Солнце, огонь и храм

      Мне казалось, у меня обычный жилой бардак, но посмотрев свежим взглядом, я понял что здесь и вещей-то почти нет. Что-то из бытовых вещей в этом мире стало виртуальным, а чего-то у меня так и не появилось. Матрас для гостей у меня последние полтора года лежит у стены напротив.        — Ты говорил, что сейчас ещё рано. Что ты имел в виду? — мне хотелось поговорить о чём-то серьёзном. Тайшелю, кажется, тоже.        — Понимаешь. В Ракии остались мои родители. Через месяц корабль взлетит и передаст на планету информацию о том, что я шпион и предатель. Маму с папой арестуют и будут допрашивать, чтобы узнать, не предатели ли они тоже и не знают ли они сообщников. Папу уволят с госдолжности, и переведут на труд в шахте, и маме придется ехать с ним. И во всех очередях на лечение, на продукты, в бомбоубежище, когда начнется война — они будут последними навсегда. И всё это с ними случится, потому что вокруг них, как ты говоришь, людоеды. И я даже не уверен, насколько не людоеды они, они прожили в два раза дольше меня окруженными этими людьми и других никогда не видели. А через год наш корабль долетит и начнется война с Уккеном, где либо такие же людоеды, либо ещё хуже, там нормальные люди, которых мы завоюем с этим нашим супертопливом. — Тайшель перевёл дух. — Ты сам говорил мне, что так нельзя, так жить нельзя. И вот я жив, свободен, и стою перед выбором и я… я не хочу выбирать то что выбирается, если пойти по лёгкому пути и по-быстренькому заранее всех оплакать.        Тайшель замолчал, словно только что рассказал мне великую тайну.        — Эмм, ну чего ты не хочешь, я вроде понял. Я только не понял, а чего ты хочешь? Захватить корабль, прилететь в Ракию и устроить там переворот?        — Ну… наверно, нет. Или да. Не знаю, — похоже, чтобы сбить Тайшеля с толку, достаточно спросить, чего он хочет. Верный способ, всегда срабатывает.        — Оке-ей, а ты понимаешь, что у вас там искина нет, и чтобы убрать от власти людоедов, тебе нужно не добраться до компа и нажать кнопочку «создать доброго царя», не отравить Вэшшоха, не взорвать здание правительства, а создать новую власть из людей, которые понимают, что такое государство и как им управлять, но хотят жить по-другому? Какая часть людей у вас недовольны существующей властью, сколько из них обладают сколь-нибудь ценными сведениями или ресурсами, и сколько из них хотя бы нетравоядные нелюдоеды?        Тайшель не стал отвечать и долго молчал в потолок, видимо сраженный этой идеей наповал.        — Да я не знаю!! — сорвался Тайшель и я показал жестом, мол тише, тише. Тайшель продолжил уже шёпотом. — Я не знаю, что я могу сделать. Но ты хоть понимаешь, о чём я? Нельзя совсем не попытаться ничего с этим сделать. Ну… ладно, тебе можно, но мне — нельзя. Моих маму с папой они будут фактически пытать. Это не мечта о подвигах, как я такой приземляюсь и всех злодеев побеждаю, блин, моя мечта — сидеть в пещере и перебирать камушки. Просто нельзя жить с этим так же, как живешь с тем, что акула ест тюленя, как будто это нормально и жизнь такая. Потому что жизнь — не такая. Они — не такие. Я не верю, что всё население нашей планеты настолько безнадёжно, что не будет никакого зла, никакой трагедии не случится, если они все умрут в огне войны. Я понимаю, где ты, а где тяжёлая работа с мрачным ебалом, я не прошу тебя рисковать жизнью, но у тебя есть ресурс, которого точно нет ни у кого на нашей планете, вот, я знаю тебя, ты недоволен нашей властью, обладаешь ценным ресурсом и нетравоядный нелюдоед. Ну давай хотя бы подумаем! тебе неприятно даже просто пофантазировать?       Я только сейчас понял, что Тайшель постоянно пугается, удивляется и восхищается не потому что всё для него так ново, а потому что он вообще довольно эмоционален. Правда, неизвестно что происходит с его твёрдыми решениями, после того как он проспится и успокоится.        Но то, что он говорил, возвращало меня к тому, к чему я не хотел возвращаться.       К старому миру, в котором все были живы, а у меня была тысяча связей, и я мог узнать что угодно, в отличие от чужой планеты, где, поди, у Тайшеля нет никаких полезных знакомств.        