Любовь цвета сапфира

      Палата Малого Совета — место, которое Эймонд посещал лишь однажды. В отличие от сестры, он не испугался, когда его пожелали видеть на заседании, а больше удивился этому. Эймонда никогда не звали на столь важные встречи и он бы не сказал, что его это особо расстраивало. Занятия на мечах, изучение различных наук и полеты — те вещи, в которых Эймонд был поистине силен. В остальном же, как он сам про себя думал, он немного отставал и значит, в совете ему делать нечего. Правда, вышло так, что его обманули. Когда он пришел, заседание настоящего Малого Совета уже состоялось и теперь это больше походило на семейный совет. В комнате присутствовали лишь его дед, мать и старший брат. Лица у Отто и Алисенты были напряженными, один Эйгон отчего-то был доволен.       — Приветствую тебя, Эймонд, — поздоровался Отто.       — Здравствуй, сынок, — поприветствовала его мать.       Вид ее был печальным, но Эймонда это не удивило. После смерти отца, он так и не узрел хотя бы легкой улыбки на ее устах. Эймонд кивнул матери с дедом и взгляд его переместился на Эйгона. Глаза брата смотрели на него лукаво и ему нетерпелось узнать, в чем же обстоит дело и что именно они от него хотят.       — Здравствуй, брат, — бодро произнес Эйгон и улыбка его стала шире, надменная улыбка, так прочлась она Эймонду.       Эймонд кратко кивнул и ему и затем перевел взгляд на Отто.       — Зачем ты звал меня, дедушка? Что-то случилось?       — Присаживайся, нам нужно кое-что сказать тебе.       Эймонд послушался и сел рядом с матерью, напротив короля и его десницы.       — Сегодня был очень важный и напряженный совет. Мы приняли ряд решений, что, как я надеюсь, поможет предотвратить войну с Рейнирой. Одно из них напрямую касается тебя и я хотел, чтобы ты поддержал наше решение. У каждого есть свой долг перед государством и семьей, Эймонд, и мы рассчитываем, что ты с достоинством исполнишь свой.       Эймонд заметил, как Эйгон вновь окинул его насмешливым взглядом и почувствовал, что начинает раздражаться.       — Ближе к делу, если можно, — недовольно произнес Эймонд.       — Мы хотели, чтобы ты женился на Висенье, дочери Деймона и Рейниры, — спокойно произнес Отто и стал внимательно смотреть на него, ожидая ответа.       — Но ей ведь всего четыре, — возмутился Эймонд и брат его издал легкий смешок.       — Она будет маленькой не всегда, — спокойно ответил ему десница, — Этот союз крайне важен для нас, пойми.        — Что тебя не устраивает, брат? По-моему, самое то для тебя. К тому времени, как она подрастет, как раз успеешь научиться хотя бы членом пользоваться, — произнес с усмешкой Эйгон и получил гневный взгляд Эймонда в ответ.       — Эйгон! Что это еще такое! Постесняйся хотя бы меня! — возмутилась Алисента.       — Прощу прощения, матушка, — пытаясь справиться со смехом, произнес Эйгон.       Эймонд ничего не отвечал, он лишь постучал пальцами по столу и о чем-то задумался.       — Я полагаю, что Деймон может быть против такого предложения и едва ли они с Рейнирой его примут, но я буду счастлива, если ты поможешь нам в случае их согласия,— мягко произнесла Алисента и взяла руку Эймонда в свою.       — Они будут дураками, если не примут его, мама, — без тени улыбки произнес Эйгон, — Пусть радуются, что я к ним посылаю своего десницу, а не палача.       — Лучше им подобное даже не слышать, ваше величество. В такой непростой ситуации всем нам нужно проявлять выдержку и терпение. Если есть шанс предотвратить войну, то нам просто необходимо попытать удачу в этом.       — Будь по-твоему, дедушка, — кратко отозвался Эйгон.       — Так что ты думаешь об этом, Эймонд? — спокойно поинтересовался Отто.       — Раз меня аж в Палату Малого совета пригласили ради моего мнения, то послушайте, что я думаю обо всем этом. Этот шанс, на который вы с матушкой тщетно рассчитываете, был утерян еще тогда, когда в чреве ее появился Эйгон, а затем еще два раза, когда там был я и Дейрон. Мне не хочется войны, но всем нам стоит признать — она неизбежна.       — Возможно, ты и прав, Эймонд, но я все же надеюсь на благосклонность Рейниры в этом вопросе. Она не так импульсивна, как Деймон, хоть она и амбициозна, но не глупа. Как мать, она должна понимать, что война может отобрать жизнь у всех ее детей, а прими она власть Эйгона, может даже новых родить и жить себе спокойно на Драконьем Камне. Ко всему прочему, они с Алисентой были очень дружны в свое время, поэтому, да, я все-таки рассчитываю на этот шанс. Нам нужен лишь твой ответ и я тотчас отправлюсь в путь.       — Уже сегодня?! — пришла в удивление Алисента.       — А чего же нам ждать? Промедление нам точно ни к чему.       — Что ж, тогда я согласен, — бесстрастно произнес Эймонд и поймал удивленнный взгляд Эйгона на себе.       — Вот уж не думал, что ты согласишься на такое, братец! Ты меня удивляешь!        "Да я хоть на Рейнире женюсь, лишь бы мое дитя и его мать не предали мечу!" — забилась неприятная мысль в голове Эймонда. Мысль эта усмиряла и отрезвляла его, поэтому принц не стал устраивать перебранку со своим королем. Разумеется, это было тяжко и мерзко для него, связать себя с ребенком, чьих родителей он презирал всю свою сознательную жизнь, но если это поможет стране и самое главное его возлюбленной, то он готов пойти на такие жертвы. Семье повезло, что он испытывал к своей сестре любовные чувства, иначе Эймонд на такое точно не пошел бы, но если дед его прав и есть хоть один шанс оградить их от всех бед, что несет за собой война, то он сделает все, что нужно для этого.       — Как справедливо отметил десница чуть ранее, у каждого в семье есть свой долг. Если мой — выйти за девчонку Рейниры, то я без раздумий сделаю это, — спокойно произнес Эймонд и схлестнулся с братом взглядами.       Ответ его разочаровал короля. Эймонд понял это по кислому выражению его лица и это даже слегка позабавило его.       — Что ж, это хорошо. Тогда прежде чем уйти, я хотел бы вам всем еще кое-что сказать, — Отто встал и окинул свою родню опечаленным взглядом, — Все может пойти не так, как я задумал, и поэтому я хотел бы сказать то, что никогда не говорил каждому из вас. Простите меня за все плохое, что я мог сделать вам и... — десница запнулся, нервно сглотнул, а затем продолжил, — Я хочу, чтобы вы знали, что я люблю вас и очень горжусь вами, чтобы вы не вытворяли.       Грустная улыбка появилась на лице Отто. Эйгон недоуменно взглянул на него, а Алисента подарила отцу обеспокоенный взгляд. Свой взор Эймонд устремил в сторону окна, не желая никому показывать, что слова деда затронули его.       — Отец...Я тоже люблю тебя, но не пугай меня такими речами, прошу, — непрошенные слезы зеблестели в глазах королевы-матери.       — Просто я не хочу умереть, так и не сказав вам всем этого.        — Папа, пожалуйста... — Алисента тяжело вздохнула и Эймонд взял ее руку, чтобы ободрить ее.       — Будем надеяться на благоприятный исход, мама, не переживай, — произнес Эйгон и слегка улыбнулся ей.       Эймонд решил воздержаться от комментариев, потому как лгать матери не любил.       — Раз ты прямо сейчас отправишься на Драконий Камень, то мне хотелось бы тебе сказать одну срочную новость, — голос Алисенты был взволнованным.       — Хорошую или плохую, дочка?       — Хорошую, да простит меня Хелейна, — она взглянула с улыбкой на Эйгона и обратилась лично к нему, — Она, скорее всего, хотела бы тебе лично это сказать, но раз отец сейчас покидает столицу, то он должен знать и поздравить ее с этим уже сегодня. Боги смиловались над моей девочкой, у вас долго не выходило, но все обошлось и сегодня мейстер передал мне, что Хелейна ждет ребенка.       — Какая прекрасная новость! — обрадовался Отто и похлопал внука по плечу, — Прими мои поздравления, Эйгон!       — Поздравляю вас, сынок, — подхватила Алисента.       Эймонд взглянул на брата и чуть было не рассмеялся. Лицо Эйгона вмиг сделалось мрачным, как только он услышал эту неожиданную весть.       — Спасибо, — скаозь зубы проговорил Эйгон.       — Поздравляю, брат, — попытался без лишних эмоций произнести Эймонд, но не сумел сдержать насмешливую улыбку и лицо Эйгона исказилось от гнева.       — Что с тобой, Эйгон, ты не рад? — забеспокоилась Алисента.        — Ну что ты, матушка, конечно рад, — Эйгон выдавил из себя подобие улыбки, — Как только десница вернется с хорошими новостями, тут же устроим пир в честь моего будущего наследника.       Эйгон выразительно взглянул на брата и Эймонд окинул его внимательным взором в ответ.       — Прекрасная идея! — обрадовалась Алисента.        — Что ж, лишний повод для меня вернуться живым. Спасибо за радостную новость, дочка. Пойду поздравлю Хелейну с этим и с ее именинами. Кстати, надеюсь, ты, Эйгон, про них не забыл?       — Сейчас вот резко вспомнилось, веришь или нет? — отшутился брат.       — Так я и думал, — огорчился Отто, — Я заказал у ювелира подарок для твоей жены, тебе передадут его перед ужином. Вручи его и будь ласков с ней, хотя бы сегодня.       — Само собой, дедушка, это все?       — Да, я пойду. До встречи.       — Удачи тебе, — произнес Эймонд и получил от Отто легкую улыбку в ответ.       — Надеюсь, что ты принесешь нам только хорошие новости, — произнес Эйгон.       — Я тоже на это надеюсь, — ответил Отто и поклонился ему.       — Можно я пойду с тобой к Хелейне? Сегодня ей будет не до меня, — она взглянула на Эйгона и улыбнулась, —Так поздравим ее вместе, чтобы не мешаться им лишний раз.       — Конечно, — ответил ей десница и вместе они удалились.       Эймонд тоже не стал задерживаться. Не удостоив брата даже взглядом на прощание, он следом за дедом и матерью уверенно направился к выходу.       — Прими мои поздравления, счастливый папочка! — громко произнес Эйгон и встал со своего места.       — Что, прости? — обернулся Эймонд и окинул брата холодным взглядом.       — Хочешь услышить мои слова еще раз и даже не боишься, что матушка услышит? Интересно, узнай она, что ее ненаглядный и любимый сынок обрюхатил мою жену, свою королеву, какая у нее была бы реакция?       — Не понимаю о чем ты говоришь, — бесстрастно отозвался Эймонд, хотя прекрасно осознавал, что брату сегодня все стало очевидно.       — Что же неясного? Еще раз поздравляю тебя и нашу сестренку с первым бастардом!       — А с чего ты так уверен, что ребенок мой?       — Действительно, с чего бы? Прими мои извинения, может быть, я правда зря бросаюсь такими обвинениями. Вдруг нашей сестрице вообще все равно, кто ей там под юбки лезет, — желваки заходили на скулах Эймонда от его слов, — Вдруг это Коль зачал ублюдка, я видел, как они болтали однажды или его оруженосец, или мой чашник, или...       — Закрой свой поганый рот! — взорвался Эймонд и схватил Эйгона за грудки.       — Значит, все-таки ты... — прошептал Эйгон и внимательно взглянул на Эймонда.       — Я, — злобно ответил Эймонд и брат его рассмеялся от этого.       — Ну даешь, братец! Признаться честно, я долго думал и гадал, почему ты так взбесился после той ночи, когда я... — он запнулся, а затем продолжил, — Когда я не особо красиво обошелся со своей женой, но теперь все встало на свои места. Ты и она... Я и не подумал бы никогда.       — Зато теперь подумаешь, — сердито произнес Эймонд, — И только попробуй что-то сделать ей, я...       — Ну что ты! Зачем же я буду вредить беременной даме! — перебил его Эйгон, — Я лучше устрою турнир в честь вашего ублюдка и поквитаюсь с тобой там, прямо на ее глазах. Так, по-моему мнению, будет веселее, как думаешь?       — Я ведь тоже могу повеселиться и забить тебя раньше этого турнира! — угрожающе произнес Эймонд, прежде чем толкнуть брата, — Такой вариант не рассматривался вашим величеством?!       — Валяй! — рассмеялся Эйгон, отряхиваясь, — Лишишься головы в тот же день и сестренка будет винить себя за это всю оставшуюся жизнь. Не думаю, что в этом случае она у нее будет долгой.       Брат самодовольно улыбнулся, когда увидел, как взгляд Эймонда поник. Эйгон задел его за живое и ему не удалось это скрыть.       — Ты ведь все равно ее не любишь, к чему все это?!       — Не люблю, но она моя, а ты стал сильно забываться, братец! — гнев стал охватывать Эйгона, но Эймонд не страшился брата.       — Она никогда не была и не будет твоей. Умру я или останусь жив, от этого мало что поменяется.        — Ты прав, но я не могу это так оставить! Вы оба предатели, к тому же, изменники короны и я заставлю вас ответить за это!       — Так отдай приказ! Казни хоть сегодня, если его величество желает правосудия, но тогда войну с Рейнирой будешь вести один!       — Войны...       — Не будет, хотел сказать?! Да как же! Будет, брат, еще как будет и без меня и моего дракона тебе ее не выиграть!       Взгляд Эйгона сделался обеспокоенным и он о чем-то задумался, а Эймонд пытался взять себя в руки и восстановить дыхание.       — Я не должен проиграть, — сказал серьезно Эйгон, но особой уверенности в его голосе не было.       — Я бы не был так уверен в этом на твоем месте. Если уж выбирать, то я лучше лишусь головы, будучи принцом в Красном замке, чем буду скормлен дракону Рейниры, как последний раб, из-за твоего невежества.       — Ведь не ты один будешь скормлен ему, если она выиграет.       — Вот именно, подумай об этом на досуге и обдумай еще вот что: правда ли в твоем положении стоит угрожать или тем более что-то делать мне. Я не последний человек в государстве, Эйгон, и я не простая пешка в этой игре.       Брат нахмурил брови от его слов. Эймонд уже был готов к тому, что он казнит его сегодня и почувствовал невероятный укол совести за то, что подставил и сестру вместе с собой, но брат его отступил.       — Твоя взяла! — выплюнул Эйгон, — Но как только я выиграю войну, я разберусь и с ней, и с тобой, и с вашим ублюдком, будь уверен!       Король не стал ждать ответа на свои слова и тотчас покинул зал, оставив принца наедине с собственными мыслями.       Эймонд лишь спустя час решился прийти к королевским покоям. В голове его по пути бились тревожные мысли. Самая главная из них была о том, что если он увидит хоть одну царапинку на теле Хелейны, то он наплюет на все и всех и лишит жизни своего короля прямо сегодня. К счастью Эйгона, сестра его оказалась цела и невридима.       Хелейна сидела у камина и смотрела в огонь. Она обняла себя и то и дело сжимала плечи тонкими пальцами, а в глазах ее застыли слезы. В покоях был беспорядок. Много битого стекла, перевернутое кресло рядом с Хелейной, какие-то бумаги и еда вместе с посудой — все это валялось на полу, преграждая Эймонду путь. Он быстро добрался до сестры и сел на колени напротив нее. Хелейна опустила глаза и поджала губы.       — Он уже был здесь, верно? — тихо задал Эймонд вопрос и стал поглаживать сестру по руке.       — О нем мы не подумали, когда возрадовались нашему ребенку, — произнесла тихо Хелейна и голос ее был пронизан печалью.       — Он не трогал тебя? — Эймонд осторожно взял лицо Хелейны в свои руки, заставляя сестру посмотреть на него.       — Нет, лишь разгромил здесь все и сжег мои картины, — с обидой произнесла Хелейна и метнула взгляд в сторону камина.       — Жаль, — безэмоционально произнес Эймонд.       — А ведь тебе они нравились. Я хотела подарить большие картины тебе и дедушке, а те, что поменьше, я оставила для мамы с Эйгоном, но он все уничтожил...       — Я подарю тебе краски и новые холсты, самые лучшие, какие смогу найти, и ты нарисуешь новые, — стал утешать он сестру, поглаживал ее скулы и стирал слезы, что начинали скатываться из ее глаз.       — Я больше не хочу рисовать. Я вообще больше ничего не хочу.       — Что он сказал тебе, Хелейна? — вид Эймонда стал суровым.       — Много чего, — тихо ответила сестра и вновь поджала губы.       — Скажи, что именно, мне важно знать.       — Не хочу.       — Пожалуйста, Хелейна, ты давала мне обещание, помнишь? — стал увещевать ее Эймонд.       Взор сестры устремился сначала вверх, потом она молча опустила глаза вниз и стала рассматривать свои руки, которые сложила вместе между бедер. Эймонд стал терпеливо ждать. Он не хотел на нее давить, ей и так много всего выпало и он не желал также, как остальные, угнетать ее.       — Такие слова... Очень плохие... Их говорить неприлично, но раз ты просишь, то я скажу, — после долгой паузы тихо произнесла Хелейна и тяжкий вздох вырвался из ее груди.       "Грядет война с шлюхой с Драконьего Камня, но женушка моя оказалась в разы хуже ее, как я вижу. Зачла ублюдка от братца прямо под мои носом. Королева-шлюха — твой новый титул и иного ты носить не достойна." — процитировала она брата и сморщилась от слов, которые сама же произнесла.       Эймонда перекосило от гнева, но он не стал ее перебивать. Хелейна выдохнула и продолжила.       — Также он сказал, что после того, как он расправиться с Рейнирой, он займется уже мной и моим вонючим бастардом. Сказал, что ничего хорошего нам всем троим не видать и что великим даром с его стороны будет, если наши жизни вообще сохранятся.       На последних словах Хелейна не выдержала, губы ее задрожали и она разрыдалась. Эймонд прижал сестру к груди и стал поглаживать ее волосы, чтобы утешить ее.       — Этому не бывать, вот увидишь, — серьезно произнес Эймонд и продолжил гладить сестру.       — Я в-в-виновата в этом, я п-попросила тебя, — повторяла Хелейна между судорожными рыданиями, — Это моя вина, моя...       Слезы душили Хелейну и Эймонд впервые в жизни почувствовал себя абсолютно беспомощным. Он тяжело вздохнул, но быстро пришел в себя и взял сестру за плечи, легонько встряхнув ее, чтобы обратить на себя все ее внимание.        — Взгляни на меня и послушай, что я тебе скажу, — серьезно начал Эймонд, чуть сжав ее руки и истерика оставила сестру, — Твоей вины в этом нет. Никто бы не смог заставить меня сделать это, если бы я сам того не желал, а я пожелал. Да боги покарают меня за это, но я возжелал тебя тогда и взял, а значит, вся вина на мне. Запомни это и пусть совесть не мучает тебя.        Хелейна захлопала глазами и молча уставилась на него.       — Я также желал зачать ребенка с тобой и сделал это. В этом также нет твоей вины. А еще я смею желать, чтобы не Эйгон и не Рейнира сидели на Железном троне, а наше с тобой дитя, Хелейна, и я сделаю все, что нужно для этого.       — Это невозможно... Пока Эйгон жив, этого не случится, — сбивчиво прошептала Хелейна.       Эймонд судорожно обхватил ее лицо и стал шептать слова, которые шокировали Хелейну.       — Лишь прикажи и я проложу нашему ребенку путь к Железному трону. Одно твое слово и я сделаю это, Хелейна, даже если мне придется умереть ради этого.       — Эймонд, ты говоришь страшные вещи...       — Лишь одно слово, — вновь повторил Эймонд и с надеждой взглянул в сиреневые глаза.       — Все это неправильно, — прошептала в ответ Хелейна.       — Мы с самого детства творим неправильные вещи, Хелейна, и если уж мы начали эту игру, то вести ее надо до конца.       — Я хочу решить все мирно, Эймонд.       — Мирно уже не выйдет, сестра. Мне нужно лишь твое позволение и корона Эйгона Завоевателя окажется у твоих ног.       Хелейна не ответила, лишь потупила взор и начала нервно теребить подол своего платья. Эймонд не стал ее дальше мучить. Он встал, подошел к столу, тяжело вздохнул и налил себе вино, чтобы усмириться. Уж что-что, а вино брат для себя оставил и Эймонд залпом осушил чашу. Тепло разлилось по телу и он почувствовал успокоение. "Может, поэтому Эйгон и хлещет его бочками?" — подумал вдруг Эймонд, но мысли о брате прервала Хелейна. Она подошла к нему сзади и обняла его. Он застыл, боясь спугнуть сестру, и просто наслаждался ее близостью.       — Я люблю тебя и нашего ребенка я тоже уже люблю, но мы не боги, Эймонд, чтобы делать такие вещи. Лишь они в силах справедливо все решить, так пусть они и решат наши судьбы.       — Если честно, я уже перестал в них верить, сестра.       — Как же можно?! — поразилась Хелейна.       — Я молил их с самого детства, чтобы ты стала моей, но они не услышили мои молитвы.       — Разве нет? Я обнимаю тебя и признаюсь тебе в любви в своих покоях. Наш ребенок растет в моем чреве, Эймонд, и все это не значит ли, что я твоя, а ты мой? — Хелейна крепче сжала его и сердце Эймонда пропустило удар.       — Ты должна была стать моей женой, а не его, вот что я знаю точно. Все это несправедливо, Лейна, и богам наплевать на это.       — Оставь это, милый. Если боги услышат мои молитвы, то в один день я ей обязательно стану. Все судьбы мира в их руках, Эймонд, веру в них терять никак нельзя.       — Я давно привык решать все сам, а не уповать на неизвестно кого, — строго произнес Эймонд.       — А я верю в чудеса, пусть это и глупо, — мягко говорила сестра, не отпуская его, и Эймонд не смел даже пошевелиться, — Я уверена, наш малыш прославиться и о нем, как и о любви его родителей сложат песнь.       — И как же ее назовут, по-твоему?       — "Творение любви цвета сапфира", — с восхищением произнесла сестра.       Вымученная улыбка тронула губы Эймонда от ее слов. Он повернулся и припал к ее губам в нежном поцелуе. Хелейна с трепетом ответила на его порыв.        — Я бы послушал ее, только едва ли такое возможно, — переводя дыхание, произнес Эймонд.       — Почему ты так говоришь, любовь моя?       — Очень сомневаюсь, что о таком, как я, захотят слагать подобные песни, Лейна, очень сомневаюсь, — прошептал он с грустью и стал поглаживать сестру по щеке.       — На самом деле, в мире нет ничего невозможного, Эймонд, — мягко произнесла Хелейна и запечетлела поцелуй на его руке.       — Может быть, ты и права, — печальная улыбка тронула губы принца.       — Конечно права! — засияла Хелейна и игриво дотронулась до кончика его носа.       — Что ж, в таком случае я последую примеру своей старшей сестры, самой обворожительной девушки на свете, и начну молиться о том же, о чем молиться она с этой ночи, — вкрадчиво произнес Эймонд, прежде чем коснуться губами ложбинки на шее своей королевы.