Солнце, огонь и храм

      Когда я проснулся, Фенька уже сидел на кухне и что-то ел. Судя по тонкости и богатству запахов, это была еда с Химеры. Дверь в комнату Ал тоже была открыта — значит, ушла.        Третья дверь была закрыта.        — Я тут подумал — сказал Фенька за завтраком. — Ща пожрём и пойдем лепить камеры на ваших товарищей. Во-первых, чем меньше времени прошло с происшествия, тем больше о нём говорят. А во-вторых, вдруг они завтра улетать собрались или вообще уже улетели.       — Ой, — у меня на секундочку аж аппетит исчез. — Ну… не, вряд ли они улетят. Без топлива им прилетать никак нельзя.       Через полчаса нам доставили заказ — оказывается, Фенька уже и заказал и дроны, и камеры. Камеры выглядели как ртуть в баночке, а дроны были размером с комара. В том сером мареве их и правда не заметят.        Мы пришли к порталу, и Фенька распахнул его, не успел я напомнить ему о том, что надо быть осторожнее. Но за порталом была Химера. Я послушно зашёл и оглянулся на Феньку.        — Ты же не думаешь что я прямо с Ультимы буду открывать портал на БЗ? Щщас. Нет, мы щас в Лабиринт, стартовать на БЗ всегда будем только оттуда.        — А что в лабиринте? — не понял я.        — Ничего. В смысле — вообще ничего. Серые стены и бесконечный лабиринт. Если какой герой из ваших кинется за нами в портал, то в лабиринте он просто заблудится на веки вечные и там и сдохнет. Ну или мы все там сдохнем, но уж во всяком случае на Ультиму ваши не попадут.        Интересно, когда я перестану удивляться тому, что Фенька не дурак?       Фенька снова открыл портал, и на этот раз за ним была серая стена. Лабиринт и правда на вид был как ничего. Серый пол, высокие серые стены и серое то ли небо, то ли потолок.        — Так, смотри, вокруг портала мы всё расчистили, но дальше там на стенах плесень кое-где растет, серо-зелёная такая. Её не трогать, она ядовитая.        — Ого! а вы пытались пройти его?        — Конечно, пытались. И дроны с камерами запускали, нейросеть строили. Месяц они там летали, посадили батарейки и нифига. Стены, стены и стены, ничем не отличающиеся.        Фенька насыпал на руку ртутных шариков и дронов, и провёл над ними другой рукой. Дроны зашевелились, каждый сожрал по нескольку шариков и поднялся в воздух. Фенька накрыл их рукой, и они уснули. Секунда — и дроны исчезли, я даже не успел заметить, как открылся и закрылся портал. .        Фенька сел на серый пол и принялся чего-то делать в своей линзе, судя по движению рук.        — Я настроил, чтобы они распыляли камеры только на движущиеся объекты, этого должно быть достаточно. Всё, один дрон вернулся, щас посмотрим общий вид.        Узкая полоска белого камня в просвете портала, и дрон висит у нас. Да, как и ожидалось — в храме сторожат. Все окна и дверь затянуты сеткой. Ну, сетка там с такой ячейкой, что нашему дрону не помеха. Интересно, как офицеры объяснили студентам моё исчезновение и свой поход к храму?       А когда дрон долетел до котлована, оказалось, что на день раньше начали выработку мазута. Возле вышки стояли бочки, с одной стороны пустые, с другой уже закупоренные, и студенты грузили наполненные бочки по несколько штук на грузплатформу. Только это не по плану, по плану платформа сама грузит бочку, везёт бочку на корабль, возвращается, а за это время студенты анализируют пробы и заполняют новую бочку. Получается, действительно хотят улететь раньше, ускоряют добычу как могут, только непонятно, за счёт чего ускоряют-то.        Студенты, ворочая бочки, явно трудились из последних сил. Я хмыкнул:       — Что-то смотрю я и думаю, хорошо что я не там.        Фенька оглядел меня и заметил:       — Да они как-то не по тому признаку, кажись, вас отбирали. Нахрена они вообще студентов, а не грузчиков взяли?       — Потому что это не то чем мы должны были заниматься. По плану от нас нужна работа с техникой в качестве рабочего, а не грузчика. Ладно, пусть дальше пишут, правда боюсь ничего кроме ракийских ругательств мы не услышим.        До вечера мы гуляли по Химере, а потом Фенька сидел на полу Лабиринта, куда-то тыкал, ругался и пытался что-то настроить. Наконец удовлетворился результатом и отдал мне карманник.       — Вот тут пометки, где есть человеческая речь, можешь от одной до другой сразу проматывать. А, красным я пометил дорожки старших, синим — студентоты.        Офицерская общая каюта.       По десятому кругу распинали моего офицера, который поместил меня в карантин. Он оправдывался, что делал всё по инструкции и собирался обсудить с командиром после конца смены. Похоже, что про храм знали только военные, а начальники смен — офицеры геологоразведки.       Врачиха оправдывалась, что она всё сделала по инструкции, ранение у меня на пальце было довольно глубокое, не подходящее под категорию «поверхностное».        Пока я шёл к храму, меня увидели студенты второй смены, они и сообщили командиру экспедиции, и командир особенно злился, что узнал обо всём от студентов.       Командир и до этой новости был зол как чёрт из-за того что садиться пришлось рядом с ёбаным храмом и ежедневно опасаться, точно ли ни у кого из студентов зрение не острее чем надо и не разгонит ли ветер серую пыль, скрывающую очертания. А теперь он стал зол предметно, потому что подчиненные долбоёбы, и решил что раз я уже увидел храм, то нужно от меня избавляться. Сделал документ что я шпион и предатель, взял с собой капитана корабля и двух военных чтобы законно оформить полевой суд, а потом все очень удивились.        Произошедшее в храме засекретили, и теперь я считался мёртвым шпионом.       Капитанский мостик.       Командир экспедиции слушал капитана корабля и не очень ему верил. Капитан говорил, что Фенька — это тот самый тип, которого он видел два года назад, а командир отвечал, что два года назад капитан с того расстояния мог разглядеть только прическу и плащ, так что скорее это униформа здешних спецслужб. Капитан не спорил, но считал, что Феньку сложно с кем-то спутать.       Капитан в свою очередь ругал командира за бессмысленную засаду в храме. Идиот, поставил две полноценных боевых единицы в месте, где он точно второй раз не появится. Капитан был уверен, что перемещаться Фенька может куда угодно, и нужно защищать лагерь, а не сторожить храм.        То, что меня украли чтобы допросить и что я уже выдал все сведения какие знал, обоим было очевидно. Ну… я и правда выдал все сведения какие знал, хаха.        Поругавшись с капитаном, командир пошёл ругаться на главного технолога. Командир хотел ускорять добычу мазута, а технолог этого не хотел и говорил что анализаторы — не студенты, их нельзя палкой заставить въёбывать быстрее, а без постоянного анализа топлива можно вместо топлива привезти тыщу бочек говна. И что так как вышку ставили не на подготовленный фундамент, а на временную систему анкеров, она нуждается в регулярной юстировке. Технолог говорил очень увесисто и убедительно, и я надеялся, что командир к нему прислушается — надеялся не потому что мне от этого была выгода (хотя она была), а потому что я был согласен с аргументами технолога.        А командир рявкнул, что хватить дрожать за свою жопу, всё равно всех выебут. Технолог обвис и умолк, и тут я подумал, что, возможно, командир видел мотивы технолога лучше чем я.        Командир хотел через две недели улетать назад. И чтобы технолог — он же технолог! — сделал так, чтобы анализ и юстировка делались реже, быстрее, и с тем же качеством.        Студентам и геологоразведке объяснили, что я оказался шпионом и предателем, меня застали за передачей инфы уккенам, и поэтому надо расстроить планы Уккена и прилететь раньше срока. Объяснение было так себе. Офицеры справедливо замечали, что две недели погоды не сделают, лететь обратно всё равно ещё год, а вот если из-за спешки угробят всю экспедицию, то это точно беда. Главный технолог вообще сидел один в каюте и не высовывался.        Студенты невыносимо устали за день, а впереди их ожидало ещё две недели такого же труда.        В своих каютах они испуганно шептались: мы-то нормальный сигнал с планеты отправить не можем, неужели Уккен научился делать компактные и мощные передатчики? Они, кажется, лучше офицеров понимали, что что происходит что-то совсем другое, и им было страшно, хотя они и не признавались. Но теперь, издалека, я ясно видел их страх — в нежелании задавать вопросы и в исчезнувших разговорах о будущем после экспедиции.        