К тому, что такое дружба. К тому, как Змей тогда в машине сказал, я помнил дословно, «если бы я мог спастись, я предпочёл бы спастись сам, нежели подыхать в компании друзей». Мне было плохо от его слов тогда. Я старался не думать о них потом, когда всё стало хорошо. Я понял, что он сказал правду, когда он нас бросил. И сейчас я снова возвращался к тому, что не хотел бы быть человеком, который так поступает со своими друзьями.        — М… Эти людоеды, которые будут пытать твоих родителей — моих родителей и всех братьев и сестер они убили. Ещё они убили моих друзей, но про это мне даже говорить всё ещё тяжело.       — Чёрт… — перебил меня Тайшель, даже не заметив что интонацией я обозначил это как самое начало речи. — Получается, с твоей стороны будет даже справедливо, если они умрут…        Я сделал вид, что он просто ничего не говорил и продолжил:       — Они же не вулкан, они могли посмотреть нам в глаза и увидеть, что мы живые, весёлые, добрые люди, могли увидеть, как нам больно когда в нас стреляют, и что не будет в нашей смерти ничего справедливого.        Умерли все леса, в которых я ночевал у костров. Все животные, с которыми я дружил. Стали бессмысленными дороги, по которым я ездил ради встречи с дорогой. Умер весь СВГ с его потрясающей историей, нет больше ни вольных городов, ни их союза.        Я не знаю, чего заслуживают люди, выпустившие такое количество страдания в мир, но я не хочу чтобы смертей стало ещё больше.        Я говорил, что я люблю истории? Так вот, если история про меня и чертей заканчивается словами — «а затем он подумал, что всё равно ничего не получится, и лёг спать», это будет история с ужасным концом. Знаешь, я видел, как обычный человек смог сделать довольно много. А потом его убили. Но я всё-таки видел, как он победил бессмысленность и страх, охватившие выживших после вашего нападения. После его смерти смысла поубавилось, но его история была хороша. А моя история невыносимо плоха. Была. Ты с каждым днём делаешь её лучше. Ну серьёзно, — я фыркнул, мне самому стало смешно. Я не имел в виду ничего пафосного, просто правда так получалось! — Ладно, давай подумаем, чего мы можем сделать. Что у нас есть в других мирах… Сиау мимо, в Лабиринте пусто, в Спящем тоже, в Химере главное что есть — это магия, а она не действует за пределами мира, так что у нас всё равно остаётся только Ультима и её технологии.        — А что такое вообще портал? он, например, какого размера?       — Размером он как дверь, долго держать его открытым я не могу, перемещать материю из мира в мир, по-хорошему, тоже не могу. Что-то вроде закона сохранения энергии.        — А что нам может дать Ультима? Наверно, любые серьёзные ресурсы всё равно ГУ должно одобрять? ГУ же знает про другие миры?        — Ну, они знают про существование других миров и порталов. Ммм… кооперироваться с ГУ действительно всё-таки придется. Но просто прийти завтра и сказать дяденьки, помогите, там кого-то обижают — это глупость, на которую, боюсь, даже умные люди отреагируют другой глупостью. Нужно понимать, чего мы хотим от них и с какой стати они могут хотеть того же, выгода-то у них будет в чём? А пока даже я не представляю, как они могут нам помочь. Ну допустим, я перемещу на БЗ ещё пару человек с небольшими девайсами, и чем эта священная армия нам поможет? Кстати да, армии здесь тоже нет, так что никаких гениальных тактических стратегий и супероружия не будет.        А вообще — такие штуки за один раз не делаются. По-хорошему, это надо лететь на планету с запасом технологий, книгами и фильмами, внедряться туда, распространять это всё, и вот лет через десять у тебя возможно будет общество, которое что-то хочет и что-то может. Но я не хочу десять лет жить среди людоедов даже ради такой великой цели. Тем более я тоже не гений интриг и едва нашими идеями заинтересуется хоть кто-то…       —...