессе, их соитие закончилось бы раньше времени. Она делала это не спеша, но так чувственно, что Эймонд изнемогал от наслаждения. Не выдержав этого слишком долго, он взял сестру за запястье, поднял ее и страстно поцеловал. Хелейна охотно ответила, на поцелуй, но долгим он не был. Терпение Эймонда было на исходе, потому он резво развернул ее и заставил сестру прогнуться в спине. Она быстро расположилась на подушках и Эймонд резко вошёл, отчего Хелейна ахнула и неприличные звуки стали заполнять королевские покои. Подушки заглушали стоны молодой королевы, но стоны самого Эймонда были слышны сильнее обычного. Сегодня сестра была особо влажной, невольно подметил Эймонд, и эта мысль возбудила принца еще больше. Он входил так глубоко, что Хелейна чуть ли не вскрикивала от удовольствия и сильно сжимала подушки. Эймонд почувствовал, что и сам вот-вот дойдет до пика и сменил темп. Хелейна подстроилась под брата и волна удовольствия с новой силой накрыла обоих. Он вышел из нее и она бросилась ему на шею для поцелуя. Ее поцелуи были так нежны, что за свои бесцеремонные и грубые он порой даже стыдился. Легким движеним руки, она повалила Эймонда на подушки и быстро оседлала его. Руками она оперлась о его грудь и принялась медленно двигаться то вверх, то вниз, вызвав у Эймонда ворох мурашек по всему телу. Капельки пота падали с ее лба, глаза прикрылись от удовольствия и принц залюбовался этой картиной. Аккуратные груди подскакивали от ее движений, манили Эймонда и он коснулся их руками. Он стал настойчиво сжимать и расжимать их и Хелейна сильнее возбудилась от этого. Она убыстрилась и Эймонд, зарычав от нахлынувшего удовольствия, схватил ее за ягодицы, задав нужный темп. Возлюбленные застонали так громко, что испугались, что потревожат своими голосами и вдовствующую королеву и нового короля и всех придворных вместе с ними. Эймонд резким движением остановил ее и аккуратно заставил сестру прилечь, чтобы оказаться сверху. Эймонд возвысился над Хелейной и стал аккуратно поглаживать низ ее живота, зная, что она это очень любит и вызвал у нее тем самым несколько протяжных стонов. Он слегка улыбнулся и припал к ее шее для поцелуя. Руки сестры ловко сняли повязку с глаза, пока он ласкал ее и Эймонд смутился. Он не любил, когда она видит его изъян и потому хотел вернуть ее, но Хелейна не позволила, отбросив ее куда-то в сторону.       — Зачем? —  с возмущением поинтересовался Эймонд.       — Я хочу, чтобы сегодня ты был максимально открыт передо мной.       — Я не красив без нее, давай вернем назад.       — Это ложь. Ты прекрасен и с ней и без нее, любовь моя, — произнесла Хелейна и с нежностью коснулась камня, что был скрыт от лишних глаз под повязкой в его обычной жизни, — В его свете мне лучше спиться, ты знал об этом?       — Первый раз слышу, но я рад такой новости, — с лучезарной улыбкой произнес Эймонд и вернулся к своим ласкам.       Жаркие поцелуи вновь сбили дыхание Хелейны, а когда он аккуратно вошел в нее, стоны сестры вновь заполнили покои. Ее руки скользили по его лицу и волосам, пока он двигался в ней. Хелейна смотрела на него и слегка улыбалась и лишь, когда он входил глубже, глаза ее прикрывались от удовольствия, но в остальное время сестра взора от него не отрывала. Она часто говорила о том, как ей нравилось его лицо, его сильные руки, что опирались о кровать, когда он берет ее, его могучая спина, грудь и живот. Для сестры не было мужчины желаннее, чем он и Эймонд, когда был в ней, довольствовался этой мыслью в особенности. В свете огня лиловый глаз и отблеск от сапфирового создавали невероятный дуэт, Хелейна восхищалась и им. Она не раз это говорила, вот и сейчас, словно завороженная она смотрела на