А ещё они, оказывается, были рады что меня больше нет. Я не особо замечал людей вокруг, раз уж мы друг другу неинтересны — а оказывается, я всех тяготил, никто не знал как со мной общаться, все считали меня странным и неприятным, и никто не удивился что я шпион. Получается, я один доставил им больше неприятных эмоций, чем они все — мне.        А ещё считалось, что я подмазываюсь к старшим. Я долго сидел в недоумении, пытаясь понять, как это возможно — старших я опасался и старался не обращаться к ним без крайней необходимости. Потом я услышал подсказку — мол, я старших и про вулканы расспрашивал, и про вышку (ну точно шпион, ага). Ну… да. иногда, когда я слышал в их речи что-то очень уж интересное, я всё-таки спрашивал. Получается, крайнее любопытство приравнивается мною к крайней необходимости.       Меня обсуждали люди, до которых мне не было никакого дела и с которыми я не собираюсь иметь общих дел в будущем, но есть что-то неправильное в том, чтобы слышать как о тебе говорят за спиной. Не узнать сплетни о себе, а увидеть, как ты отражаешься в чужих и недобрых глазах. Глаза-то чужие, но отражаюсь в них всё равно я.        — Этих даже перетягивать на свою сторону не хочется, — ободряюще проворчал Фенька, когда мы дослушали студентов и выключили карманник. Сощурился зло и холодно, доставая пробирочку: — Надо же, все понимают что им пиздят, но ни один не хочет узнать, а как оно на самом деле, — и снова вернулся от своих мыслей в диалог со мной. — Хах, а завтра они вообще будут уверены что с самого начала знали, что ты шпион. Интересно, от ежедневного рабского труда у них никаких новых мыслей не появится, мм?.. — Фенька мелодично закончил фразу и приготовился открывать портал.        Фенька вышел из портала на Химере и вместо того чтобы открыть портал на Ультиму, задумчиво побрёл под арку. Я пошёл за ним. Фенька дошёл до Аптечки, открыл дверь, сел на стол возле окна, свесился с него и достал из шкафчика графин с густой кроваво-красной жидкостью и пару больших пробирок.       — Будешь? Это вишнёвая наливка.        — Ну… давай, — так же неуверенно я присел на край стола и задумчиво понюхал пробирку. Пахло вкусно. На кончике языка было сладко. Я отпил глоток и снова прислушался к ощущениям — вроде не очень крепкая.        — А ты чего такой задумчивый? — спросил я, чувствуя что мне стало как-то легче такое спрашивать после двух глотков.       — Ну, дальше у нас по плану поход к Алании за картами и всем таким, — нехотя вздохнул Фенька. — Собираюсь с духом.        Ой. Я посмотрел в пробирку и допил оставшийся там глоток. Три глотка слабенькой наливки за эликсир храбрости не сойдут.        Фенька вон уже вторую допил и снова открывает графин. Я подставил пробирку.       Я попытался представить, как отреагирует Алания на наш план. Как-то так, что станет понятно, рассказать всё ей было кошмарной идеей, а куда-то лететь и кого-то спасать — просто тупостью.        — Я тут подумал, мне-то зачем с тобой идти? я могу здесь переночевать, чтобы не мешаться, а ты просто спросишь её про историю и про карты, — увидел вдруг я лазейку для малодушных.       — Нет уж, — хмыкнул Фенька. — Один я к ней точно не пойду.        — Слушай… а ты собираешься сказать ей прям всю правду? А если ей не понравится то, что мы хотим, она не попробует нам помешать?       — Если ей не понравится то, что мы хотим, то мы очень внимательно её выслушаем, потому что это значит что мы херню какую-то придумали и чего-то не учли. Нет, врать и недоговаривать я ей точно не буду, и вредить она точно не будет.        Я видел, что Фенька относится к ней совсем не так как я, и боится чего-то другого, но я так и не смог уловить, как и чего.        Как ни странно, после двух пробирок мысль об Алании перестала меня пугать. Ну, будет неприятно. Но недолго. Ну посмотрит она на меня как на говно, так я уже сегодня пачку отзывов о себе услышал, могу ещё один добавить, подумаешь.        