нас убьют. Ты прав. Ну блин. Слушай… А если зайти вообще с другой стороны? — он оживился и сел. — Серьёзно, у нас всё так плохо потому что у нас не хватает ресурсов. У нас нет ни километра свободной земли, чтобы космодром построить, завод снесли. У нас всё сложно с едой, единственное чего у нас достаточно — это рыба, да и рыба уже добывается только далеко в море. И все ископаемые мы уже добыли какие могли, у нас даже корабли, которые за едой должны плавать, строить не из чего. Ну как не из чего, космические корабли нашли из чего строить, для военного кабинета тоже как-то всё находится, но это всё о приоритетах, не получится выдать и военному кабинету и продовольственному достаточно металла, не получится, чтобы хватило ресурсов и нам, и Уккену. И если решить проблему с ресурсами — у нас впервые за тысячи лет появится выбор.        Правда, даже когда наши нашли планету, где можно было ужиться вообще всем, они и не подумали, что так можно. А теперь не думают, что вместо добычи мазута нужно срочно искать способы очистить планету и переселиться туда.        — А с чего ты взял, что они не думают? Звучит логично. Сначала добыть мазут, чтобы летать быстрее, а значит чаще. Затем перенести производство. Затем как раз пепел осядет и можно будет начать колонизировать планету. Звучит как разумный долгосрочный план.       — Нет у нас никаких долгосрочных планов. Или Уккен нападет на нас, или мы нападем на Уккен чтобы они не напали первыми. Я тебе гарантирую, — горько вздохнул Тайшель, — в ближайшие лет пять начнется война, все ресурсы уйдут на неё, и кто бы ни победил, ему уже не на чем будет лететь к другим планетам. А мама с папой мои, как неблагонадежные, умрут одни из первых.        — Блядь.       У меня слов для всего этого не было, бесконечный кошмарный сон разума, а не цивилизация.        — Слушай, а почему ты всё время говоришь, что ничего не можешь и не умеешь? — огорошил меня Тайшель. Это я-то такое говорю? — Видно же, что у тебя огого какая подготовка.       — Подготовка к чему?? — ааа, чувак, что ты несешь?       — Ну… Ты всё время говоришь, что ты весь такой мирный, армии у вас вообще нет, военному делу тебя не учили, — Тайшель тяжело дышал, пытаясь сформулировать мысль, — но физическую-то подготовку у тебя видно, такое ниоткуда не берется. Где тебя научили так двигаться?       — Ты не хочешь об этом знать, — отвечал я с улыбкой. — И моя подготовка нам никак не поможет.       — Почему? Хочу, — конечно же, взъерепенился Тайшель. Ну, сам напросился…        — ...Стриптиз. Я ж в бдсм-борделе работал.        Я сделал простое движение, просто встал на кровати и снова сел. Тайшель смотрел на меня с чем-то типа восторженной зависти и явно пытался понять, что я сделал и почему оно так выглядит.       Я-то знаю, что если что угодно совершать единым движением и не торопясь, хоть суп мешать, этот вид вызывает в зрителе некое томительное напряжение.       — Аа… А кем ты работал? — спросил он, всё ещё пытаясь что-то понять.       — Ээ.. — я удивился такому вопросу, но раз спрашивают, то чего б не ответить. ...и только начав отвечать, я понял что Тайшель просто не знал ни одного из этих слов моего первого ответа. — ну вообще я универсал, по зову сердца скорее нижний, вернее меня просто тянет к доминантам. Но хороших домов мало, платят больше, поэтому я чаще был д... ааа, ты спрашиваешь, на какой должности я там работал? ну, я был специалистом, то есть затейливо трахался за деньги. Первые полгода меня обучали всякому, пластику на стриптизе ставили… я столько нигде в жизни не трудился, все полгода по шесть часов в день тренировался. Но я талантливый, меня довольно быстро перевели к спецам. Собственно, за всю жизнь я только там и в зверинце работал всерьёз.        — А зверинец.. это что, — с какой-то безнадегой уточнил Тайшель.       — Там звери, — я засмеялся. — Ну, знаешь... Рыси... Медведи... Зайки... И злая-злая хозяйка. Да ладно, это правда был зверинец, у богатой дамы был муж-путешественник, он напривозил себе животных с БЗ, а потом взял и умер. Отдавать животных в зоопарк не хотела, сама следить не могла, искала человека, который готов ухаживать за зерятами и жить совсем один в доме с огромным садом. Ну я конечно согласился. С рысью вот подружился, — я чуть сжал ошейник. — Она старенькая была, хозяйка думала, со дня на день умрёт. А я посмотрел, что она в своей клетке сидит и не двигается, потому что ей незачем. Взял ошейник какой-то, цепь, и гулял с ней каждый день. Она там на зайцев рыкала, на крокодила нюхалась, ещё два года она прожила. Под конец я её из клетки в дом взял, она рядом со мной спала. А потом она умерла, а хозяйка приехала и увидела этот разврат. Разозлилась и выгнала меня. Хаха. Ну мне уже и нечего было там делать, в общем-то. Рыся — она прям особенная была, ей всё на свете было важно, чем пахнет, куда я иду, она даже когда последние пару дней уже только лежать могла, только я позу переменю, едва слышно так мь?        — ...разврат? — печально переспросил Тайшель.       — Ахх, я конечно люблю всех, но не одинаково. Нет, я не ебал престарелую рысь, просто хозяйке не понравилось, что её дорогущий диван в шерсти и комната пропахла кошачьей мочой.       Тайшель молчал, и я уже был готов услышать всё что он обо мне думает и закрыть за ним дверь, но он сказал:       — Даа, эта подготовка нам точно не поможет захватить корабль.       — Захватить корабль? Ого! Вот это у нас планы, оказывается. А ты что, умеешь им управлять?        — Я-то нет… Но… А как ещё мы можем добраться до моей планеты?       — Хороший вопрос. Побыть космическим пиратом лестно, но это катастрофически плохая идея. Раз мы ничего не понимаем в космических кораблях, то, чтобы корабль летел, надо чтобы его экипаж им управлял. А я не представляю как контролировать людей, которые знают корабль лучше нас, управляют кораблем, имеют численное превосходство и нормальную подготовку.        Ещё час мы изо всех сил пытались придумать, как бы так начать телепортироваться сразу на планету или долететь существенно быстрее корабля, но каждый раз получалось, что никак. Единственный вариант — угонять корабль и лететь на этой черепахе.       И мне это не нравилось. Даже если предположить, что мы за год сумеем всё исправить, это очередные три года совсем не той жизни, какой я хочу жить.       И одно дело, помочь другу, а другое — обречь себя на бессрочное застревание в глуши.         И вообще.        Я вдруг заметил, что сижу и яростно вздыхаю. Чего злюсь-то? Не хочу уезжать — так моё право об этом сказать, нет?       Нет.       Я не хотел уезжать, потому что «и вообще». Потому что «в глуши». Потому что — а вдруг уеду, а он вернётся. И ведь понятно — не вернётся, и понятно, что если вернётся и не дождётся — это то же самое, что не вернется.        И что это самый главный аргумент чтобы ехать. Иначе три года здесь у меня будет тоже совсем не та жизнь, которой я хочу жить. И ещё, я в отличие от некоторых, понимаю что такое дружба. Она может выглядеть как угодно, но только не так, что дороже всего на свете оказывается твой мелочный бытовой комфорт. В глуши мне не нравится, ебать я столичный модник.       — А как ты думаешь, мы технически можем захватить корабль? ну, вернее, захватить наших людей. Или хоть сделать как-то так, чтобы корабль не полетел…        — Убить всю электронику — легко. А вывести её из строя так, чтобы мы потом это могли восстановить — вроде можно, но я не уверен. Надо чтобы хоть кто-то на твой порткомм посмотрел и понял, как у вас электроника работает, может совсем не как у нас. Насчет того, чтобы людей захватить… а сколько вас там вообще?        — Пятнадцать…ой, четырнадцать студентов-геологов и пятнадцать взрослых: капитан, командир, врачиха, трое технологов, четверо инженеров геологоразведки и пять военных офицеров.       — Нуу, если переманить студентов на свою сторону, то легко!       — Не думаю, что получится, отбирали самых лояльных и праведных.       — Угу. Например, тебя… — я усмехнулся.        — Ну… во всяком случае, я с ними никакого контакта не нашёл. Если у тебя выйдет их переманить, то моё почтение. Может, хоть здесь твоя подготовка пригодится, — ого, вот это да, вот как мы умеем. — А вообще, я тут подумал… Мы же исчезли из храма, а ты для них страшный враг. Значит, они наверняка храм сторожат. А мы не можем открыть портал нигде кроме храма, да?..       — Ага. Блин, эт плохо. А кстати, как так вышло, что для вас разумная жизнь всё ещё великая тайна? Вы что, все смотрели на храм и думали, что оно само так построилось?        — Издалека не видно, что это. Похоже на нагромождение камней, похожее на храм.       — У вас что, даже бинокля нет?        — Есть… но не у нас. Командиры-то, конечно, знали.        — А нормальной камеры на порткомме тоже нет?       — Никакой нет. Запрещено. На камеры спецразрешение нужно. Да и дорого же.        — Дорого? хах, да у нас они даже в пузырьках выпускаются, пшш пшш и вот у тебя вся стена на тебя смотр… Точно! Вот это мы можем сделать, я всё придумал! Приоткрыть портал, выпустить дроны с камерами и узнать что там происходит.       — Слушай, всё-таки нужна связь между Ультимой и нашей планетой. Если поставить передатчик в храме, то можно же попросить например Аланию раз в сутки выходить с нами на связь, скажем? У вас же есть дальние передатчики?       — О, это хорошая идея, наверняка такие есть, — радостно ответил я, а потом до меня дошла первая часть предложения.       Алания.       Похоже, всё-таки придется рассказать ей всё, а она не откажется, она же ответственный человек. В отличие от меня.        Но пусть это случится как можно позже.       — А этот ваш супермазут, он что даёт? Расход меньше, скорость больше?        — Ну, это ракетное топливо, скорость ракет должна быть сильно больше.       — А обратный путь ваш корабль на обычном топливе должен лететь или на этом новом?       — На обычном, его же ещё перерабатывать надо. Хм… как думаешь, Ультима может помочь нам перестроить наш корабль на более эффективные технологии?        — Ого! Теоретически да, но для этого нужен корабль. Похоже, всё-таки придется его захватить.       — А всё-таки, что там в этом мире Сиау и почему туда нельзя?        — Туда невозможно. Там живут демоны, которые многда вселяются в кого-нить из Ультимы, а их мир вообще не имеет мерности, времени и материи, что будет с человеком, если туда войти — мы проверять не стали.       — Я всё думаю про вашу историю. Пять тыщ лет назад на вашу планету прилетел, получается, космический корабль с кучей техники… Такая штука и за пять тыщ лет не разложится в земле. У вас есть политические карты БЗ? Может, съездить на то место, где раньше был ваш Уки и пройтись там с металлоискателем? А в библиотеках у вас не может быть сведений о странных находках?       — Про библиотеки можешь у Алании спрашивать. И про карты заодно.        — Про библиотеки? — удивился Тайшель. — А она кто?       — Библиотекарь, — я пожал плечами. — Ну, в СВГ им была. Сейчас на врача учится. Она как раз после Пришествия много по истории читала, должна знать.        Мне по-прежнему было больно говорить о ней, но я не удержался от возможности удивить Тайшеля.        — Можно ещё вопрос? - спросил Тайшель, и мне сразу захотелось ответить «нет». Но я ответил «угу», понадеявшись, что он спросит какую-нибудь ерунду вроде уголовного кодекса Ультимы.        — Я же правильно понимаю, что тот, кто научил тебя ходить по порталам, и тот, кто ушёл от тебя полтора года назад — это один и тот же человек?       — Угу.       — И вы с ним и с Аланией втроём оказались здесь два года назад, после того извержения, а до этого были простыми жителями СВГ?       — Угу.        — А… вот что значит — научил ходить по порталам? В смысле, а нет ли в этих ваших мирах ещё кого-то не менее могущественного, кто может ещё и менять положение порталов?       — Могущественного? — я собирался молчать, но усмехнулся.       — Ээ, мне как-то думалось, что он был... могущественным.        — А знаешь, это интересный вопрос, потому что он всем казался могущественным, только я не могу вспомнить ни одну вещь, которую он собственно мог, — я так и не понял, это у меня была наигранная язвительность или искренняя злость. — Но я как-то спрашивал его, мол, а откуда мы знаем что порталов всего по одному на мир, вдруг есть ещё? Он сказал — нет. Ну… он точно знал что нет, судя по интонации.       — И тоже не хотел об этом говорить? — вдруг усмехнулся Тайшель.        — Да, — чуть-чуть засмеялся я. Чёрт, ведь и правда — это дурацкое неподъемное молчание осталось мне от него. Своего такого у меня  никогда не было. — Тайшель?       — М?       — Спасибо и давай уже спать.        — Ага.