брата. Сам Эймонд на сестру уже не смотрел, он быстро, но очень уверенно двигался и стал ощущать, как с минуты на минуту дойдет до края. Через пару мгновений это и произошло. Эймонд с глухим стоном излился в сестру и, тяжело дыша, опустился на подушки рядом с ней. Принц заключил свою королеву в объятия и с самодовольной улыбкой подметил, что она тоже долго не могла восстановить дыхание. Эймонд искоса взглянул на сестру и улыбка его стала шире. Хелейна была раскрасневшаяся, мокрая,  лицо умиротворенное и довольное. Лишь с ним она была такая: счастливая, расслабленная, ласковая и нежная, лишь с ним она была настоящей, лишь с ним была собой.       — Ты был как всегда великолепен, — прошептала Хелейна и поцеловала его в губы.       — Самой собой, но ты, милая, как всегда была чуть лучше, — ответил он с улыбкой и сестра рассмеялась.       Эймонд снова поцеловал сестру и с нежностью взглянул в сиреневые глаза, что смотрели на него с любовью в ответ.       — Ты лучшее, что есть в моей жизни, догадывалась об этом? — произнес Эймонд и подарил легкий поцелуй в нос, куда сестра сама любила целовать его в детские годы.       Хелейна загадочно взглянула на него и приспустилась. Она расположилась на его груди, прислонив ухо к области возле его сердца.       — Догадки мне ни к чему, я слышу это в его биении. Я давно это узнала и знание это греет мое собственное сердце каждый день, Эймонд, — Хелейна выдержала небольшую паузу, а затем тихо произнесла, — И я мечтаю, чтобы так было всегда.       — Так и будет, любовь моя.       — Если не будешь забывать мои слова о темной реке, будет даже лучше, — приподнялась Хелейна и серьезно взглянула на него.       Эймонд приподнялся, тяжело вздохнул и стал думать, как ему лучше ответить, чтобы успокоить ее. Затягивать было нельзя и он придумал нужный ответ, чуть крепче прижав ее к своей груди.       — Не беспокойся об этом, я... — хотел было произнести он заранее подготовленную речь, но Эйгон, ввалившийся в королевские покои, не дал ему это сделать.       — О, вот и они! — произнес он громко и сестра подскочила от его голоса.       Хелейна закрылась одеялом, словно не ее муж зашел в покои, а кто-то иной. Эймонд, в свою очередь, нисколько не удивился, он встал и принялся спокойно одеваться. Он догадывался, чем может закончиться визит старшего брата, поэтому он должен быть готовым ко всему. Король был как всегда пьян и лицо его скривилось, когда он заметил, что они были обнажены.       — Не думал конечно, что вы настолько обнаглевшие, хотя чего еще ждать от братца-предателя и сестрицы-потаскухи? Кстати, держи, это для тебя, — Эйгон швырнул жемчужное ожерелье в сторону Хелейны и оно попало ей по лицу, отчего сестра зажмурилась и закрыла уши руками, — Поздравляю с именинами, дорогая, хотя лично я давно проклял тот день, когда ты родилась и жалею о том, что это вообще случилось.       Эймонд сжал кулаки и уверенно направился к Эйгону, заметив, как тень страха мелькнула на лице старшего брата. Должно быть, он забыл, что был не один на один с Хелейной в комнате и что Эймонд безнаказанно сестру обидеть точно не позволит и поэтому попятился от него назад, но Эймонд быстро схватил его за рукав, не дав ему сбежать.       — Пойдем-ка выйдем подышать, — холодно произнес Эймонд и поволок брата, который и так еле держался на ногах, в сторону балкона.       — А ну отпусти меня! Убери руки! Я приказываю тебе! — завопил Эйгон, но Эймонд никак не среагировал. Он выволок короля на балкон и толкнул его, отчего и без того побитый Эйгон ударился об ограждение. Он рассек себе губу, прикоснулся к ней и стал с прищуром осматривать большой палец, на котором виднелась кровь.       — Как ты смеешь?! Я...       — Не напрягай язык, он и без того у тебя часто заплетается, — перебил его Эймонд, — Ты король, а я твой слуга, это хотел сказать? Эта истина вбита в меня с самого детства. В повторении я не нуждаюсь, но я также твой брат, а она моя сестра и еще в детстве я поклялся защищать ее от любого, кто посмеет обидеть ее. Мне было плевать тогда и плевать сейчас, кто это будет, король или простолюдин, я в любом случае буду это делать.       — Ты и меня клялся защищать, забыл?!       — Нет, это ты забыл или путаешь что-то. Я не лорд-командующий, даже не рыцарь и присягу для защиты твоей задницы точно не давал. Я должен быть верен тебе, как к королю, и я не предавал тебя прежде, не предаю и сейчас.       — Действительно, что это я! А жену мою ты трахаешь тоже из-за своей исключительной верности и преданности?! — сказал Эйгон так громко, что, наверное, самый последний бродяга с Блошиного Конца мог услышать его, не то что обитатели замка и получил за это жесткий удар по лицу.       — Трахаешь ты своих шлюх в борделе, а я с ней занимаюсь любовью. Запомни это и впредь получше выбирай выражения, — холодно произнес Эймонд.       — Смело... Так обращаться с королем, это действительно смело, — с злобной ухмылкой произнес Эйгон, стирая кровь с лица, — Смело или безрассудно, знаешь ли. Второе больше подходит, но это неважно. Недалек день расплаты и тогда мы увидим, чего стоят твои идиотские клятвы и пафосные речи.       — Он не настанет, — бесстрастно отозвался Эймонд.       — Думаешь?       — Уверен.       — Поживем — увидим. Ты одним глазом, я — двумя, — рассмеялся Эйгон.       — Так ты поострить заявился в столь поздний час или хотел сказать что-то действительно дельное?       — Наглости тебе не занимать, братец. Так говоришь, словно я в твои покои вторгся, а не ты в мои, — произнес Эйгон и рассмеялся.       — И все же, зачем ты тут?       — Пришел выспаться и обнаружил тебя в своей постели с голым задом, так что такие вопросы точно не ты должен задавать, — ехидно улыбаясь, произнес Эйгон.       — Заканчивай придуриваться, ты хоть и пьяница, Эйгон, но не идиот. Ты ведь знал, что я буду здесь, тебе стало все известно и не трудно было догадаться, что именно я тут буду делать, так что к чему все это? Я думал, мы чуть ранее уже все решили, поэтому отвечай, что еще тебе нужно?       Эйгон перестал улыбаться. Старший брат поник и потупил взор, шмыгнул носом и затем как-то печально произнес, — Я здесь, потому что боги, в которых свято верит наша мать, в очередной раз смеются надо мной и именно твоя помощь мне нужна больше всех. Дед вернулся недавно и принес новости с Драконьего Камня.       Эймонд тяжело вздохнул и присел рядом с братом. Пыл его вмиг угас, а вид Эйгона вызвал у него даже некоторую жалость. Брату было страшно, понял Эймонд, он почувствовал это нутром, а позже страх прочелся и в его лице. Признаться ему не хватило бы гордости, но под действием алкоголя держать эмоции тяжело и все опасения по поводу войны были видны по его поведению в этот час.       — Как я полагаю, самые наилучшие, — спокойно ответил Эймонд, спустя пару секунд раздумий.       — Даже не представляешь насколько. Завтра ты летишь в Штормовой Предел, искать союзников в войне против Рейниры. Если полет твой будет неудачным и ты их не найдёшь, все мы пропадем, — произнес Эйгон и повернулся к нему с вымученной улыбкой на лице.       — Неудачи не будет, — кратко заверил Эймонд.       — Столько уверенности в голосе, даже интересно, отчего?       — Потому что, дорогой мой брат, мне есть, что терять и терять это я не намерен, — произнес строго молодой принц, встал и не дожидаясь ответа, покинул своего короля, который с серьёзным лицом о чем-то задумался.