Мы вышли на Ультиме в темноту с сотнями цветных огоньков, и зашли в квартиру, нервно посмеиваясь. И наткнулись на Аланию, которая зачем-то снова вышла смотреть, кто пришёл.        — О, Ал, хорошо что ты тут! Познакомься, это Тайшель, он с планеты тех самых чертей, которые нас убивали, — представил меня Фенька и мне захотелось стать предметом мебели.        Но Ал просто продолжала смотреть и ожидать продолжения.        Фенька разулся и прошёл к ней в комнату, сел на кровать, она вернулась в кресло возле стола, а я сел на кровать, прячась за Феньку.        — Так вот, Ал. Ты после смещения порталов была в нашем мире?        — Нет.        — Портал теперь на БЗ открывается где-то в срединных землях, там какой-то белый храм и кратер. Туда месяц назад прилетел корабль — почти такой как мы видели — и начал добывать топливо. Оказывается, у нашей солнечной системы есть система-близнец, с таким же солнцем и планетой, только суши там почти нет. А цивилизация есть. Так вот, это они прилетали сюда травить местную разумную жизнь, а теперь вот прилетели добывать ценное топливо. Товарищи там — ещё похуже тех, что в монастыре были. Вот этого милого мальчика я считай спас от неминуемой смерти, и выяснили мы кое-что неожиданное про нашу историю. Рассказывать? — спросил Фенька и затих.        — Угу, — Алания спокойно кивнула, но мне вдруг показалось, что ей очень интересно, просто её интерес выглядит как сосредоточенность, а не как щенячье любопытство.         Кажется, Фенька это знал, и продолжил подробнее и выразительнее. Алания слушала, не перебивая и не шевелясь, и становилось всё яснее что она сейчас ничего не замечает кроме рассказа.        — ...ну вот, мы хотели спросить, может тебе чего-нибудь известно про это? Ну, может, читала что-нибудь про странные находки или что… И скажи, у тебя есть карта БЗ? Мы думаем, может съездить в Уки и пошарить там сканерами, вдруг там в земле хранится чего.        — Только физическая. Где там Уки, я сама не найду. А как вы собираетесь добраться до Уки? Если знаете, как через океан перебраться, я могу сходить в Центральную библиотеку, вряд ли её разбомбили. Ну, в крайнем случае ещё несколько библиотек обойду, такие карты в принципе-то есть.        Про находки. Ну, так как Укийский берег считается фактически началом цивилизации, археологические экспедиции туда регулярно плавали. Но там же цунами и вулканы, в итоге часть земли уносит в море, часть земли уничтожена лавой. Специальные отчеты экспедиций я не смотрела, это надо лезть в архивы института истории и археологии Западного порта.        А вот по всяким мифам и легендам… Их я знаю лучше. И там действительно есть интересный момент. Есть всего один документ, который подтверждает ту идею про переселение. Документ сохранился частично, и там говорилось про то, что предки укийцев приплыли на эту землю. Кажется, там говорилось даже так, что предвидя катастрофу на родной земле, они приплыли сюда. Но это же древний укийский язык, и значения слов восстанавливали по контексту. На деле вполне возможно, что слово значило не «приплыли», а «прилетели». Но опять же увы, сама та табличка сгинула где-то на БЗ, а у нас есть только перевод с неё, оригинального текста нигде нет.        Алания отвечала, а я ловил себя на том, что мне очень приятно её слушать, сам не знаю почему.         — А вообще мы не археологией хотим заняться, — выдохнул Фенька, и я снова напрягся. — Тайшель говорит, надо что-то делать с тем говном, которое у них на планете творится.        И замолчал, а я пытался понять, надо мне сейчас чего-то говорить или нет.       Алания долго смотрела в дальний угол комнаты, где стояла только тумбочка, и наконец сказала:       — Ну да, надо.       И… и вот тут я совсем сбился. Я не ожидал такого ответа — но она согласилась. Но она сказала это так холодно, словно речь шла о необходимом, но отвратительном деле.        А Фенька… Словно не замечая её ледяной тон, он весь прямо развернулся к ней, пытаясь словить ей взгляд — но она не смотрела на него.        А потом Фенька посмотрел в ту же сторону что и она, и медленно кивнул.        Так она действительно смотрела на тумбочку?